Зима пришла

Вчера с неба упала первая снежинка. Сегодня их на поляне перед дворцом лежали целые горы.

      Мёртвую тишину снежных полей разорвал звонкий счастливый смех.       — Ну наконец-то! — хохотал Пьер, выбегая во двор в одной рубашке; его огненно-рыжие волосы искрой вонзились в монотонно-белый ледяной пейзаж. Следом за ним бросился рассерженный Линуар, сжимая в руках тёплое пальто. Его руки в дорогих кожаных перчатках подрагивали от холода.       — А ну оденься немедленно! — угрожающе крикнул он. Пьер вскинул светлые брови, замахал руками и назло ему рухнул лицом в сугроб, тут же скрываясь из виду; Лину вытянулся, испуганно подбежал к месту — вмятина осталась, а друга как и не бывало. Он выдохнул облачком пара, заозирался по сторонам. Его ведь невозможно не заметить, он до непристойного яркий! А если он не найдёт его в ближайшую пару секунд, то обязательно случится...       — Ай! Ау!!! — жалобно заскулил Линуар и утëр перчаткой попавший ему в лицо мокрый снег. Пьер, появившийся вдруг у него за спиной, захохотал ещё громче, тыча в него пальцем. — Ну Пьер!! Ты же простудишься!       — Нет ничего такого, что я б не вылечил, дорогой мой! — парировал ведьмак, запуская в него вторым снежком. Бросок вышел настолько сильным, что Линуар завалился спиной в снег и задрыгал худыми ногами, как тонущий котёнок. Пьера буквально согнуло пополам от хохота — он едва не хрипел, хлопая себя ладонью по коленям, и наблюдал, как в сугроб слетают изящные зимние сапожки на каблуках.       — Убью! Слышишь, я тебя убь...       Беспочвенные угрозы потонули в глубоком и беспощадном сугробе.       Наверху, в одной из дворцовых башен, отворилась балконная дверь, впуская в себя светловолосого мужчину в шерстяном свитере. Он вышел наружу, положил локти на перила, поглядел вниз — там, в снежной белизне, резвились двое друзей, одерживая друг над другом победу с переменным успехом. Один — огненный всполох, другой — клочок беспокойной морской пены. Их яркие волосы то возникали, то вновь пропадали в снегу, а лица с такой высоты и вовсе было нельзя различить. Такие весёлые, такие свободные... Знак того, что всё закончилось, что никакая опасность больше не нависает над удивительным миром, приютившим его. Всё закончилось...       Он поглядел в небо, небо цвета парного молока. В нём и облаков-то не было, одни снежинки, появляющиеся из ниоткуда. Он протянул руку и поймал парочку, успел даже разглядеть, пока не растаяли. На одной узор напоминал паутинку, а на другой — роспись дворцовых фарфоровых чашек... Должно быть, и расписывали их зимой, иначе как объяснить такую схожесть? Должно быть, творец был настоящим мастером своего дела. А может, и там, наверху, кто-то вырезает эти снежинки из тонкого льда?       — Такие красивые, но так мало проживут... — прошептал он, глядя куда-то за горизонт. Глаза с узкими зрачками прищурились от яркости солнца и снежного блеска. Так можно было стоять до бесконечности, и он сам бы не смог сказать наверняка, сколько времени прошло — минута, четверть часа или вовсе час...       Наконец за его спиной скрипнула балконная дверь.       — Ты чего тут стоишь? — спросил знакомый голос. Он обернулся и увидел заспанного Токо, дворцового библиотекаря; тот поëжился и завернулся в огромную чёрную кофту, натянув её по самые ушки. Они смешно уткнулись в неё острыми концами.       — Да вот, любуюсь. Гляди, Совет развлекается, — усмехнулся он, кивнув на поле. Токо перегнулся через перила и прищурился по привычке, затем додумался опустить очки со лба на нос и попробовал снова. Судя по его реакции, получилось не слишком удачно.       — Если бы я отсюда что-то видел... — вздохнул он наконец. — Но я тебе верю, что там весело.       Мужчина ничего не ответил. Он задумчиво поглядел в небо, и Токо ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.       С неба, кружась, падали резные снежинки.       — Виальд, ты ведь... О нëм думаешь? — осторожно спросил Токо спустя пару минут молчания.       Виальд перевёл на него взгляд.       — Да, — коротко ответил он и снова устремил взгляд в небо. Снизу доносился звонкий хохот и пронзительные крики Линуара, но они их практически не замечали.       — Может ли он сейчас за нами наблюдать?... — прошептал Токо, шмыгнул носом и покрепче укутался в кофту. Пряди волос уже все были в снегу, а носик покраснел — вампиру быть на холоде не положено, но рядом с Виальдом всегда было теплее, чем где-либо. То ли потому, что внутри него горело бесконечно жаркое драконье пламя, то ли потому, что он сам был такой — тëплый, надёжный...       — Не знаю. Я в это не верю, — ответил ему Виальд, вновь протянув руку. На ней колокольчиками зазвенел браслет из золотистых бусин. — Знаешь...       Токо перевёл на него любопытный взгляд.       — М?       — Он однажды сказал мне...       Взгляд Виальда затуманился, а руки крепче сжали балконные перила.       — Он сказал, что не может возненавидеть свой холод, сколько бы боли он ему ни причинил.       — Правда? — удивился Токо. — Почему?       — Потому что он подарил ему первую в жизни семью. Конечно, безобразную... Но семью. Только почувствовав настоящий холод, он по-настоящему понял значение слова "тепло".       Токо вздрогнул — то ли от холода, то ли оттого, что покрылся мурашками. Перед глазами промелькнули ослепительно белые волосы, бледная кожа, хрупкие пальцы, сжимающие горячую кружку, перелистывающие страницы... Воспоминания о том, как он хмурится, наказывая мальчику аккуратно обращаться с библиотечными книжками. Его улыбка и голубые глаза-льдинки. Его шëпот на ушко Виальду, по-детски громкий и несдержанный: "я обязательно вырасту... и выйду за тебя замуж, вот увидишь!".       Не вырос и не вышел. Все знали это с самого начала и всё равно лгали ему в надежде, что хотя бы эту пародию на детство он проведёт спокойно и безмятежно, веря в несбыточную мечту.       Ведь в том дворце её имели единицы.       — Да... Наверное, он прав. А я бы об этом даже не подумал...       Он ведь и сам толком не имел никакой мечты до того, как попал сюда. Должно быть, это мрачный вампирский замок высасывал из него все стремления. Ведь теперь у него так много идей и мыслей — и библиотека перестала казаться рутиной, и существа вокруг все такие дружелюбные, приветливые... И даже привлекательные, пожалуй. Кто бы мог подумать?       — Слушай, Токо...       Его размышления вдруг прервал спокойный бас Виальда. Он похлопал глазами, поморщил замёрзший нос и уставился на дракона снизу вверх.       — Это разве не того стражника кофта?       Токо шмыгнул носом.       — С чего ты взял?       — Вчера ты её убирал с библиотечного кресла. Сказал ещё, что тебе надоело терпеть везде его разбросанные вещи и в следующий раз ты их точно выбросишь.       — М-ммм... Я такого что-то не припомню... — пробормотал Токо, стягивая кофту с головы так резво, будто она внезапно приобрела неприятный запах. Его глаза забегали, а пальцы внезапно сцепились в замóк. — З-знаешь, я тут с твоими разговорами замёрз уже. Пойду работать. И ты бы тут не задерживался, а то пламя отморозишь!       Набросив кофту на плечи, он суетливо кивнул и поспешил ретироваться, напоследок хлопнув балконной дверью. Виальд посмотрел ему вслед и усмехнулся, качая головой.       — Какой интересный юноша... — пробормотал он и снова посмотрел вниз. Там, среди сугробов, разбушевалось пламя, наконец одержав окончательную победу над морской пеной. Чуть поодаль от них, обсыпанное снегом, расположилось коричневое пятно, подозрительно напоминающее пальто. Крики сменились на скулëж; его с такой высоты было почти не слышно. Если бы не тонкий драконий слух, Виальд вряд ли разобрал бы что-нибудь.       — Тебе бы понравилась игра в снежки, Пири, — прошептал он и улыбнулся в небо.       Оно ничего ему не ответило.

***

      — Ведаро, скажи ему! Нет, даже не скажи... Сразу дай ему по башке! — негодовал Линуар, выжимая над умывальником промокшие до нитки шерстяные носки. — Он всё равно не понимает человеческих слов! Говоришь ему — не бросайся, а он всё равно бросается! И, главное, не сделаешь ему ничего, засранцу!       Ведаро рассмеялся, поглаживая мужа по голове.       — Ну, ну, не сердись, дай ему поиграться. Все-таки зима наконец пришла... Мы все для этого хорошо постарались. Правда ведь, Пьер?       Пьер, до этого момента хихикавший в углу комнаты (и обсыхающий там же в одном белье), поднял на него внимательный взгляд и усмехнулся, заворачиваясь в плед покрепче.       — Вот-вот, можешь умные мысли выдавать, когда захочешь! Молодец, Ведро!       Он ни единой эмоцией не показал, что почувствовал в это мгновение. Лишь опустил взгляд и поглядел на свои руки — мозолистые, сильные, покрасневшие после долгих снежных игр.       От них всё ещё не отмылись пятна застоявшейся детской крови.       Стоило ли оно того?       Жалобный крик в ушах смешался с их с смехом, с их ласковым шёпотом.       Если однажды война повторится, он снова умоет свои руки в крови.       Только бы для них наконец пришла зима.