Часы

Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тиканье часов раздавалось в ночи, не давая закрыться воспаленным от недосыпа глазам. Уже которую ночь Субедар не мог уснуть, но снять и выбросить эти чертовы часы не мог, рука просто не поднималась. Они были напоминанием об одном черноволосом дураке, что притащил их однажды к ним в квартиру со словами «Смотри что выбросить хотели! А ведь совсем новые!». Нет, они не были новыми. Уже облупившиеся, буквально разваливающиеся, они больше напоминали блюдо, чем часы, ведь даже стрелки отсутствовали. Вот только, Кэмпбелл знал, что Наиб может при желании починить все и этим пользовался. Он как хомяк, тащил домой все, придумывая самые разные причины того, зачем им нужна эта вещь, и почему ее они должны оставить, на что Субедар лишь тяжело вздыхал и соглашался, даже если это означало работу для него. Нортон часто экономил, не из-за самой лучшей прошлой жизни, что оставила на нем отпечаток. И хоть сейчас в этом не было нужды, старая привычка не оставляла и проявлялась иногда очень неожиданно. От этого и таскал он постоянно что-то домой, улыбаясь как довольный кот. И теперь, почти каждая вещь в их… в его доме, напоминала о нем. Об этом часто недовольном, но таком теплом человеке, что был так дорог сердцу. Часы… эти невероятно уродливые и громкие часы. Они были первой вещью, которую Нортон принес в их дом. Часы пришлось восстанавливать самолично, ругаясь под нос, когда в очередной раз стрелки не хотели крепиться, с механизм глючил, но даже если Наиба это бесило, он кропотливо пересобрал их, дав новую жизнь. Ушли на это часы, но работой своей были довольны и даже гордились, ведь было это не самым легким делом. Когда же дело дошло до украшения, Субедар не придумал ничего лучше, чем расписать их, теперь привлекая к работе и Нортона. Раскрашивая их вместе, в процессе пачкая друг друга краской по самые уши, специально оставляя мазки на чужом лице в самый неожиданный момент. Казалось, что больше краски ушло именно на шалости, чем непосредственно на украшение часов. Рисунки на них были кривыми и косыми, но оба мужчины улыбались, ведь те больше несли тепла, чем могла бы дать самая изысканная роспись. В какой-то момент, Нортон не сдержится и утянет партнера в долгий поцелуй, благодаря так, что тот взялся за работу. Долго целуясь в полупустой квартире, все еще покрытые краской и с часами на стене, что тикали негромко и поблескивали в свете заходящего солнца, они ощущали себя самыми счастливыми в мире. Прижимаясь ближе и падая на диван, мужчины лежали обнимаясь и слушали дыхание другого, наслаждаясь спокойствием и теплом, что дарили чужие руки. Теперь же, никогда больше Наиб не сможет вновь ощутить эти прикосновения, это тепло… это счастье. Больше не сможет прижаться к своему дураку со спины утром, просто целуя в плечи, пока тот готовит завтрак и бурчит на то, какой Субедар соня, чуть поворачивая голову и чмокая во взъерошенную макушку, чтобы после усадить за стол. Придя домой, не услышит глупые напевания Нортона, пока тот занимается огранкой камней драгоценных, столь сосредоточенно и аккуратно, что не замечает прихода Наиба. А тот и не отвлекает, со скрытой нежностью наблюдая за черноволосым, чтобы через пару минут пойти готовить ужин, ведь знал, каким голодным будет мужчина, когда закончит. В какой-то момент, Нортон приползет на кухню, учуяв запах вкусный, и будет сидеть на стуле, мыча что-то и стараясь не мешать непальцу, чтобы когда тот закончит, как медведь навалиться на ворчащего в шутку Субедара, крепко обнимая и тихо благодаря. Во время ужина они не говорят, наслаждаясь тишиной и лишь изредка что-то прося, только тиканье часов слышно, да стук приборов столовых. Разговор о дне прошедшем вели уже в спальне, в объятиях друг друга, тихо обсуждая все, иногда устало шутя, и давая советы для решения проблемы, если та появлялась. Кладя голову Нортону на грудь, Субедар засыпал под стук чужого сердца, ощущая как тот крепче его обнимал и совсем тихо что-то шептал. Они старались сохранять эти вечера неизменными, лишь изредка нарушая рутину. Наиб старался не задерживаться на работе, а Нортон к этому времени постепенно заканчивал со своей. В один из таких редких вечеров, Субедар остался подольше, ведь прорыв в деле был так близок, от чего предупредил поздно, что к ужину его ждать не стоит, получив в ответ нехарактерное сопение и холодное «Понятно», от чего даже растерялся, но решил узнать все непосредственно дома. Правда, уже было не у кого спрашивать. Вы знали как мучительно умирать от недостатка кислорода? Когда кашель не дает вдохнуть, а легкие уже горят, заставляя уже не кашлять, а хрипеть и давиться слюной. Постепенно голова начинает кружиться, в ушах звенит, а перед глазами стоит пелена из слез, которую постепенно перекрывает чернота, за которой будет только агония, пока сердце окончательно не остановится. Придя домой, очень усталым, но все же довольным от почти раскрытого дела, его встретила нехарактерная тишина и включенный в гостиной свет, что заставило сразу напрячься. Снимая обувь, Субедар тихо прошел в гостиную, полный обзор на которую скрывал шкаф. Проходя в комнату, Наиб застыл в дверях не в силах пошевелиться. На полу лежал Нортон. Все еще держащийся за горло, с пеной в уголках губ и мокрым от слез лицом. Сначала мир будто замер пред глазами, чтобы вернуться и ударить этим зрелищем вновь. Наиб слышал только шум крови в ушах и на негнущихся ногах подбежал к возлюбленному, что скорчился на полу. Не ощущая себя, он аккуратно приподнял чужую голову, проводя рукой по черным вихрам, а другой похлопывая по щекам, будто это заставит Нортона открыть глаза. Пытаясь безуспешно найти пульс или услышать столь родное хриплое дыхание, с каждой секундой отчаяние накрывало Наиба все больше. В глухой тишине раздавалось лишь тиканье часов и судорожные вздохи Субедара. Тело на его руках было неподвижным. Холодным. Мертвым Верить в произошедшее не хотелось, но жестокая реальность давила все больше, заставляя убедиться, что подобное действительно произошло. Прижав остывшее тело к себе, непалец разрыдался, утыкаясь лицом в бездвижную грудь, что сейчас была словно камень. Качая Нортона будто дитя, не мог остановить слез Наиб. Сердце разрывалось от боли на куски, родные черты лица уже плыли перед глазами, а непалец уже икал от слез, сидя с красным и опухшим лицом, не в силах успокоиться. Лишь через час Субедар смог пересилить собственное отчаяние и заставить себя позвонить в полицию и скорую, чтобы тело забрали. Наблюдая за тем, как лицо его возлюбленного скрывает черный мешок, непалец едва останавливал себя от того, чтобы броситься к врачам и остановить их. Глядя в след ушедшим врачам и офицерам, Наиб закрыл дверь и обессилено сполз по ней, опустошенно глядя в стену. Только тиканье часов нарушало гробовую тишину стоящую в квартире, да сиплое дыхание, теперь единственного хозяина. Слез уже не было, а изо рта не вырывался крик, только тихое скуление мог издавать Субедар. То что произошло, все еще не укладывалось в его голове. Не мог Наиб поверить, что больше нет Нортона. Что тот умер в неполные 28 и оставил его. И виноват Наиб, поверивший в то, что не принесёт он более горя другим. Он всегда был тем, за кем по пятам ходила смерть, что давно уже была его близкой подругой. Сначала отец, после дорогие товарищи, а теперь тот, кого он любил больше жизни. Тот кто и являлся его жизнью. Просидев всю ночь у входной двери не смыкая глаз, Субедар встал с пола только когда солнечные лучи добрались до коридора, знаменуя, начало нового дня. Теперь, нужно спрятать свое разбитое на кусочки «я» под маской и отправляться готовить все что могло понадобиться для похорон. Ощущая себя лишь пустым сосудом, Наиб тихо заглянул на кухню и увидел там лишь догорающие свечи, что покрыли почти весь стол воском и уже заветренную еду, вокруг которой летали мошки. Ужин. Нортон ждал его. Все это время ждал. От этого осознания горло будто что-то сдавило и стало тяжело дышать. Сердце билось в груди все сильнее, а вдохнуть непалец уже не мог, лишь сипел, пытаясь прогнать ком в горле, от чего его вырвало на пол, рядом с обеденным столом. Паника все еще не отпускала, а перед глазами мелькали темные пятна, стоять было все сложнее, а бороться с приступом почти невозможно. Покрываясь потом, Наиб пытался дышать на счет, сбиваясь и вновь начиная, опять ощущая неприятный комок в горле. С трудом, до боли в груди, но дыхание удавалось взять под контроль. Немного пошатываясь, все еще с трудом делая вдохи, непалец морщился от привкуса желчи на языке и старался не смотреть в сторону стола и лужи рвоты, обходя их, чтобы подойти к раковине. Включив холодную воду, Наиб припал к крану губами, сначала полоща рот, а после и утоляя мучащую его жажду, пытаясь смыть неприятный привкус с языка. Голова все еще немного кружилась, а колени дрожали, от чего приходилось отрываться от столь нужной влаги. Наиб умылся, пытаясь охладить горящие щеки и хоть немного унять головокружение. Вода по шее стекала на форменную рубашку и пиджак, от чего те неприятно липли к груди, делая его еще более неопрятным, от чего обычно чистоплотный мужчина морщился. Утеревшись рукавом, Субедар пошел в спальню, чтобы переодеть грязную одежду и привести себя в порядок. Переодевшись, непалец смотрел на себя в зеркало и не чувствовал ничего, кроме невероятной пустоты там, где до этого было сердце. Выход из квартиры дался очень тяжело, как и последующее посещение похоронного бюро, куда доставят Нортона для подготовки. Эзоп Карл, как представился молодой человек, был не только бальзамировщиком, но и похоронным церемониймейстером, что отвечал за похороны Кэмпбелла. Профессионал своего дела, он не только уже предоставил план и оформление церемонии, но и полностью взял на себя всю подготовку к ней, за соответствующую цену, естественно. Единственное, что решил изменить Наиб — это цветы. Белые розы и лилии не подходили Нортону, что был похож на пламя, не только темпераментом, но и душой. Этот уголек бы посмеялся на такой выбор цветов, со словами, что на нежную девицу он еще не похож. -Поменяйте цветы на оранжевые бархатцы и белые тюльпаны, пожалуйста, — Наиб произносил это, почти не слыша себя. Тюльпаны и бархатцы. Первые в знак любви, вторые же в знак верности и традиций. Кэмпбелл был наполовину мексиканцем по матушке, и пусть та рано ушла, но она привила ему любовь к культуре своей родины. Их первый Flor de Muerto был одним из самых незабываемых моментов в жизни Наиба, что хотел ближе познакомиться с тем, что было дорого его партнеру. Запах сладкого хлеба, воска и цветов все еще был четок в памяти непальца, как и ощущение краски на коже. Все глубже погружаясь в воспоминания он и не заметил, что его зовут. Поэтому, неожиданное прикосновение к ладони заставило вздрогнуть. -Сэр? — серые глаза смотрели на него с легкой тревогой, — Вам нехорошо? Вы не отзывались. -Нет, я в порядке, не беспокойтесь, — с натянутой улыбкой сказал Субедар, — так, что-то еще требует моего внимания? -Да, осталась одна деталь — костюм. Наше бюро может предоставить его, либо же вы сами принесете нам одежду. — Карл посмотрел на непальца, сжимая в руках папку, где находились все детали церемонии. -Я занесу костюм сам. Больше от меня ничего не требуется? — на этих словах Наиб встал с диванчика, на котором все это время сидел, будто ставя точку. -Да, больше ничего не требуется. Мы разошлем приглашения на церемонию всем, кого вы указали. Подготовка займет четыре дня, — сероглазый встал с кресла напротив, протягивая руку для рукопожатия. — Еще раз приношу свои соболезнования и берегите себя. Наиб мягко сжал чужую ладонь и не смог выдавить даже вежливой улыбки, лишь пробормотал благодарность и вышел вон из давящего на плечи здания. Тяжкий вздох сорвался с губ, когда он посмотрел на серое осеннее небо. Тучи потихоньку начинали все больше набухать и темнеть, обещая вскоре пролиться дождем на незадачливых прохожих, что имели глупость забыть зонт. Продолжая пялиться в небо, наблюдая за тучами, Субедар и не заметил, как первые капли начали падать ему на лицо, все усиливаясь, и оставляя его одного под проливным дождем. Волосы липли к лицу, а одежда становилась все тяжелее, но внимания на это не обращали, идя в сторону дома. Где все еще не был убран ужин и теперь воняло не вытертой рвотой. Где было слишком тихо и холодно. Там больше не было его уголька. Мужчины, что разжигал в нем все чувства. Этого пламени, что хотелось то задушить, то зацеловать, а иногда и все вместе одновременно. Не ощущая холода дождя, он и не заметил, как оказался перед собственной дверью, остановившись в нерешительности и даже руки не протягивая к ручке. -Ну и что стоишь? Мокрый насквозь весь, дурила. Заболеешь ведь, -знакомый голос раздался из-за спины, заставляя резко обернуться. Вот только лестничная площадка за ним была пуста, лишь стук дождя по окнам был слышен, да ругань соседей сверху, — Эй, ты меня игнорировать решил? Значит я к тебе со всей заботой, а ты вот так? Не такого я от тебя ожидал, Субедар. Резко дернув голову назад, Наиб в шоке раскрыл глаза. Перед ним стоял Нортон. Синий, со все еще немного опухшим от слез лицом, но это был он. Тонкие губы изгибались в знакомой усмешке, а руки были сложены на груди, показывая недовольство чужим поведением. -Нортон, — сдавлено прошептал Субедар, желавший доказать реальность происходящего, но лишь начал непалец тянуть руку к нему, как Кэмпбелл с тихим смешком рассеялся, будто утренний туман. Оставляя на лестничной площадке только мокрого Наиба, с протянутой в пустоту рукой. Пребывая в шоке и кое-как открыв дверь в квартиру, Наиб отшатнулся от вони что стояла в ней. Еда, оставленная на весь день, уже начала портиться, что учитывая утреннее происшествие только усилило амбре, которое теперь витало в квартире. Не переодеваясь, непалец взял средства для мытья пола и тряпки из ванной, стремясь избавиться от источников гадостного аромата, от которого комок подкатывал к горлу. Но даже собрав еду в мусорный мешок, а после и отмыв рвоту с пола, Наиб чувствовал этот сладковатый запах, что все еще витал в квартире. Стремясь окончательно от него избавиться, он раскрыл везде окна и отправился в душ, ведь даже во время уборки на периферии он слышал голос, что отчитывает его за ходьбу в мокрой одежде. Но каждый раз оборачиваясь, непалец заставал лишь пустоту. Греясь под теплыми струями, он не мог выбросить из головы происшествия на лестничной клетке. Это не мог быть Нортон. Он сейчас в морге, на холодном медицинском столе. Но при этом… это был он. Наиб ни с кем не мог его спутать. Каждую черточку своего дурака он помнил четко и ясно, поэтому и ошибки быть не может. Погрузившись в свои мысли, Субедар не заметил, как опустился на корточки и сел на чуть теплый кафель, оперевшись руками позади себя. Вода била по лицу, потихоньку вымывая все мысли из головы и отогревая продрогшее на прогулке тело, что постепенно расслаблялось. Выползая из душа, Наиб наскоро вытерся и не суша длинных волос плюхнулся на кровать, утыкаясь носом в подушку, что немного пахла землей, молоком и чем-то непередаваемо сладким. Это была смесь, что носил на себе Нортон. Запах, что въелся в мужчину и который нельзя было скрыть ни одним одеколоном. Каждый раз обнимая Нортона и утыкаясь тому в волосы, Наиб вдыхал этот тонкий аромат, чувствуя то непередаваемое спокойствие, что дарил другой. Сейчас, уже не ощущая собственного тела, Наиб сильнее зарылся в подушку и уснул, тревожным, но крепким сном, мечтая забыть все произошедшее за день. Вот только, оказался в ловушке собственного разума. Напротив него лежал Нортон, все еще корчившийся от боли на полу, пытающийся получить хоть один глоток воздуха, но лишь давящийся слюной, что уже стекала по его подбородку. Черные глаза напротив смотрели прямо на него, а губы беззвучно что-то шептали. Свет в чужих очах тускнел и они стекленели, выглядя будто самое дорогое молочное стекло. А Наиб стоял. Как бы он не пытался броситься на помощь своему угольку, ни один мускул не мог пошевелиться. Субедар мог лишь наблюдать, как из раза в раз угасал его свет, его жизнь, его любовь. Лишь перед самым рассветом он услышал чужой голос. -Это твоя вина, — сказал Нортон, глядя в чужие глаза. Сказал так, будто и не задыхался, будто не умирал, — Это все из-за тебя. На этих словах Наиб открыл глаза. Тяжело дыша, на пропитанных потом простынях, он мог лишь лежать, прикрывая одной рукой глаза, пытаясь хоть чуть-чуть успокоиться. Внезапно раздавшийся звонок телефона заставил его вздрогнуть и встать с кровати. -Алло? — хриплый после сна голос детектива, раздался в трубку. -Здравствуйте, Мистер Субедар. Вас беспокоит похоронное бюро, — холодный голос был уже знаком, а мозг будто отключился. Изредка подтверждая свое присутствие, Наиб слушал сначала подготовленную речь, а после и и конкретно, с чем позвонили. Услышав про костюм и прибытие тела в бюро, непалец тяжело вздохнул и ответил согласием на то, что приедет сегодня, а после, даже не прощаясь, положил трубку. Он знал, что Карлы были профессионалами, но не ожидал, что все будет происходить настолько быстро. Присев снова на кровать, Субедар пытался прогнать появившуюся головную боль, отдающую в глаза и виски. Ему нужно было собраться, найти костюм, отвезти его в бюро и чем раньше, тем лучше. Положив телефон на тумбочку, Наиб залез в шкаф Нортона, уворачиваясь от кучи одежды, что лишь чудом до этого не раскрывала дверцы. Тяжело вздыхая и поднимая упавшие вещи, Субедар скинул их на кровать, чтобы потом разобраться с ними. Осматривая вешалки в поисках костюма, он смотрел на одежду, что там висела и не мог найти ничего подходящего. Перебирая костюмы, Субедар внезапно остановился. Алый, с выбитыми золотыми узорами и тонкой вязью вышивки, костюм что видел непалец лишь раз. Достав и осмотрев его, Наиб понял, что это то, что он искал. Аккуратно сложив костюм в чехол и захватив подходящую обувь, Субедар отправился прямиком в бюро. Путь был очень быстрым и добравшись туда, Наиба вновь встретил молодой Эзоп Карл, что принял одежду из его рук и ничего не сказал на выбор костюма, что так сильно отличается от обычных похоронных. -Вы хотите увидеть вашего партнера, после того, как его оденут? Это займет некоторое время, но если вы подождете, то увидите результат до церемонии, — эти слова звучали очень тихо и даже нежно, что было неожиданно, ведь до этого Мистер Карл был довольно холоден. -Д-да, это было бы неплохо, — на этих словах Наиб немного запнулся. Ему было не очень комфортно в этом месте и подобное отношение к себе было редким. А Мистер Карл лишь кивнул и вышел в неприметную дверь, что вела в подвал. Спустя почти час, юноша вернулся и попросил пройти с ним. Медленно спускаясь по лестнице, непалец ощущал, насколько же становится холоднее, в сравнении с фойе. А открыв вторую дверь, Наиб просто замер. На столе лежал Нортон со сложенными на груди руками. В этом алом костюме и макияжем, он выглядел словно живой, будто через секунду встанет как ни в чем не бывало. -Он будто спит, — прошептал Наиб, подходя ближе к лежащему телу. Несовершенства кожи были скрыты толстым слоем грима, перекрывая характерные шрамы, что носил на лице Кэмпбелл. Не пытаясь прикоснуться, Субедар продолжал смотреть на родное лицо, что теперь не было обезображено муками агонии. С фальшивым румянцем и розовыми губами, Нортон был одновременно похож и непохож на себя. -Не могли бы вы сделать так, чтобы его шрам не был загримирован? — этот шрам хранил многое из истории Нортона и тот его ненавидел, в особо тяжелые дни царапая и раня себя вновь. Наиб каждый раз останавливал и уверял того, что и с ним он прекрасен, нежно целуя более грубую кожу на чужом лице, а после аккуратно обрабатывая ранки, что были нанесены, тихо шепча нежные слова. Кладя чужую голову себе на колени, непалец перебирал чужие локоны, напевая старую колыбельную на своем языке, убаюкивая партнера и даря столь нужный покой. -Как скажете, Мистер Субедар, — сероглазый кивнул, после поправив маску на лице, — Тогда если это все, давайте пройдем наверх. На этих словах, Мистер Карл открыл тяжелую дверь и приглашающе взмахнул рукой, намекая, чтобы тот проходил. Уже в дверях Наиб в последний раз обернулся на лежащее тело возлюбленного и с тихим вздохом вышел, поднимаясь по лестнице, слыша как позади закрывается железная дверь и вслед за ним идет церемониймейстер. Уже в холле они тихо распрощались и Субедар вышел за двери бюро. -Знаешь, там очень холодно. Я теперь постоянно мерзну, — вновь, раздался голос, теперь сверху. Запрокинув голову, Наиб наблюдал, как Нортон в алом костюме парит над ним, с нахмуренными бровями и без привычной улыбки. Губы были синими, а румянца не было, даже шрам будто посерел на чужом лице, — А вот костюм неожиданный. Но мне нравится, он лучше черных, что пылились у нас. Теперь на синюшном лице появилась небольшая улыбка и мужчина в красном взлетел чуть выше и поплыл дальше вперед, не обращая внимания на застывшего Субедара, напевая глупые песни и болтая как ни в чем не бывало. Иногда кружась с закрытыми глазами, он будто совершал круги вокруг детектива, в один момент оказавшись прямо перед ним и наклонившись так, будто поцеловать собирался, чтобы прошептать прямо в губы: -Ты не виноват. И вновь исчез, оставляя Наиба стоять посреди улицы. Лишь после толчка в спину мужчина отмер и пошел дальше, все ближе подходя к квартире и понимая, что еще день и он отправится на кладбище, в последний раз прощаясь с партнером. И от этого сердце разрывалось болью, хотя казалось бы, больше уже и чувствовать оно не могло. Путь до квартиры прошел будто в тумане и не ощущая ничего, кроме всепоглощающей пустоты, Наиб вошел. Не включив свет, он прошел сразу в спальню, прямо в одежде плюхнувшись на кровать, закрывав глаза руками и поджимая дрожащие губы, чтобы не дать себе позорно заскулить от эмоций, что так переполняли его после встречи. Сосредотачиваясь на тиканье часов, Субедар тихо дышал, пытаясь успокоить всю ту бурю чувств, которые плескались в нем. В какой-то момент перед глазами начало темнеть все больше и мужчина не заметил, как провалился в сон, в этот раз без сновидений. Открыв глаза на следующий день Наиб тупо пялился на потолок. Сегодня не нужно было куда-то идти, что-то делать. Даже работы не было. И от этого становилось тошно. С трудом поднявшись с кровати, непалец дошел до кухни. Уже два дня он жил лишь на сигаретах и воде, не чувствуя голода совершенно, вот только слабость настолько сильно накатывала, что ничего не оставалось, кроме того, чтобы засунуть хоть что-то в желудок. Взяв хлеб, маленькими кусочками Наиб начал жевать, чувствуя как скручивается его живот и ощущая подступающий к горлу комок. С трудом сглатывая каждый кусочек, Наиб чувствовал, что становится все голоднее, вот только съесть что-то большее, чем это не был в состоянии. Обессилено сев на диван, он тупо смотрел на дверь напротив него. Мастерская. Там где Нортон творил и куда даже Наиб входил исключительно с разрешения. И где теперь никогда больше не будет разноситься тихое шуршание, что было слышно проходя мимо комнаты. Кряхтя, Субедар встал и пошел к двери, что открылась с легким скрипом и явила ему просторную комнату, полностью заставленную нужными для ювелира вещами. Шкаф с замком для материалов, специальные верстаки всех мастей, столы, инструменты и многое другое наполняло помещение. А главное рабочее место было почти у самого входа. Именно к нему и подошел Наиб, чтобы посмотреть, не брал ли Нортон заказов в последнее время и если брал то отменить те, ведь выполнены они уже быть не могут. И в первом же ящике его встретила маленькая коробочка. Лежащая на бумагах, она будто была запихнута в ящик со злости. Медленно взяв ее в руки и открыв, его глазам предстали два кольца. Простые, из белого золота с двумя маленькими камешками прямо посередине. Дымчато-голубой и угольно-черный. Ничего особенного, вот только сердце от этого почти остановилось. Вынув одно, пальцем аккуратно Наиб провел по внутренней части. Надпись. На его языке надпись. Слова, что шептал Наиб только одному человеку, тихо и почти не слышно и только наедине. Мое сердце. मेरो मुटु. Взяв же второе кольцо, он прочел и вторую надпись. Моя душа. Mi alma. Нортон иногда называл так его, думая что тот спит уже давно. Кэмпбелл не любил говорить слова любви, показывая чувства действиями, но изредка, если никто не слышал, мог позволить себе использовать нежные прозвища. Предложение. Это должно было быть предложение. От осознания этого, Наиб зашатался и не упал лишь от того, что вовремя оперся на стол. Нортон хотел связать их узами брака, о котором до этого лишь шутил. Прижав к груди кольца, Субедар сжимал их с такой силой, что поранил ладони. Боль в руках не чувствовалась, кровь в ушах стучала, а с губ срывался еле слышный сип, что громче стать не мог из-за сорванного горла. Ощущая, как постепенно он начинает задыхаться, Наиб думал лишь о том, что с Нортоном они встретятся намного раньше.

***

Открывая дверь в квартиру, Илай ожидал увидеть многое, но никак не это. После звонка из бюро он не мог найти себе места, тем более, что Наиб не выходил на связь уже пару дней. Являясь близким другом пары, у него был комплект ключей от их квартиры и как оказалось, очень не зря. Первое что бросилось ему в глаза, была разбросанная везде одежда и все еще витающий в квартире легкий сладковатый запах, от которого отвлек грохот из глубины квартиры, а после глухой удар о пол. Бросив сумки с продуктами на пол, не разуваясь Кларк помчался на звук, чтобы его взгляду предстала картина, что чуть не заставила его поседеть. На полу лежал Наиб, совершенно не шевелясь, даже грудь будто не двигалась. Быстро сократив расстояние между ними, Илай рухнул на колени рядом, сразу проверяя пульс и прислушиваясь к чужому дыханию, что было слабым и почти неощутимым. Проверив зрачки и пощипав за щеки, голубоглазый понял, что друг просто потерял сознание и жизни его ничего не угрожает, отчего непроизвольно выдохнул от облегчения. Аккуратно приподняв Наиба, Илай убрал спутанные волосы с чужого лица, осматривая голову на раны и придерживая друга так, чтобы нечаянно не уронить. Нежно проводя по впавшим от голодовки щекам, и окровавленным рукам, что так и не разжались, у Кларка сердце разрывалось от вида Субедара. До этого непоколебимый и сильный мужчина, напоминал больше тень самого себя. Подняв не сопротивляющееся тело на руки, голубоглазый отнес того в спальню, где положил на кровать так, чтобы тот не скатился случайно, а после отправился за аптечкой. С маленькой коробочкой со всем необходимым голубоглазый вернулся в спальню, где Наиб все также лежал неподвижно, будто сломанная марионетка. Сев на кровать, Илай с трудом разжал чужие ладони, вынув кольца, от вида которых сердце пропустило удар, а губы скривились в гримасе и начал обрабатывать их особой тщательностью, после мягко, но крепко перевязывая. Кольца же, все в крови, теперь лежали на тумбочке рядом. До этого серебристые, теперь они были покрыты бурыми пятнами, а не видные надписи впитали в себя кровь, становясь черными. Кларк осознавал, что сейчас Наибу нужен отдых и очень долгий, особенно перед завтрашними похоронами. Истощение и усталость были сильно видны на мужчине, поэтому устроив того получше и накрыв сверху одеялом, Илай вышел из комнаты, не закрывая двери, чтобы в случае чего сразу услышать, если что-то произойдет. Забрав продукты из коридора голубоглазый пошел на кухню, решив приготовить что-то легкое, для истощенного желудка Субедара. Поставив на плиту вариться легкий овощной бульон, Кларк параллельно прибирался в квартире, понимая, что сейчас Наибу отнюдь не до этого и в мыслях радовался тому, что тут есть его запасной костюм и ему не придется оставлять друга в таком состоянии. Постоянно прислушиваясь к звукам из спальни, Эли тихонько следил за супом, ожидая его приготовления, изредка заглядывая в комнату, где сейчас отдыхал детектив. Когда же из спальни послышались шорохи, еда уже была готова. А едва передвигающего ноги Наиба встретили на полпути, вовремя поддержав, когда тот споткнулся. Тот лишь когда проморгался, смог наконец сфокусировать взгляд на голубоглазом и понять кто перед ним стоит. -Эли? Как ты здесь оказался? — сказал Субедар осипшим голосом, тараща все еще сонные глаза на внезапного гостя. Но самое пугающее было, что до этого живые глаза походили на две цветные стекляшки. -Не поверишь, зашел через дверь. А теперь идем, тебе нужно поесть, я отсюда слышу твой урчащий живот, — не обращая внимания на пронзающий его взгляд, произнес Илай. Мягко, но крепко беря мужчину за плечи, Кларк ведет его на кухню, где сажает в кресло. — Я приготовил бульон, для тебя сейчас это будет самым лучшим решением. Никогда бы не подумал, что ты решишь так поиздеваться над собственным телом, Наиб. Говоря это, голубоглазый наливает миску супа, которую ставит перед окаменевшим на стуле товарищем, что лишь глаза широко раскрыл. Ничего не говоря на упрек, непалец берет ложку в дрожащие пальцы, и столь же тихо начинает есть. Лишь чуть сильнее сжатая ладонь, выдает, что он прекрасно слышал слова Кларка. Медленно кушая, Наиб все это время не поднимал на друга глаз, хотя до этого спокойно смотрел. Теперь же, он будто стыдился своего состояния и что хоть кто-то его в нем застал. Илай же, тихо вздохнул, и лишь когда друг доедает, без слов забирает тарелку и наливает добавки, ведь видел, что не наелись. Ставя новую порцию перед сгорбленным Наибом, на секунду позволяет себе Кларк обнять за плечи, выглядящего столь маленьким и хрупким мужчину, что лишь сильнее ложку сжимает и молча головой мотает, показывая, чтобы отпустили. На что Илай подчиняется, садясь напротив и глядя в окно, чтобы не смущать пристальным вниманием. В какой-то момент стук ложки затихает и поворачиваясь, видит Кларк глаза друга, неживые и пустые. Обкусанные губы, мешки под глазами, впалые щеки, до этого золотистого цвета кожа, теперь отливает нездоровой желтизной. За какие-то три дня, полностью здоровый молодой мужчина, стал выглядеть на десять лет старше. -Наиб, как ты справляешься? — на вопрос, лишь гробовое молчание в ответ, — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но ты должен заботиться о себе, — и вновь тишина. Лишь сильнее кулаки непалец сжал на коленях, еще ниже склоняясь, будто меньше казаться желал, — Нортон бы этого не одобрил, ты понимаешь? -Вот-вот, послушай умного человека, дурила! Представьте, голодает и не думает останавливаться. Выглядишь так, будто тебя завтра хоронить будут, а не меня, — и вновь алая ткань мелькает перед глазами, стоит Наибу резко вскинуться на язвительный голос. Кемпбелл стоит за Илаем, и, осуждающе сложив руки на груди, смотрит. А после вновь открывает рот, — я думал, что у тебя больше мозгов, Субедар. Вроде взрослый, а ведешь себя как дитя. Не за такого мужчину я выйти замуж хотел, — слова эти заставили вскочить резко, от чего в глазах потемнело, и броситься в сторону черноволосого, пытаясь дотянуться, даже если понимали, что это лишь галлюцинация. Вот только тело вновь подвело и стало заваливаться вперед. -Наиб? Что случилось? Наиб! — падающего Субедара поймали сильные руки, удерживая на месте. Обеспокоенный голос доносился будто сквозь толщу воды, а слова были почти неразличимы, от чего непалец лишь повернул голову в сторону звука. Будто в бреду шептал Наиб мольбы о возвращении, чтобы его уголек не уходил вновь, не бросал его. Субедар дергался в чужих руках, почти вырывался, лишь бы дотянуться до алого силуэта. Илай же сильнее сжимал чужое тело, не давая рухнуть на пол и вновь навредить себе. Расфокусированный взгляд ясно давал понять, что не ему эти мольбы предназначены, а от этого становилось страшнее, ведь могло это означать, что Наиб разумом от горя повредился. Не знал Эли сколько прошло времени, но к моменту когда друг успокоился, за окном уже было темно. Непалец обессилено лежал в чужих объятиях, тупо пялясь в потолок и не реагируя ни на что. -Илай… зачем ты пришел? — почти неслышно спросил Наиб, переводя взгляд с потолка на голубоглазого, — Почему ты здесь? -Потому что, тебе нужна помощь, Наиб, — произнес Кларк, перебирая пальцами грязные пряди каштановых волос, — Я здесь, лишь потому, что хочу и буду тебе помогать. Я не оставлю тебя. А теперь, давай встанем и и уложим тебя в кровать. Придерживая друга за плечи, голубоглазый отвел того в спальню и помог устроиться, выйдя лишь после того, как убедился, что тот забылся сном. Прикрыв дверь, Кларк прошел в гостиную и уставше сел на диван, вытягивая ноги и прикрывая глаза руками. Глаза медленно закрывались, но из последних сил Илай завел будильник и снял кардиган, уже боясь завтрашнего дня. Предстояли похороны.