Пленница своих чувств

Стоило ему провести острым лезвием по внутренней стороне руки, как всё во мне содрогнулось. Эрен не сводил с меня взгляда, и я знала, что не должна прерывать зрительный контакт, ведь увидев кровь на его бледной коже… — Не надо! — закричала я и тут же заткнула себе рот рукой. По моим щекам потекли горячие слезы, перед глазами всё плыло. Если бы я знала, что на этом все и кончится, то смогла бы сдержаться, но этот Эрен не остановится. На мой крик он лишь откинул голову назад, глаза его сверкнули так, что мне казалось будто меня вывернет наизнанку. Я — Аккерман. А это значит, что приняв Эрена за своего хозяина еще тогда, в детстве, когда он пришел мне на помощь и спас от тех мужчин, подарив красный шарф, до сих пор повязанный у меня на шее, мои инстинкты навсегда будут заставлять меня оберегать его. Даже от самого себя. И я впервые задалась вопросом: «А кто же станет оберегать меня от него?» Я всегда была Аккерманом. Но воспринимать меня, как ничего нестоящую шавку он стал не так давно. Я чувствовала, как отчаяние захватывает мой разум. Я представила, как меня садят в комнату, где нет двери и есть лишь одно небольшое окошко, до которого мне не дотянуться. Из-за железной решетки лунный свет освещает мое лицо полосами. Я рыдаю и не могу остановиться. В какой-то момент начинаю задыхаться от этого и… Мне нужно быть здесь. Не понимаю зачем, но если я продолжу уходить от Эрена, он заметит это и заберет все что я имею, все, что я считаю своей независимостью от него. И тогда мне конец. Он готов раздавить меня, как букашку, я вижу это по его взгляду, по тому, как ощущаю его настрой. Я словно слышу слова, которые висят между нами в воздухе. Все мое естество, все чем я являюсь хочет броситься к Эрену Йегеру и вырвать этот дурацкий нож, чье лезвие сделано из упругого металла сероватого цвета. Но я не позволяю своей сущности действовать так, как она привыкла. Я абсолютно точно запуталась и не понимаю чего Эрен добивается, но ощущение будто ему плевать, что я испытываю, слишком правдоподобно. — Зачем?! — я питаю надежду, словно он ответит мне, когда рядом с первым аккуратным порезом на руке он оставляет второй. Челюсти его сжимаются, и он сглатывает слюну, но не так, как это делают, когда волнуются, а так, когда пытаются прийти к какому-то решению. — Думал, что хватит и одного, максимум двух, но, видимо, я забыл, что ты весьма упряма. Однако твоя природа возьмет вверх, так зачем же ей противиться? — голос Эрена эхом отдавался в моей голове. Он слегка прищурил глаза, а затем холодным тоном выдал: — Подчинись, Аккерман, — его приказ встал мне поперек горла. Я забыла как дышать, как в своей фантазии. Тело само стремилось встать перед ним на колени, но перед этим отнять у него холодное оружие. Я вдруг осознала почему же он тогда, еще когда мы были с Армином и той девочкой, что убила Сашу, сказал мне те слова. «Мне мерзко и тошно от самой себя,» — мысль эта засела у меня в голове, решив остаться и не позволять мне отпустить контроль над собой. Ведь, если я просто подчинюсь инстинктам, то паду ниже некуда. Сначала вырву у Эрена нож, а затем самолично стану вылизывать его раны, а потом… я ничего не понимала. Он и так унизил меня, я ему не нужна. Но почему он хочет подмять мое тело под себя и делать это со мной? Неужели он решил, что имеет право приравнивать меня к шлюхе? Нет, не к шлюхе. К своей собственной рабыне. Я твердила про себя: «Да пошел ты, я не стану это делать.» Но сама стала шагать к нему, согнувшись почти пополам от слез бессилия. — Давай же, Микаса, не оттягивай то, что и так произойдет, тебе ничего не изменить, — обронив эти слова, он заставил меня бороться и стараться противостоять природе Аккерманов еще сильнее, но это было слишком сложно. Я сдалась. Сдалась. Как слабачка. Как та, что подчинилась Эрену Йегеру. Да и плевать. «Я люблю его,» — и мне плевать, если он испытывает ко мне лишь отвращение. Пускай делает то, что задумал. Я так устала… тело ломит и голова раскалывается. Пульсирующая боль распространяется на все мое тело, мне кажется, что голова сейчас взорвётся. А если я подчинюсь, может быть и легче станет… Я подхожу прямо к нему на своих ослабших ногах и наблюдаю за тем, как он проводит острием в третий раз по своей коже. Так много крови… мне кажется будто эти каменные стены комнаты окрасились багровой кровью Эрена. Он какое-то время смотрит на свои три пореза, а я стою перед ним и жду, сама не знаю чего. Он сидит в одних темно-синих брюках, темные волосы собраны в хвостик. Я всегда любила обращать внимания на детали внешнего облика Эрена, это успокаивало. И сейчас мне стало спокойно. Я была уверена, что Эрен сделает мне больно. Он уже причинил мне столько страданий, так зачем же ему делать что-то хорошее для меня? Я падаю на колени, и только тогда Йегер отрывается от лицезрения собственной крови. — Ты ошибаешься, — шепотом молвит он все тем же бесстрастным голосом. Как можно верить человеку, который разговаривает с тобой так, будто ты раздражающая пыль под ногами, которая поднимается вверх от твоих шагов и норовиться попасть тебе в глаза или в нос? — Так объясни же мне, Эрен, за что ты так со мной? Наверное, я ошибалась и задавала не те вопросы. Он усмехнулся, будто услышал что-то очень глупое. Эрен отдал приказ встать, и я, как безвольная марионетка, подчинилась. Своими ладонями он обхватил меня за талию и притянул к себе, замарав мою белую рубашку своей кровью. Он усадил меня к себе на колени, и мои ноги оказались с двух сторон его тела. Я не хотела смотреть на него и не стала бы ни при каких «но», однако он стал целовать мою шею, а я не желала этого (желала, но не в таких обстоятельствах) поэтому мне пришлось все же встретиться с ним взглядом. — Микаса, — прошептал он в мои волосы. Он словно стал выходить из образа, и я будто очнулась от своего кошмара. Вопросы посыпались на меня градом. Больше Эрен не говорил, но он был таким ласковым со мной. Йегер целовал шею, прикасаясь к коже осторожно, но при этом жадно. Он зарылся носом в мои черные волосы, поместив свои руки под мою рубашку, гладя мои живот, ребра, грудь. Я настолько отстранилась от всего происходящего, что пропустила все то, о чем мечтала со встречи с ним (в детстве я не хотела, чтобы он расстегивал пуговицы моей рубашки и сжимал своими ладонями мою грудь, но чтобы Эрен был заинтересован во мне я желала всегда). Я случайным образом обронила стон, когда его губы прикоснулись к моему соску и это словно стало поворотным моментом. — Да что же это такое, Эрен? Объясни мне уже, что происходит?! Не было никакого стона от удовольствия. Был всхлип от боли, когда Эрен укусил меня за сосок и ударил по лицу. Щека покраснела. Жжение от удара позволило мне кое-что вспомнить. Я — рабыня Эрена Йегера. А рабынь не ласкают с любовью, их берут силой и с силой. Я словно сходила с ума. Мои глаза округлились, а лицо столь ясно выражало мое замешательство, что не отметить это вслух Эрен просто не мог. Да он и сам похоже был в шоке. — Ты что же… — и когда до него дошло, он стал смеяться так злорадно и так неправильно, что, наверное, сами черти ужаснулись. — Да ты думала, что у нас любовь, а не ебля? — спросил он меня, привязанную к тому самому стулу, который освободил сам и на который меня, невозражающую, легко усадил. «А когда тебе, такой идиотке, можно было возразить, если все это время тебе казалось, будто Эрен любит тебя?» Пока он потешался надо мной и делал, что ему вздумается, я не в силах терпеть такое издевательство, а точнее говоря, предательство с его стороны видела все в своем свете. Мокрые дорожки на лице стали высыхать, а я пообещала себе, что больше не пролью слез и не стану говорить с ним. У меня было оголено все тело, я была привязана и хоть вполне могла одолеть Эрена, даже такого возмужавшего, но он подчинил мою волю себе, так что все что мне оставалось это просто оставаться тут и не уходить в свои фантазии, лишь бы оставить за собой хоть какую-то толику гордости. Но Йегер и тут не остановился. Он опустился передо мной на колени, развязал мои ноги от стула (тугая веревка оставляла следы, и я уже не могла терпеть, руки с ногами затекли) и поцеловал мою внутреннюю часть бедра. «Да нет же! Он не поцеловал,» — твердил внутренний голос. Тем самым ножом он резанул и меня. — Что за безумие?! Да ты спятил?! Просто убей, если так руки чешутся! — заорала я. Мне показалось, что я увидела непонимающий, простодушный взгляд прошлого Эрена. Но в голове все смешалось, и я словно наблюдала за этими разными сюжетами со стороны. То меня бьют, режут и берут мое тело с особой ожесточенностью, то целуют, гладят и своим языком проделывают круг вокруг самой чувствительной точки между ног, а затем доводят до пика, то снова, словно стены сужаются вокруг, готовые придавить, и на меня наваливаются всем телом, а я вся сжимаюсь и пытаюсь вырваться, но происходит это только в моей голове, так что мою голову поднимают за волосы и своими ладонями трогают где хотят, то сладостный поцелуй, то берут и начинают сдавливать горло. Я пообещала себе оставаться тут, но где это тут? Один сюжет сменялся другим, и я еле успевала хвататься за него. В какой-то момент перестала ощущать и боль, и как все тело взрывается от удовольствия, настолько быстро все менялось. И опять этот простодушный взгляд. — Микаса, хочу целоваться с тобой, пока губы болеть не станут! — вскрикнул такой светлый и славный юноша, находясь под большим дубом в его тени. — Может завязать тебе глаза? — предложил другой, безэмоциональный голос. — Да! Да, пожалуйста! — молилась я, чтобы он и вправду это сделал. Холодная ткань словно скрыла не мир от меня, а меня от мирп. Какое-то время я пробыла в небытие прежде чем вернуться к реальности. Я наконец пробудилась от этого кошмара или только оказалась в другом? По рукам, которые обнимали меня сзади было не понять.