Бессонные ночи

            Костя прикрыл глаза, делая глубокий вдох, наполняя лёгкие прохладным воздухом ночного города. Даже ему с трудом, но всё же удалось различить средь какофонии запахов один необходимый, ухватиться за него как за ниточку, такую тоненькую и слабую, что поведёт в нужном направлении.       Да как он умудрился так далеко смотаться-то?!       Костя шёл нервно, чуть ли не бежал, по освещенным фонарями улицам, туда, где запах становился сильнее. Нить натягивалась, заставляя ускоряться. Он озирался по сторонам, всматриваясь в темень переулков и оконных проёмов, пробегал по дворам, запрокидывал голову, заглядывая на крыши, присматривался к подозрительным пятнам на стенах и заборах, дёргался от любого намёка на движение, инстинктивно набрасываясь на его источник. Так он чуть не сцапал пару ночных гуляк, от которых раздражённо отмахнулся вместо извинений, за что в спину получил пару интересных направлений, да дворовых кошаков, копошащихся в мусорных баках, что при виде оборотня выгнули облезлую спину колесом, оскалились в хриплом шипении и шустро ретировались, стоило на них звучно рыкнуть. Провожая их обкусанные хвосты взглядом, Костя тяжело вздохнул. Сейчас бы ослабить поводок на минутку, позволить себе хотя бы одну мелкую тварь загрызть. Так, лишь пар выпустить.       Но Костя ведь не такой. Костя может себя контролировать. Он же не собака в конце-то концов, чтоб первую попавшуюся на пути ногу вытрахать.       Костя медленно вдохнул, задержал на пару секунд дыхание и резко выдохнул.       По крайней мере, большую часть своей жизни.       Он почесал колючую щетину человеческими короткими ногтями, вытер тыльной стороной ладони губы, не почувствовав выступающих клыков, указательным пальцем затронул нос, от переносицы до кончика. Большой, но это уж каким родился.       Запах стал ярче и тяжелее, и Костя прислушался. Крики испуга и агонии будут куда сподручнее в поисках, верно? Жаль их слышно.       Или к счастью? К счастью, да.       Было тихо. Слышался шум колёс редких проезжающих машин да приглушённый гомон человеческих голосов из клуба неподалёку с долбящими по ушам битами. Оборотень скривился, невольно вспомнив, как обычно от таких мест несёт, и, быть может, он бы и сейчас это почувствовал, если бы легкие уже не забивал тошнотворно-приторный запах, гнилой и мёртвый, от которого болезненно крутило желудок, а сердце страшно подпрыгивало чуть ли не к самому горлу. Костя вымученно проскулил, прижав ладони к зажмуренным глазам, и рухнул на корточки прям посреди пустого тротуара. Резко растёр лицо, запустил пальцы под шапку, вплёл в отросшие волосы и крепко сжал, оттягивая.       Что он тут забыл?       Он же вожак, у которого, вообще-то, своя стая есть. Крохотная, но ценная и важная, за которую он несёт ответственность: родители, Люба, недавно появившаяся на этот свет Ева. Его обязанность — оберегать, защищать и заботиться о них из всех имеющихся у него сил. А вместо этого что? Шляется посреди ночи хер пойми где, ищет хер пойми кого, хер пойми нахера. И не может, блять, найти! От этого зубы мерзко скрипели и колено раздражённо дёргалось.       Где-то совсем рядом послышался короткий взвизг, и Костя резво вскинул голову в его сторону — взгляд наткнулся на тот самый клуб.       — Блять-блять-блять-бляяяять… — разобрал он сбивчивый шепот, забегая в подворотню, освещённую неоновыми вывескам.       За мусорками прятался парень, испуганно вжимавшийся в каменную стену позади себя. Молодой совсем, со взъерошенными волосами, пропахший алкоголем, куревом и потом. Человек. Завидев Костю, тот так дёрнулся, что повалил один из баков, и попытался отползти как можно дальше. Глаза на пол лица, больные, слабо что-то соображающие, с мутным взглядом, что метался из стороны в сторону. Костя мог бы разобрать поминутно где, у кого и в какие именно отверстия чувак в себя что запихал, но он не полицейская ищейка, чтоб его это вообще волновало. Оборотень уже нетерпеливо попрыгивал на месте, сжимая кулаки, и сердце возбуждённо билось в груди — он был здесь. Костя повёл носом в одну сторону, в другую. С-сука, ну не в клубешник же завалился.       — Где? — рявкнул он, хватая дрожащего парня за ворот, рывком поднимая с земли, и отстранённо подметил, что тот на удивление целый. Относительно. В нос пробился запах аммиака.       Пацан икнул, загнанно дыша, и глупо лупал глазами, не понимая, что от него хотят вообще, пока его хорошенько не тряхнули. Он вскинул руку, указывая куда-то наверх.       — Я-я подымить вышел, а оно… А я… Оно прыгает! И зубы…! — Костя уже не слушал бессвязные бредни, откинув парня обратно, и недолго думая запрыгнул на другой мусорный бак, а оттуда — на хлипкую пожарную лестницу, что опасно накренилась под его весом, и оборотень как можно скорее забрался по ней, схватился за край крыши, подтянулся. И растянулся в плотоядной улыбке.       — Вла-ад.       На противоположной стороне — сгорбившийся тёмный силуэт, что-то высматривающий там, внизу. Длинное оттопыренное ухо дрогнуло, и существо обернулось, уставившись на Костю чёрными провалами глазниц. Оно тут же ощетинилось, с шумом втягивая воздух сквозь стиснутые челюсти, дёргано, но достаточно шустро рвануло к нему, но неожиданно замерло и чуть отскочило назад, пригнулось, расставив по сторонам длинные ручища, выгнуло спину, будто одна из тех кошек. Обезображенная морда, измазанная тёмными пятнами, подсвечивалась розовым и синим, и обнажённые клыки поблёскивали в свете неона. Вампир громко всхрапнул, щёлкнув челюстями в сторону Кости, но тут же отдёрнулся, будто между ними возвышалась непреодолимая невидимая стена.       На кого-то сие выступление даже оказало нужный эффект — снизу послышался знакомый вскрик, и что-то вновь с шумом рухнуло. Влад на мгновение отвлёкся.              — И тебе йоу, — фыркнул, поудобнее схватившись за край, — Давай, Владь, завязывай, нагулялся, всех нариков тут уже распугал. Время уже недетское, пора домой. В кровать и баиньки, ну.       Оба притихли, замерли на бесконечно долгое мгновение, сцепившись взглядами. Костя с затаённым интересом, раз уж появилась возможность, разглядывал обратившегося кровопийцу — всё-таки не каждый день такое увидишь. С другой стороны — лучше бы и не видел никогда.       В какой-то момент показалось, что его даже послушаются. Вампир вдруг встрепенулся, метнувшись в сторону, и перемахнул с одного здания на другое, и оборотень, замешкавшись лишь на секунду, запрыгнул на крышу и погнался вслед.       Пусть в своей нынешней форме Костя был не настолько ловок, как эта худощавая мышь, и не так бесшумен, как хотелось бы в принципе, но он не отставал от того ни на шаг, ни на один прыжок, то забираясь за вампиром на крышу повыше, впиваясь в стены твёрдыми когтями, то съезжая вниз по кровле, то вправо метался, то влево, и в какой-то момент даже начал нагонять.       Устаёт, зараза.       В груди неприятно кольнуло от мысли, что прежде промелькнула в голове со злорадством и торжеством. Костя слышал, что с вампирами в период голодухи лучше лишний раз не связываться. Они и так те ещё индюки напыщенные, а тут ещё вдобавок становятся на всю голову ебанутыми и ненормально сильными — голову оттяпают и не заметят. Что-то вроде полнолуния у оборотней, короче. И потому он во время поисковой операции скорее готовился при встрече к драке не на жизнь, а на смерть, чем к ночному паркуру. Так что же, не такие уж они и опасные?       Влад резко пропал из виду. Подбежав к тому месту, шумно дыша носом, Костя понял, что тот сиганул в пространство между домов и уже бежал в первую попавшуюся сторону. Закусив губу, оборотень глянул туда же и вместо того, чтоб прыгнуть следом, ринулся дальше по крышам в том же направлении, не спуская с кровососа глаз — бежал до тех пор, пока не оказался прям под ним, и, выбрав место поближе к земле, вцепился когтями в бетонный парапет и перемахнул через него, целясь на костлявую спину.       — Поймал! — радостно воскликнул он, приземлившись на грязный асфальт вместо туши вампира, что в последнюю секунду успел увернуться.       Удар волной прошёлся от стоп вверх по ногам, колени на секунду подогнулись и мир накренился, заставив упасть на четвереньки. Костя не обратил на это должного внимания и, тут же вскочив, побежал на своих двоих вслед за чудищем, что развернулось на сто восемьдесят градусов и рвануло в обратном направлении.       — Влад! Владька! — хрипло, между вдохами, смеялся Костя, — Мы же тоже умеем бегать, Вла-ад!       Он уже не замечал, какие места они пробегали — всё смазалось. Не чувствовалась усталость, ощущение времени притупилось, как и осторожность — плевать увидит ли их кто-то, услышит ли, поймёт ли что-то. В ушах оглушительно стучала кровь, а всё внимание горящих глаз было приковано к широкой спине с выступающими звеньями позвонков, с перекатывающимися под бледной тонкой кожей мышцами и острыми лопатками. Мужчину с головой поглотил охотничий азарт хищника, что вот-вот настигнет свою добычу. Костя физически ощущал, как его клыки уже смыкаются на чужой шее, как это происходило уже не раз — Костя помнил нежность прохладной кожи, её вкус, её запах, столь притягательный и желанный. В неё хотелось вжаться, вцепиться, прокусить до крови, странной и вязкой, терпкой на вкус, которую он ещё не встречал ни у одного живого существа, от чего желание только сильнее распалялось. Сейчас одних укусов Косте будет мало — внутренний зверь рычит жадно, требовательно, желая забрать себе всё без остатка.       Он чуть ликующе не взвыл, когда, оказавшись в какой-то заброшке, Влад сам себя загнал в ловушку. Отступать ему было уже некуда, и единственный выход перегородил шумно дышащий, порыкивающий на выдохах оборотень, с чьей морды никак не сходил звериный оскал. Костя расставил ноги пошире и раскинул руки, растопырив пальцы когтями.       — Ну чё, Владь? — ухмыльнулся мужчина и облизнул потрескавшиеся губы, дёрганным движением головы отбросив упавшие на лицо волосы.       Вампир заозирался, принялся носится по крохотной комнате, царапаясь в стены.       — Влад, — нахмурился оборотень, наблюдая за его метаниями, что становились всё слабее, отчаяннее. Его как будто нарочно игнорировали. Внутренний зверь взвыл, брызжа слюной, и Костя сделал шаг вперёд.       — Влад. Ну Вла-ад. Мышь! Мышка Влад. Мышка-сосиска Влад, — вампир, до того увлечённый раскидыванием обломков кирпичей в поисках внезапной дыры в полу, тут же обернулся и раздражённо рявкнул, а Костя, довольный, пожал плечами, разводя руки в стороны, — Ну а чё ты хотел.       Наконец всё внимание чудища сосредоточилось на нём одном. Влад завозился на месте, переступая с лапы на лапу, расставляя их шире, сутулясь и порыкивая — готовился к нападению, пытался казаться больше за счёт недоперепонок в подмышках. Костя, хохотнув, облизнул острые края клыков и встал в стойку. Вся его сущность восторженно дрожала от предвкушения долгожданного мордобоя, острый взгляд метался по противнику, удары сердца отсчитывали последние секунды. Он позволил вампиру первым рвануть в его сторону и отвёл одну из рук назад, целясь в удобно выставленную вперёд морду. Существо не успело среагировать — волчьи когти молниеносно впились в щёки и кожу вокруг носа. Оборотень со всей силы оттолкнул его и, не дожидаясь ответа, другим кулаком прицелился в солнечное сплетение. Вампир с хрустом приложился спиной о стену и хрипло взвыл, широко замахнувшись одной из длинных лапищ, но так и не достав до успевшего отскочить Кости. Дезориентированный, Влад покачивался на своих четырех, пытаясь собрать их в кучу, всё мотал и мотал башкой из стороны в сторону и не переставал рычать и хрипеть, пока его передние конечности окончательно не разъехались в разные стороны, и он обессиленно не рухнул на бетонный пол, так на нём и замерев.       Повисла гнетущая тишина.       Костя сверлил почерневшими глазами обездвиженную тушу. В ушах — всепоглощающий гул, не позволявший мелким мыслям, метающимся по углам его черепной коробки, собраться во что-то цельное и осмысленное. Оборотень приоткрыл пасть, загипнотизированный зрелищем беззащитной добычи, и довольно звучно сомкнул челюсти, чуть не откусив самому себе язык. Нервно сглотнул вязкую слюну, наполнившую рот, зажмурился, крепко сжал кулаки, впившись когтями в собственную плоть во внутренней стороне ладоней, сосредоточившись на боли. Гул начал затихать. Стало слышно собственное загнанное дыхание, ощущалось жжение в лёгких.       Это неправильно. Он позволил себе лишнего. Надо успокоиться. Вдох, подержали немного, выдох. Вдох, подержали…       Бля-я-ять.       Лёгкие наполнял тот самый запах, концентрированный, осязаемый, имеющий свой собственный вес и текстуру. Он был везде, в пространстве вокруг и внутри. Так пахли все кровопийцы, с которыми Косте приходилось сталкиваться за свою жизнь. Чем бы те не обрызгивались и не обмазывались, какими бы дорогими шмотками себя не обматывали, под слоями шёлка и косметики всегда скрывались обычные ходячие трупы, что источали лишь гниль и смерть. Теперь этот запах исходил и от Влада. Он всегда пах… по-другому. Свежо и сладко. Нежно, бархатно и успокаивающе в одни дни и будоражаще, ярко и крепко, будто какой-то дорогой алкоголь, что Костя никогда не пробовал, в другие.       Резкий вдох, и Костя открыл глаза, снова уставившись на вампира. Спустя целую вечность он решился сделать шаг ему на встречу. Затем ещё один. И ещё. Каждый давался с колоссальным трудом — слабость и тянущая боль в ногах таки настигли его, и в конце концов оборотень рухнул на колени возле взлохмаченной башки. Грубая ладонь медленно опустилась на чужое острое плечо. Кожа мягкая, липкая, будто пластилин.       — Поймал, — одними губами выдохнул он, и напряжённая в груди пружина медленно ослабла. Он взял себя в руки. Нацепил обратно слетевший с шеи ошейник. Всё хорошо, он… не зверь.       — Владь? — неуверенно потряс того и закусил губу.       Костя с усилием перевернул того на спину и подсел поближе, уставившись на вампирью морду, разгладившуюся спокойствием. Провёл взглядом по вздёрнутому выше чем обычно носу, напоминающему нос летучей мыши, от крылышек которого спускались ярко выраженные носогубные складки прямиком к уголкам приоткрытой от слишком огромных клыков пасти. Болезненно прошёлся по пяти небольшим ранкам, кровь с которых до сих пор была на кончиках когтей его правой руки. Поднялся выше, к сомкнутым глазам, обрамленным темными кругами, с выпирающими надбровными дугами. На лбу виднелись морщины. Он будто постарел лет на пятьдесят. Знакомые черты угадывались смутно, но главным доказательством того, что перед ним был именно Влад — серьга с алым сердцем и крестом на одном из оттопыренных острых ушей. Он не удержался, пощупал её, пригладив подушечкой большого пальца гладкую поверхность камушка.       Он был весь измазан кровью — в большей степени именно лицо пестрило бордовыми оттенками, что спускались к морщинистой шее, к выступающим ключицам, к груди и рёбрам. Костя подвис, глупо уставившись на бледные соски, и вдруг положил руку на грудную клетку. Спустя пару долгих секунд ту же ладонь переместил на шею, нервно водил пальцами по ней. Затем поднёс к чужой пасти максимально близко и замер, умоляя про себя.       Вампиры не дышат, нахер им это вообще надо. Но Влад, он обычно… Или ему казалось?       Уставший мозг легко поддался панике от одной ужасающей мысли — валяющий перед ним Влад уже больше никогда не поднимется. Костя схватился подрагивающими руками за отросшие волосы, впиваясь ещё не отпавшими когтями в кожу под ними. И вдруг причиной тому стал он? Твою мать!       Он судорожно принялся пытаться вспомнить всю информацию, какую он о кровососах вообще знал, и вполне физически дал себе по башке за то, что не удосужился подойти к этому вопросу основательнее раньше.       Им обязательно надо кого-то съесть, чтобы вернуть рассудок. А если никого не найдут…       Нет же. Вот кровь, совсем свежая, даже у Кости на ладони след остался, а с его удара столько натечь не могло. Да и тот тусовщик у мусорных баков вряд ли бы одними обмоченными штанами отделался. Значит, Влад пожрал. Влад живой. А Костя… Костя его просто загонял. Да?       Оборотень тут же склонился над чужим лицом, обхватив впалые щеки обеими ладонями, слегка похлопал по ним.       — Ну давай, Владь… — сбивчиво шептал его имя, оглаживая острые скулы и виски, затрагивая мягкие волоски, вглядывался в черты лица, боясь упустить хоть одно движения, — Влад, вставай. Влад. Вла-ад…       Что-то вдруг хрустнуло и тут же неожиданно прилетело со всей силы оборотню в нос, от чего тот завалился назад, упав на задницу, и болезненно прохрипел, хватаясь за лицо.       — Блять…!       Приоткрыв один глаз, перед ним предстало обездвиженное секунду назад тело, что теперь корчилось в страшных судорогах: руки и ноги выворачивались в неестественные стороны, пытаясь когтями то бетонный пол раскопать, то ходящую ходуном грудную клетку с впалым животом вспороть, голова вертелась из стороны в сторону, то и дело ударяясь затылком о твёрдую поверхность, и всё сопровождалось рычанием вперемешку с душераздирающим стонами и сочным хрустом костей и мышц.       Костя инстинктивно отполз подальше от длинных лапищ, проехавшись пятой точкой по пыльному полу. Понаблюдал за открывшимся ему представлением и обессилено упал на спину, уставившись в потолок. И медленно выдохнул...

***

      …медленно выдохнул клубы сизого дыма, обречённо наблюдая через оконную дыру за его стремительно исчезающими витиеватыми узорами на фоне розовеющего ближе к горизонту чистого неба и пробивающихся сквозь дома золотых лучей поднимающегося солнца, и вновь поднёс к губам край практически выкуренной сигареты.       Он тут всю ночь проторчал. Пиздец. И что Любе говорить, когда вернётся? Костя криво усмехнулся.       «Дорогой, где ты был?»       «Бегал. Вот, смотри, футболка сухая, но очень даже пахнет!»       Мужчина опустил взгляд на зеленеющие внизу макушки деревьев, крутя в пальцах сигарету. Забавно, и пачка, и зажигалка в кармане остались целыми и невредимыми, а вот шапку он где-то умудрился посеять.       Не, дома его ждёт тяжёлый взгляд, доскональное обнюхивание и очередная ссора с нескончаемым потоком обвинений. Вполне заслуженных. Ну а что ещё делать, если муж последние несколько месяцев постоянно исчезает на весь вечер и полночи хер пойми куда, прикрываясь работой.       Чувствовал ли он себя последней мразью, позволяя себе втихую сбегать налево? Разумеется. Пытался остановится? Пытался. Каждый блядский раз, выходя из съёмной квартиры, где его всегда поджидал Влад, Костя обещал себе больше в неё никогда не возвращаться, и каждый раз через неделю, после новых упрёков и колких взглядов, воспоминания о совместных ночах сами заполняли голову, от чего сердце быстрее билось и сон никак не хотел приходить, а ещё через неделю он послушным псом с радостно виляющим хвостом уже бежал нарушать данное себе же обещание после нового сообщения с приглашением.       Хмурясь, Костя пальцами свободной руки обхватил свои щёки, покрепче сжав через них всё ещё ноющие, будто чешущиеся изнутри дёсна, дабы притупить боль хотя бы на ещё пару минут.       Что до самого Влада? Костя был уверен, что им пользовались как какой-то диковинной шлюхой. Ну ты глянь! Оборотень, да ещё кобель, запретная связь, которую нужно держать в строгом секрете — ну какавы ощущения! Вампиров иное не интересует. Среди них сплошь извращенцы и импотенты.       А Костя что? А Костя долбоёб. Всё ведь понимает, а всё равно ведётся.       А всё потому что самому вставляет. Костя не лучше, им тоже движет грязная похоть, влекут экзотика и необычные ощущения. Кто бы мог подумать, что его будет так размазывать от часов прелюдий и петтинга, а после — нескольких собственных оргазмов, и всё для того, чтобы довести живого мертвеца хотя бы до одного.       Мысли о чём-то большем непреклонно откидывались, это уже совсем наивным щенком нужно быть. Да и не имел он на них никакого права.       От Любы ему тоже когда-то сносило крышу во всех смыслах. Только было это так давно, что как будто и неправда вовсе. Он всё ещё относился к ней с уважением, как к сильной личности, как к матери своего ребёнка, и от того омерзительнее было предавать её доверие, но что он может сделать, когда на его плечи возложена такая колоссальная ответственность как вожак стаи, на котором всё держится? Хотя какое уже там… В любом случае, он никак не мог их бросить, оставив на произвол судьбы. Только через свой труп. В буквальном смысле.       Иногда Костя задумывался, что бы было, будь они обычной человеческой семьёй. Та же херня? Или получилось бы решить проблему достойным образом, не доводя до такого?       Рыкнув, он с силой вжал окурок в подоконник и выкинул щелчком на улицу, после чего, последний раз затянувшись свежим воздухом, развернулся и направился обратно в комнату без окон, ту самую, где и прошла вся его ночь.       Сегодня (ну, уже вчера) они с Владом должны были снова встретиться. Костя ехал, сгорая от предвкушения, что перекрывало своим огнём жуткий стыд, ставший его верным спутником. Влад был странный и вёл себя странно, даже в кровать с порога затащить не пытался. Оборотень не спрашивал, под чужим взглядом не чувствовал, что вообще имеет на это право, и решил отлучиться в ближайший магазин, буквально минут на пятнадцать, но, вернувшись и обнаружив пустую квартиру со следами когтей и выбитым окном, понял, что дело — дерьмо полное.       — Кость? — удивленно промямлили из дальнего тёмного угла, сверкнув глазами.       Теперь вампир снова выглядел как обычно, с привычными габаритами и вполне здоровой бледностью на лице. Но вот запах этот…       Это, кстати, первое его осмысленное слово. До того были лишь бессвязные звуки, всхлипы и стоны во время того, как его скелет и мышцы пытались принять необходимую форму и размеры. Костя же всячески старался предотвратить новые ранение в процессе, на восстановление которых ушли бы дополнительные силы. Ну хотя бы башку случайно расшибить не позволял. Что-что, а по этой части у них было много общего, так что в какой-то момент мужчина совсем перестал волноваться — дело-то житейское. Когда всё закончилось, вампир вновь обмяк, и оборотень, недолго думая, стянул с себя верхнюю одежду. Владу плевать на холод, но Костя не мог спокойной смотреть на распластанное на холодном полу полуобнажённое тело, такое хрупкое и беззащитное, раскалённое от пережитых метаморфоз.       — Йоу, — ухмыльнулся оборотень, натянув маску беспечности, и, сунув руки в карманы своих безразмерных штанов, подошёл ближе, — С утром добрым, принцесса, солнце уже высоко.       — Твою мать, — выдохнул парень, спрятав лицо в локтях сложенных крестом рук, обнявших его голову.       — Ну про мать уже лишнее, Владос, — деланно оскорблённо протянули в ответ.       Помещение погрузилось в тишину, прерываемую лишь приглушенным вампирьим хрипом. Костя стоял недвижимо, давая тому возможность прийти в себя.       — Где я? — наконец выглянул в образовавшуюся меж его рук щель, — И какого хера ты тут?       Язык у него работал с трудом.       Костя обиженно надулся, сев рядом с ним на пол по-турецки, и сложил руки на груди.       — По всем помойкам тебя искал, вообще-то, а тут такие благодарности!       На него продолжали пялиться раздражённо, с немым вопросом. Он фыркнул, отведя взгляд в сторону, сам не понимая, как вообще ответить.       — Не хотел, чтоб ты дел наворотил. Геноцид устроил или вроде того. Типа, чувак, бесился бы ты где-нибудь далеко-далеко — я б и ухом не повёл, не моя забота. А тут… Как будто и на моей совести это будет. И для спящей красавицы ты больно шустрый, понял?       Костя продолжал сверлить сплетённую в противоположном углу паутину, всем телом чувствуя тяжёлый взгляд на себе.       — Но кого-то я всё же убил… — прозвучало тихо.       Мужчина лишь пожал плечами, не желая продолжать тему. На несколько минут вновь повисла тишина.       — И тебя бы мог. А ты, идиот такой, за мной погнался, — вдруг усмехнулись сбоку.       — Ага, дался бы я тебе. Да ты самый первый от меня убегать и начал, ха! Тоже мне, Дракулы тёзка.       И снова это молчание. Оборотень неловко помял джинсу на своих ногах. Может, валить пора? Ну а что, он тут уже всё, что мог, сделал, дальше Влад как-нибудь сам справится, а Костя и так уже достаточно задержался.       Он невольно вздрогнул от приземлившейся на колено ледяной ладони с аккуратными тёмными коготками, и поднял взгляд на лицо её обладателя, от которого уже не в силах был оторваться. Как же легко попасться в эту ловушку, а самое главное — Владу не пришлось ничего для этого делать, лишь смотреть на него… так. Пронзительно, непривычно открыто и серьёзно, без хитринки и напускного высокомерия, без страсти и низменного желания, вместо них — какая-то немая просьба и робкая надежда. Костя крепко прикусил внутреннюю сторону щеки: нечего выдумывать то, чего на самом деле нет.       У вампиров жуткие глаза. Не то что бы Костя в них особо всматривался — одного взгляда вскользь хватало, чтобы по спине невольно пробежали липкие мурашки. Высохшие, вмятые, бесцветные, будто кто-то выжал из глазных яблок все соки и кое-как засунул обратно в глазницы.       У Влада глаза красивые, карие. Живые. Вот сейчас, в темноте, они были практически чёрными, бездонными. В тёплом свете лампы переливались оранжевыми и золотистыми оттенками. Завораживающе блестели от подступающих слёз в моменты наслаждения. Интересно, как бы они выглядели в лучах солнца? Как бы Влад выглядел, будь он способен выйти на улицу в тёплый ясный день? Косте кажется, ему бы очень пошло.       Не прерывая зрительный контакт, вампир приподнялся и, теперь опираясь на обе его коленки руками, приблизился к лицу затаившего дыхание оборотня чуть ли не вплотную.       — Уйдешь? — тихо спросил он, и Костя поёжился от холода то ли этого слова, то ли всё-таки рук.       — Нет.       Выпалил это, разглядывая лицо напротив, и подвиснул на показавшемся на мгновение кончике языка, что шустро прошёлся по тонким губам. Ни шанса на раздумья.       — Н-н-нда? — протянул Влад, растянувшись в знакомой хитрой улыбке, с этим его лисьим прищуром. Показались аккуратные острые клыки с щербинкой, что привлекала внимание не хуже языка, — Проторчишь тут со мной весь день, а дальше что?       — Ну, чё… Домой отведу. В смысле, в квартиру эту… — сглотнул вязкую слюну и, чтобы сохранить хоть какие-то крохи разума, Костя опустил взгляд, аккуратно поправив ворот собственной толстовки у вампира на плечах, неосознанно пытаясь закутать того получше.       Влад не успел что-либо ответить — не до конца окрепшие руки предательски подогнулись в локтях, оборотень инстинктивно подхватил его и затащил с холодного пола к себе на горячие колени, крепко обхватив обеими руками, позволив опереться на себя.       — А потом? — звонко хихикнув, продолжил вампир и вновь заглянул в глаза напротив, не позволяя снова перевести взгляд на что-либо другое. Его ладони оказались на костиных щеках, легонько пройдясь самыми кончиками когтей по коже, от чего приятная дрожь волной прошлась от затылка вниз по спине.       Костя прикрыл глаза, делая рванный глубокий вдох. И улыбнулся во все тридцать два.       — А потом в душ тебя запихаю. Воняешь пиздец.       Под его же собственный хриплый хохот в плечо прилетел весомый удар кулаком.