Кошачьи мурлыканья

Во-первых: Аказа из Двенадцати Демонических Лун под названием Третья Верхняя Луна — не человек. Конечно, когда-то он был мешком с мясом, прежде чем встретил лорда Музана, но теперь Аказа — четвертый по могуществу демон в мире, уступающий только самому лорду Музану, Кокушибу в качестве Первой Верхней Луны и бессмертному мешку с отбросами, который является Доумой в качестве второй Верхней Луны. Итак, ясно как божий день, что никто, кроме Хаширы, не мог даже почесать напряжённую шею Аказы, чтобы попытаться обезглавить его. Второе: Пламенный Хашира, человек по имени Ренгоку Кодзюро, не выиграл бы этот бой. Он растратил бы весь свой замечательный потенциал, сражаясь с Аказой, и умер бы как собака, потому что ему нужно было защитить три мешка мяса. И это заставило зубы Аказы заболеть и треснуть, когда демон стиснул свои зубы из-за своей ярости, чего-то коварного и отвратительного, что обычно было направлено на Доуму и Солнце, а не на что-либо или кого-либо еще. Аказа был зол, невероятно расстроен и голоден. Итак, вместо того, чтобы напасть на Кеджуро, он поворачивается на пятках и бросается к мешку с мясом с серьгами ханафуда, вытянув руки и оскалив зубы. В-третьих: Камадо Танджиро — выживший. И дитя, благословенное и поцелованное богом солнце. Поэтому, когда демон преследует его — у которого пробит живот и идет кровь, который ранен и устал, и который проигнорировал бы свои раны, чтобы снова встать между людьми, которых он любит, и угрожающей им опасностью — Танджиро поднимает свой меч и дает отпор. Обычно Аказа легко убил бы мальчика, но оказывается, что во время предыдущей миссии Танджиро, где-то во время дерьмового шоу, которым была ситуация на горе Натагумо с Третьей Нижней Луной и ее семейством демонических пауков, произошло нечто, что вызвало бы удивление у многих. Незуко была схвачена и повешена связанной на верхушках деревьев, и в итоге она залила кровью все тело Тандзиро, включая его рот. В какой-то момент во время боя Танджиро проглотил кровь Незуко. Теперь кровь Камадо Незуко не похожа на откровенно отвратительную кровь Музана, настолько, что она — как и Тамайо-сан — больше не контролируется им. Но — как и у Тамайо-сан — кровь Незуко по-прежнему является кровью демона, и поэтому — в дополнение к обладанию силой Искусства Демонической крови, которой обладают всемогущие демоны, — она все еще может превратить человека в демона, если таково ее желание. И пока она висела, как свинья, оставленная истекать кровью на тех деревьях, Незуко — разъяренная, испуганная, слишком раненная, чтобы помочь, — желала двух вещей, когда ее кровь омывала ее брата и его меч. Первое: она хотела, чтобы демон сгорел. Второе: она хотела, чтобы ее старший брат выжил. И была слышна кровь Незуко. . . Когда приближается Третья Верхняя Луна, Танджиро уверен, что умрет. Но если он пойдет ко дну, то заберет демона с собой. Ренгоку, Зеницу и Иноске кричат и пытаются пошевелиться, чтобы хотя бы попытаться оттолкнуть Танджиро с пути демона, но все трое ранены и измучены — черт возьми, Кеджуро потерял глаз! — и никто из них не добрался бы до Танджиро вовремя, и все трое знали это. Но, несмотря на это, они бегут и пытаются, но когда Танджиро поднимает свой меч — лезвие которого дрожит, потому что потеря крови делает мальчика все слабее и слабее — Аказа просто… Исчезает. В одно мгновение появляется демон. И между одним морганием и следующим возникает..... Кот? — Ха — Это то, что Зеницу, о, как умно, говорит, чтобы подытожить то, что они четверо чувствуют в этот момент — Что за хрень. — Мроу — Отвечает кот, откровенно огромный зверь, пушистый и более розовый, чем волосы Аказы. Кеджуро уверен, что потерял бы руку, если бы засунул ее в мех — Мроу И с этими словами кошка — которая настолько неестественно большой, что достигает колен Кеджуро, как рысь или пума — делает два шага вперед и ударяется лбом о колени Камадо-сенена, почти сбивая его с ног. — Танджиро… Что, черт возьми, ты сделал? — Зеницу, полностью завязавший со всем тем дерьмом, которым была эта миссия, не спрашивает, просто требует ответа, потому что это не первый раз, когда Танджиро устраивает им такое. Конечно, в других случаях были простые вещи, такие как чудесным образом успокоил Иноске или спас их от сокрушительной смерти, ударившись головой о камень во время оползня в прошлый раз, когда они проезжали близко к склону, но на этот раз в это было слишком сложно поверить. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не превратил демона-убийцу в кота из всех чёртовых тварей. — Э-э… Нет? По крайней мере, я так не думаю? — отвечает Танджиро, такой же смущенный, как и остальные, наблюдая, как Третья Верхняя Луна мурлычет и трётся о его ноги, как… кот. — Ты уверен, что это не его Искусство Демонической Крови? — Я думаю… — начинает Кеджуро, решая немного сменить тему, чтобы они просто не стояли там, истекая кровью, как идиоты, до рассвета. — Что мы должны позвать какуши и, пока мы займёмся, обезглаванием демона. — Но Ренгоку-сан…! — О нет. Не щенячьи глаза. Черт возьми, Танджиро…! Зеницу вдруг захотелось закричать, но не сделал это потому что момент был неподходящий. — Это кот! — Кот, который убьет нас, если мы не убьем его первыми! — Кричит Зеницу, зная, что ему придется быть голосом разума, чтобы ситуация не вышла из-под контроля больше, чем уже есть — достаточно было взглянуть на сошедший с рельсов поезд позади них. — А ты! Перестань пялиться на демонического кота! — Я хочу подраться с ним — Вот что отвечает Иноске, и Зеницу приходится физически сдерживаться, чтобы не вырвать у себя волосы. — Я хочу сразиться с ним. — Нет, ты этого не сделаешь! — Кричит блондин, прежде чем снова повернуться к Хашире. — Ренгоку-сан, ради бога, прикончите демона! Ренгоку-сан? — Это демон, превратившийся в кошку, Камадо-сенен. И вдобавок один из Верхних лун.- О нет, он этого не сделает… — Ты уверен, что хочешь сохранить это? Блядь. — Да! Черт! Черт, у тебя щенячьи глаза, Танджиро! — Танджиро, нет. Это дерьмовая идея. Хуже, чем в тот раз, когда Иноске хотел ударить головой того быка! — Это всего лишь котенок, Агацума-шоунен. Какой вред это может причинить? Знаменитые последние слова, Кёдзюро. . . Прошло много времени с тех пор, как Хакуджи в последний раз бодрствовал. Обычно сущность Акадзы контролировала ситуацию, и иногда даже тогда они не отвечали за тело — приказы Музана были абсолютными, настолько абсолютными, насколько Хакудзи едва мог справиться с голодом, чтобы Акадза не сдался и не съел также женщин и детей. Но потом появился мальчик с серьгами Ханафуда, и каким-то образом Хакудзи взял ситуацию под контроль. Из кошачьего тела. Искренне? Быть котом было лучше, чем быть дистанционно управляемым демоном. Конечно, все еще оставалась та часть разума Хакудзи, которая была Акадзой и контролировалась Музаном, но эту часть его было легко игнорировать, особенно учитывая, что мальчик был так близок к нему, как сейчас. Запах сацумы, солнца, пота и теплой крови достаточно отвлекал, так что заставить эту демоническую часть его души замолчать в глубине души было легко. А если мальчик захочет оставить его в качестве домашнего кота, то еще лучше. Хакудзи всегда нравилось, когда его вот так гладили. . . — Хорошо, позволь мне внести ясность. — Шинобу говорит, когда они все собираются в особняке Бабочек на импровизированную встречу, чтобы Кодзюро и мальчики могли представить отчеты о своих миссиях. — На тебя напали две из двенадцати Лун Демонов. — Да. Нижняя Луна номер один, , и Верхняя Луна номер три, Аказа.-; — отвечает Кеджуро, чей глаз пришлось удалить после того, как его, знаете ли, выдавило из орбиты, как перезрелый помидор. — Камадо и Хашибира убили Низшую Луну, в то время как Агацума, Камадо (Незуко) и я защищали пассажиров, поскольку Низшая Луна овладела поездом и превратила его в свое тело. Мы втроем сражались внутри желудка, в то время как Камадо и Хашибира бежали по потолку к моторному вагону, где находилась новая шея демона. — Ладно, сначала — перебивает Тенген, выглядя немного позеленевшим по краям. — Отвратительно. А Верхняя Луна? Он уже был там?» — Я подхожу к этому. Ладно, после того, как мы поднялись на борт, Низший Лунный поймал нас в ловушку своим искусством Демонической крови, это было что-то вроде… Осознанное сновидение? Да, это. У него было несколько детей, чтобы убить нас во сне, но Камадо сумели проснуться и освободить нас до того, как случилось что-то похуже. Итак, пока я и другие охраняли спящих пассажиров, Камадо и Хашибира отправились за демоном и обезглавили его, что в конечном итоге привело к сходу поезда с рельсов. Только после того, как мы разобрали обломки и доставили пассажиров в безопасное место, я заметил, что Камадо был ранен ножом, а затем появилась Третья Верхняя Луна. — Хорошо, пока все совпадает с предварительным отчётом ворон и какуши. — Говорит Шинобу, скрещивая руки на груди и хмурясь. — Это не объясняет… — Да, я тоже подхожу к этому — Кеджуро потирает рукой затылок и вздыхает, прежде чем продолжить. — Третья Верхняя Луна вышел прямо на меня из леса. Мы некоторое время дрались, и он предложил превратить меня в демона, потому что, по его словам, мой потенциал растрачивался впустую, защищая слабых. Я отказался, мы еще немного подрались, он выколол мне глаз, а я отрубил ему руки. Он восстановился и, насколько я мог судить, потерял самообладание и напал на Камадо. Агацума, Хашибира и я побежали, чтобы остановить его, и вот тогда… Это случилось. И с этими словами Кеджуро смотрит на кровать рядом со своей, что заставляет всех Хашира проследить за его взглядом туда, где лежат Камадо Танджиро и его гигантский кот-демон, мальчик сильно забинтован, а кот бурно мурлычет, когда его гладят. — Нет, я не знаю как, и да, это Третья Верхняя Луна. — Почему, черт возьми, ты не сделал свою работу и не обезглавил его, раз уж он был грёбаным котом?! — кричит Санеми, выглядя более кровожадно, чем обычно. -; Только не говори мне, что тебе было жаль эту штуку! — Только не я! Но… э-э…- Кеджуро отвел взгляд, его волосы были собраны сзади в пучок, чтобы они не падали на раны на лице, не скрывая покрасневших кончиков ушей. — Э-э… — Это всего лишь котенок, Синадзугава-сан. Он никому из нас не причинил вреда и не причинит, правда, милый? — «Это не должно быть здорово, если у кого-то так пульсирует глаз», — думает Кеджуро, глядя на Санеми и беспокоясь, что Ветер Хашира наконец-то вскроет ту выпуклую вену, которая у него возле глаза. — Разве ты не милый? Ты действительно милый, Хакудзи-кун. — Муррррррррр — Кот переворачивается и ложится на спину, позволяя Танджиро погрузить руку до половины предплечья в пушистую розовую шерсть сакуры на его животе для дополнительной ласки. — Муррррррррр. — Э-э, Камадо… Извините, что спрашиваю, но… Разве это не называлось Аказа? — Спрашивает Обанаи, странно вежливый в своем шоке, потому что эй! Смертоносная Верхняя Луна здесь! Эта тварь должна пытаться сделать из них фарш, а не получать глаживание по животу! Игуро притворился, что Кабурамару не шипел коту от зависти. — Нравится… Аказа, Третья Верхняя Луна? — Я думаю, что да. Но Хакуджи намного лучше, и это ему идет. — Отвечает Танджиро, который почесал действительно хорошее место на ребрах кота, отчего тот растянулся, демонстрируя зловеще выглядящие изогнутые когти размером с мизинец Синобу. — У Аказы такой… безвкусный, понимаешь? — Если ты говоришь… — Затем Хашира замолчали — или настолько замолчали, насколько могли, поскольку у Санеми все еще был приступ бруксизма, вызванный яростью и они уставились на мальчика и его кота–демона. Затем Игуро прерывает молчание уместным в данный момент вопросом. — Кто собирается рассказать Оякате-сама? — Я пока не могу встать с постели, — говорит Кеджуро, без колебаний используя свои травмы в качестве оправдания, чтобы избежать необходимости давать дополнительные объяснения, которые он не хотел давать с самого начала, как бы сильно он ни любил Оякату-саму и его товарища Хаширу. — Санеми? — Это твой гребаный бардак, ты дерьмовый придурок. Не швыряй в меня своим гребаным тупым цугуко и его гребаным кошачьим демоном, черт бы тебя побрал. Ты застелил свою постель, а теперь ложись в нее, трус. — Рычит мужчина, выглядя готовым убить кого–нибудь, вероятно, Кеджуро или кота — Санеми еще не принял решения. — Томиока? — Кто-то должен позаботиться о Незуко, пока Танджиро в постели — Отвечает Водяной Хашира, у которого, кстати, на коленях дремала Незуко размером с малыша. Это было мило, но не так мило, как было бы, если бы Танджиро баюкал маленького демона вместо Гиюу. — И из-за этого я уезжаю на следующие несколько дней. Спроси кого-нибудь другого. — Сукин сын… Ладно, это действительно так. Тенген? — Сегодня вечером я уезжаю с женами на задание в Есивару. Спроси кого-нибудь другого, приятель. — Химэдзима? — У меня будут дела в Эдо, как только мы закончим здесь. Прости, но я не могу. — Игуро? — Ползи и умри, трус — Хорошо, а как насчет того, чтобы не делать этого? Канонджи? — Прости, сэмпай! Но Муи-кун и я назначены в деревню кузнецов в этом месяце. — Говорит Мицури, выглядя расстроенной из-за того, что не смогла помочь Кеджуро. — Мне жаль! — Все в порядке, Канронджи, — успокаивает её Кеджуро, поскольку даже Санеми не может долго злиться на Столп Любви. Черт возьми, Кеджуро не хотел ее спрашивать, но… — Шинобу? — Ара, ара Ренгоку-кун…! — Шинобу, абсолютная ведьма, прикладывает руку к щеке и так мило улыбается ему, что Кеджуро видит, как пигментированный яд глицинии, который был ее губной помадой, зловеще светится в свете лампы. Неудивительно, что все ее до смерти боятся. — У тебя выбит только один глаз, сломано около семи костей и несколько менее серьезных порезов. Вы, конечно, сможете лично встретиться с Оякатой-сама, если не завтра днем, то на следующее утро, — Говорит она, все еще улыбаясь ему, — И это будет намного безопаснее для будущей родословной клана Ренгоку — помни, что я не твой ворон касугаи. Чертова ведьма. Безжалостная, как рой африканских пчел, вот эта. — Я ненавижу вас всех, — говорит Кеджуро, улыбаясь так же обиженно, как Шинобу или Тенген в одном из своих самых скверных настроений. — Кроме тебя и Токито, Канондзи. — Мы тоже любим тебя, сэмпай! — смеется Мицури, краснея от радости, потому что, несмотря на тычки и драки, которые большинство из них затевают друг с другом через день из-за их противоречивых характеров, они все равно были семьей, несмотря ни на что. Даже несмотря на то, что в этой семье теперь есть малышка-демон, ее очаровательный старший брат и кот-демон, которого они подобрали на обочине дороги. — Со всем этим разобрались и убрались с дороги… — Шинобу поворачивается к Танджиро, который все еще поглаживает Верхнюю Третью луну у себя на животе — Камадо-кун, твои восстановительные тренировки начнутся завтра рано утром. Ты не против? — Конечно, Кочо-сан! — Отвечает мальчик, одаривая ее одной из своих знаменитых улыбок мощностью в миллиард мегаватт. — А что насчет Зеницу и Иноске? Они тоже там будут? — Поскольку они не так травмированы, как могли бы быть, их восстановительная тренировка начнется сегодня после ужина. Но они присоединятся к тебе завтра, Камадо-кун, не волнуйся. — Замечательно! — И при этом мальчик снова обращает внимание на своего кота. — После доклада Оякате-саме вы сможете вернуться в поместье Пламенного Хаширы, Кёдзюро. Если у вас возникнут какие-либо проблемы, будь то боль или инфекция, скажите Сенджуро-куну, чтобы он немедленно пришел за мной. Понятно? — Громко и ясно, мэм. — отвечает мужчина, игриво отдавая честь доктору, который улыбнулся ему гораздо милее. — Подожди, подожди, подожди минутку! — кричит Санеми, широко раскрыв глаза и указывая на Танджиро и… Хакуджи. — Мы просто позволим этому чертовому кошачьему демону остаться там?! Ты можешь только издеваться надо мной! — В последний раз, Санеми, это просто кот. И он ведет себя прилично — Тенген закатывает глаза, глядя на драматического Ветра Хаширу, и переключает свое внимание на Танджиро, который наконец засыпает, усталость от миссии наконец-то ударила по нему. — Если что-нибудь случится, Кёдзюро или Шинобу немедленно убьют. — Мне все еще это не нравится, — жалуется Синадзугава, направляясь к двери. — Это дерьмо вернется и буквально укусит нас за задницу, так что не говорите, что я вас не предупреждал! И с этими словами он уходит, захлопнув дверь. — Он привыкнет — говорит Шинобу, поправляя подушки Кёдзюро, чтобы его голова не была слишком низко опущена из-за выбитого глаза. — Если ты что-то почувствуешь, кричи, и Аой позвонит мне, верно? То же самое и с тобой, Камадо-кун. Всем не требуется много времени, чтобы попрощаться, и Шинобу уходит последним, убедившись, что рана на животе Танджиро не открылась снова из-за всех тех движений, которые он совершил из-за кота. — Ты мне не нравишься — говорит она коту, который просто смотрит на нее голубыми глазами умнее, чем им следовало бы быть. — Прикоснись к моим пациентам, и это последнее, что ты сделаешь. Ты меня понимаешь? Кот кивает, и Шинобу наконец неохотно уходит. Она мне нравится, думает Хакуджи, стараясь не давить на рану своего человека. Она напоминает мне Коюки. Только на следующее утро Хакуджи понимает, что не помнит, кто такая Коюки.