small talk.

«Для нашего брата-неудачника и лишнего человека все спасение в разговорах» Чехов

День был не очень холодный, хотя звезды светили довольно ярко в ночном небе, а ветер мягко касался кожи, охлаждая ее на мгновение. Было где-то около одиннадцати. Он щурился вглядываясь в очертания огней впереди, стараясь увидеть окна зданий за ними, когда услышал неспешные шаги сзади. Кто-то подошел и остановился, по всей видимости тоже рассматривающий открывающийся вид. Дышать стало сразу немного труднее, почувствовалось, как холодный воздух проникал в легкие, полностью охватывая собой все пространство изнутри. Воцарилась полная тишина, которая нарушалась лишь отдаленным улюлюканьем кого-то издалека.       — Думал, ты сбросился.       — Хотел, жаль ты прервал. Картман подходит ближе и опирается на бортик спиной, скрещивая руки на груди.       — По-моему, если встать верх ногами, ничего не поменяется ,— он вытянул вперед ладони и сделал из них рамку. — Крыша с небом сливается.       — Крыша синяя?       — Ну, это как посмотреть, художники вот, например, отрицают черный вообще.. Кайл нахмурился.       — Если говорить с физической точки зрения, то черный — это смесь всего.       — Может поэтому и отрицают?       — Никогда не думал об этом в таком ключе       — Но ты подумай, как звучит, это же буквально апогей всего: черная дыра является разрушительной силой, черный перекрывает любой цвет…       — Только не начинай про связь вселенных…       — Какой ты душный, Кахл.       — Я не душный, это просто заебывает       — Больше меня тебя могут заебывать только мои разговоры?       — Считай так.       — Ты душный. Кстати, про физику ты сам начал.       — Дай постоять в тишине. Картман закатывает глаза и переводит раздосадованный взгляд.       — Что?— Кайл невольно щурится и поднимает бровь.       — Иди нахуй, еврей.       — Сам иди, я сюда первый пришел.       — И что? Значит теперь моя очередь. меланхолично стоять в пустоте, — он по-хозяйски откидывается назад, предварительно опасливо бросив взгляд за спину. На третьем этаже как-никак.       — Думал, ты пришел поболтать.       — Это правда.       — Но никак не можешь завязать разговор. Он повторил неохотно, после небольшой паузы:       — Тоже правда.       — Мы играем в какую-ту игру?       — Да, что-то на подобии «горячо-холодно», не слышал?       — Нет.       —Тебе можно задавать вопросы по любой теме, для того, чтобы подобраться к основной, но без конкретики.       — Передай Бебе в следующий раз, что это такое себе.       — Как скажешь.       —Кенни не вернул деньги за обед в столовой?       — Во-первых, он бедный, во вторых, ты в Арктике.       — Ясно. Кайл опирается локтями на бортик и наблюдает, как какая-то группа подростков снизу потрошат мусорный бак.       —Вечеринка у Толкиена? Картман цокает языком.       —Где-то в умеренном.       — Ты хоть разбираешься в их порядке?       — Разбираюсь, продолжай.       — Сомневаюсь.       — Продолжай.       — Нахуй иди, — бормочет Кайл, вновь переводя взгляд. Его дом через квартал отсюда, а прямо под ними— пожарная лестница. В теории, добраться до нее всего пару секунд, а дальше уже пойдет само собой…       — Ну?       — Давай так. Сегодня? — он устало трет виски.       — Уже тропики. Влажные такие, с обезьянами и какаду.       — Они играют какую то роль?       — Не отходи от темы       — Германия 30тых?       — Я бы очень хотел сказать да, но..       — Можешь не продолжать       — Как скажешь.       — Ты слишком уступчивый в последнее время.       — Это называется гибкость и дипломатия, Кайл, не слышал?       — Думал, тебе когда-нибудь придется их объяснять.       — Эй! Мы все еще играем, — выкрикнул раздраженно Картман.       — Конечно. Стен?       — Я ждал, когда ты его вплетешь. Нет.       — Что значит нет?       — Ммм, далековато. Хотя, если смотреть с твоего ракурса… Кайл бросил на него раздраженный взгляд.       — Все, все, хиппи никто не трогает..       — Естественно, даже не думай.       — Что ж поделать Кахл, что у тебя на него срабатывает материнский инстинкт. Ты готов что на что угодно пойти ради…       — Записка от Хайди в шкафчике? — перебивает того он, всматриваясь в удивленное прерыванием лицо собеседника.       — Да-да, субэкватор…       — Она писала о том, что мне стоит тебя остерегаться.       — Стала вновь читать гороскопы? Про совместимость астральных Меркуриев?       — Ты разбираешься?       — Ни черта.       — Слава богу, она как раз добавила там мой гороскоп на неделю.       — «Опасайся Картмана. ПС: сегодня особая удача у близнецов» и поцелуйчик в правом нижнем углу?       — Я родился 27 мая, жиртрест, это телец       — Я знаю еврей, но это близнецы Кайл делает недоверчивое лицо, достает телефон, и через пару секунд убирает его, закатив глаза.       — Один ноль. Так что там у тебя по прогнозу? — продолжил как ни в чем не бывало Картман.       — Да какая разница, я ему все равно не следую       — Конечно, иначе я бы пинал мусорные баки внизу, как те придурки       — Ты бы не пинал мусорные баки, ты бы выносил Баттерсу мозг, а затем сотворил бы какую-нибудь херню, на которую всем все равно было насрать.       — Ты в этом уверен?       — Конечно.       — Почему ты пришел на крышу? Кайл замялся и выпрямился, снова всматриваясь куда-то вперед.       — Здесь приятно. Было.       — Потому что без меня?       — Потому что свежо… и без тебя       — А сейчас хочешь сбежать?       — Да, та пожарная лестница выглядит как неплохой вариант.       — И в который раз ты об этом думаешь?       — В этом году? Во второй раз наверное…       — Я не про способ сбежать от меня, я про лестницу Кайл внезапно мнется еще больше и сильнее стискивает скрещенные на груди руки. Становилось холодно.       — Сколько мы тут стоим?       — Минут пять       — Слишком долго       — Я тоже так думаю, — Картман лениво тянется, немного расслабившись от свежего воздуха.— В прошлый раз ты был громче и нервнее.       — Нет больше особого желания тратить силы на это. Он вновь смотрит в сторону и ловит взгляд Картмана. Пронизывающий, зловещий и жуткий. Кайл не любил ставить всем диагнозы, но в том, что тот был психопат он был уверен с того момента, как научился по-настоящему ругаться и использовать насилие для самозащиты и выражения негативных эмоций.       — Еврей…, — голос внезапно звучит проникновенно и спокойно, если бы какой-то шум снизу он бы уловил в нем и дрожь. Картман замолкает на секунду и внимательно всматривается, взгляд слегка бегал, как-будто не зная, на какую именно часть лица собеседника смотреть, пока в итоге не зациклился на переносице, — Ты же знаешь, что куда бы ты не пошел…       — Ты пойдешь за мной. Потому что…,—Кайл задумывается, но его успевают перебить.       —…Потому что это второй закон диалектики, — поспешно заканчивает мысль Картман       — Напомни-ка его, философ, — он сдвигается немного ближе и отмечает, что у того волосы уложены лаком       — Закон единства и борьбы противоположностей.       — Какая банальщина.       — Первый мы уже прошли. Про количественный переход в качество Кайл устало вздыхает.       —Не кривись, тебе из все равно учить для юридического.       — А что там с третьим? Воздух кажется немного спертым, то ли от обгревателей, то ли от теплого дыхания рядом.       — Отрицание отрицания? А ты как думаешь? Ты никогда не рассматривал вариант того, что внутри тебя живет частичка Эрика Картмана, а внутри Эрика Картмана — частичка тебя? На губах появляется невольная улыбка, а посторонние звуки перестают существовать. Как будто вот вот провалишься в дрему. Кайл усмехается и вновь и слегка разглаживает рукав собеседника. Помялся.       — Слишком самонадянно для тебя       — Думаешь мне легко? Половина моей жизни просрана на мысли об этом. Он берет его ладонь в свою, когда тот уже практически опустил руку и подносит немного выше, замечая, что между ними и шага нет пространства.       — Могу себе представить, — отвечает Кайл задумчиво всматриваясь в собственную ладонь в чужой руке. Надо бы постричь ногти.       — Ты эгоистичный подонок,— он поднимает взгляд на глаза Картмана,       — Который зависит от собственных желаний и прихотей, не способный принимать мировоззрение других людей и готовый вмазать самому себе за собственную гордость, — он не заметил, как уже говорит это вполголоса, едва касаясь лбом к лбу человека напротив. Картман лишь ехидно улыбается и успевает шепнуть, прежде чем почувствует другие теплые губы на своих:       — Я знаю, за это я тебя и терпеть не могу