Promise

      Камбэк выдался напряжённым. Не то чтобы кто-то из мемберов был сильно этим недоволен, ведь их популярность росла, а вместе с ней и их влияние в индустрии. Ещё немного, и возможностей реализовать все, даже самые безумные идеи, у них будет достаточно, а это именно то, к чему они стремились.       Однако те вещи, которыми приходилось жертвовать, были не менее важны.       Хонджун вспомнил, что у него день рождения, лишь когда менеджер сообщил о времени праздничной трансляции для Эйтини, которое удалось выделить в их плотном графике. Это стало настоящим потрясением. Хонджун и не заметил, как прошел почти целый месяц. Казалось, они выпивали в честь Чонхо только вчера.       — Мы обязательно проведем время только вдвоем в твой день, — тихо шепнул тогда Сонхва, и Хонджун удивился, как вообще смог услышать его сквозь громкие разговоры мемберов и такой звонкий и заразительный смех Уена. — Обещаю.       — Разумеется, — Хонджун и не думал спорить, хоть и понимал, что воплотить что-то такое будет крайне сложно. Они больше не живут в одной комнате, и даже в одном общежитии, а групповая активность расписана настолько плотно, что счастьем будет, если они смогут урвать хотя бы пару мгновений друг для друга. Да и учитывая, сколько Сонхва выпил в этот вечер, он вряд ли вспомнит про свое обещание.

***

      Но Сонхва и не думал забывать. Хонджун понял это почти сразу, когда старший нагнал его после Music Core. Все мемберы уже разбежались по делам из личного расписания, и Сонхва тоже давно должен был уехать. Хонджун не знал, почему сразу вспомнил те слова, стоило Сонхва проскочить сквозь закрывающиеся створки и спешно зажать кнопку остановки, когда лифт тронулся.       Кабина немного дернулась и прекратила движение. Свет погас на мгновение, а когда вновь вспыхнул, Сонхва уже стоял к Хонджуну лицом, загадочно улыбаясь.       — Хен, что ты творишь? — улыбаясь поинтересовался Хонджун, глядя на длинные пальцы, что нервно теребили пуговицу пальто. Разве Сонхва был в нем, когда они приехали?       — Мне сказали, что у нас будет около получаса, — кратко ответил тот и, не давая озвучить новый вопрос, подался вперёд, накрывая губы Хонджуна своими.       Противиться не было ни сил, ни желания, и Хонджун позволил горячему языку проникнуть в его рот и углубить поцелуй. Громкий стон раздался по всей кабине, и он не сразу осознал, что это был его голос.       Когда Сонхва запустил одну руку Хонджуну в волосы, а второй поддел футболку, задирая ее вверх, Хонджун замер. Не может же быть, что?..       Мягко отстранившись от старшего, Хонджун сделал шаг назад и вновь внимательно посмотрел на Сонхва. Его взгляд лихорадочно бегал по лицу Хонджуна. Очевидно, в попытках понять, что не так.       — Сонхва, только не говори, что устроил все это, чтобы…       Закончить ему не дали. Ловко расстегнув все пуговицы на пальто, Сонхва скинул его на пол и оказался абсолютно обнаженным. Из лёгких будто вышибли весь воздух, а по телу пробежала дрожь.       — Джуни, нам обоим это надо, — почти пропел Сонхва, обхватывая левой рукой свой вставший член и вставая на колени. Второй рукой он потянулся к спортивным брюкам Хонджуна и одним рывком спустил их до щиколоток вместе с бельем.       — Сонхва… — предпринял ещё одну попытку остановить это безумие Хонджун. Но кого он обманывал? Какие у него аргументы? Разве хоть что-то может быть важнее Сонхва, который так покорно стоит на коленях перед ним и ждёт, когда Хонджун даст знак, что готов продолжить?       И Хонджун даёт.       Губы Сонхва мягко обхватывают головку вставшего — конечно же, у Хонджуна встал — члена, и медленно двигаются вниз, вбирая все больше и больше. Это настолько приятно, что у Хонджуна внутри скручивается тугой узел, а на глазах выступают слезы.       — Хва… пожалуйста, быстрее, — еле выдавливает он, чем вызывает у Сонхва улыбку, и он слушается. Нежный язык скользит вдоль ствола, обводя кончиком каждую венку, пока по подбородку стекает слюна. Хонджун скулит, хватая Сонхва за волосы, и пытается задавать темп, толкаясь бедрами все глубже. — Ты… Боже, ты такой красивый!       — Ты тоже, Джуни, — немного погодя отвечает Сонхва, отстраняясь.       Хонджун протестующие стонет, когда, поцеловав головку ещё раз, Сонхва встает.       — Я хочу тебя. В себе, — поясняет Сонхва, опирается рукой о стенку лифта и выгибается в спине. Хонджун прослеживает, как вторая рука старшего не спеша двигается по груди к низу живота, на бедра, пока не добирается до ягодиц, и он наконец замечает блестящий камень пробки, которую когда-то давно купил и забросил в дальний ящик.       — У тебя есть смазка? — громко сглотнув, интересуется он.       — Нет, — отвечает Сонхва, вынимая пробку, и Хонджун видит тонкую прозрачную струйку, вытекающую наружу. — По крайней мере не в том виде, в каком ты имел в виду.       Когда-нибудь Сонхва точно станет причиной его смерти.       У Хонджуна больше нет сил терпеть, и он одним рывком входит в податливое тело. Сонхва сладко стонет, даже не думая быть потише, и подаётся задницей навстречу его бёдрам, в попытке насадиться ещё глубже. Хонджун обхватывает член старшего и принимается ласкать его, размазывая выступивший предэякулят по всей длине. Он выходит из Сонхва почти полностью и вновь входит обратно, носом ведёт вдоль шеи, покрывая поцелуями плечи, нежно прикусывает кожу, вызывая все больше стонов.       Требуется не так много толчков, чтобы они оба кончили — сексуальное напряжение копилось слишком долго. Хонджун не выходит из Сонхва, пока пытается привести дыхание в порядок, лбом утыкаясь в его спину. Стоит ему покинуть тело Сонхва, как он вновь ставит пробку на место и поднимает с пола пальто.       — С днём рождения, Хонджун, — весело говорит он, протягивая влажные салфетки, чтобы Хонджун мог вытереть руки от спермы, — я же говорил, что мы проведем время вместе.

***

      Прошло всего минут пять, когда появились лифтеры и вскрыли двери, выпустив парней наружу. Сонхва и Хонджун еле успели привести друг друга и место преступления в порядок. Хонджуну до последнего казалось, что люди вокруг что-то знали. Особенно Лино, что стоял прямо у дверей и провожал их, не стирая с лица хитрой улыбки.       — Это он сказал мне про 30 минут, — пояснил Сонхва, проследив за взглядом Хонджуна. — И одолжил свое пальто.       — Ты пробку при нем вставлял? — нервно спросил Хонджун, внезапно забеспокоившись.       — Нет, — хохотнул Сонхва. В его глазах заплясал дьявольский огонек. — Она со мной с общежития.       — Ты хочешь сказать…       — Да, Хонджун. Выступал я тоже с ней.       И вот как теперь вести трансляцию для Эйтини?