Хвост

Под светом заходящего за горизонт солнца разгорелось у стен Монийской Империи очередное сражение. Меж родом людским и демоническим испокон веков велась за эти земли война. Вот и сейчас, вновь встретившись на поле битвы, два отряда схлестнулись в сражении. Сегодня бились здесь не только рядовые войны – там, в самом пылу битвы быстро метался по полю Сын Бездны – Дариус, ловко маневрируя между вражескими бойцами. Сильно левее, контролируя ситуацию с тыла и прикрывая своих товарищей отбивался сразу от десятерых известный на всё королевство Бродячий поэт Грейнджер. Предводители были столь увлечены внезапным сражением, что друг друга попросту не замечали. Внезапно, заиграла со стороны Грейнджера знакомая всем уроженцам Монийской Империи мелодия. Тихая, но пронзительная, она заставляла противников терять концентрацию. Звук этот был слышен лишь мгновение, однако Дариус безошибочно определил местоположение источника и тут же ринулся к нему. Вокруг было не протолкнуться: всю небольшую территорию заполонили демоны, шныряющие тут и там в поисках лёгкой наживы. Но Дариус был их предводителем, а потому выходцы Бездны покорно расступались перед ним, опасаясь гнева своего Принца, тяжёлого на руку и лёгкого на расправу. Наконец Дариус, учуяв знакомый запах и доверившись чутью, налетел на Грейнджера и затащил его в кусты, предварительно зажав рот и отбросив в сторону его оружие. Крики стихли, указания стало отдавать некому. Без двух главных боевых сил битва вскоре затихла. Стороны, так и не поняв куда это делись их командующие, условились вроде даже на перемирии и благополучно разошлись по своим делам. А Дариус с Грейнджером теперь сидели на клочке развороченной земли, Грейнджер – оперевшись спиной о крупный камень, Дариус – навалившись на него боком. Оба грязные, побитые и жутко уставшие. – Ну ты и сволочь, – прочистив горло хмыкнул Принц. Он чуть поёрзал, поудобнее устраивая голову на чужом плече, – Стольких наших перестрелял, – и добавил чуть погодя, оскалившись: – Гад. – Ты сам виноват, – Грейнджер недовольно поморщился, уклоняясь от острых рогов, тычущих ему под щёку, – Нечего было опять лезть на рожон. – Это были не мои солдаты! Ты что, не понял? – Дариус задрал голову и посмотрел так, будто для человека совершенно непростительно было не запомнить в лицо каждого члена демонической армии. – Я не смотрел на твоих дружков, а просто делал свою работу, – отчеканил бесстрастно Грейнджер, – И что это ты здесь забыл, раз солдаты не твои? К его удивлению, Принц промолчал. Он, будто стыдясь, опустил голову, подтянул к себе хвост и принялся теребить когтями плотные чешуйки демонической кожи. Не признаваться же ему в самом деле, что он пришёл к Грейнджеру по собственному желанию, и, что ещё постыднее, совсем не для хорошей драки. – Дариус, – повторил Грейнджер. Тот убрал голову с чужого плеча, выпрямился и продолжил молчать. Просидели они так, в тишине, несколько минут. У Грейнджера начал дёргаться глаз. Нет, человеком нетерпеливым его назвать было никак нельзя. Он всегда был спокойным, тихим, и в неприятности лезть не привык, однако вездесущий Сын Бездны упрямством своим порой мог довести и его. – Да… – Чёрт подери, да к тебе я пришёл! – рыкнул Дариус, рывком поднявшись на ноги. Острые браслеты резко крутанулись на его запястьях и он тут же сбросил их на землю. Пластичный хвост недовольно завилял из стороны в сторону, иногда задевая огнеупорную ткань одежды. Дариус скрестил на груди руки и принялся нетерпеливо расхаживать вокруг, раздражая Грейнджер бесконечным мельтешением перед глазами. – Дариус, ещё одно навязчивое телодвижение и клянусь я… Тот остановился словно в землю вкопанный. Не от слов Грейнджера, конечно нет. Он резко дёрнулся в сторону охотника и прищурился, глядя прямо в глаза. Рогатую голову осенило. – А что здесь забыл ты? Напало-то демонов пятьдесят всего, ещё и слабых притом. А ты у нас вроде по мелочам не разменеваешься, – он наклонился ближе и пыхнул жаром в чужое лицо, – Ты тоже не просто так пришёл. – Естественно, – тоном, будто очевиднее вещи на свете нет, ответил Грейнджер. Он, в отличие от Дариуса, смущенным или пристыженным совсем не выглядел. Он поднял бровь и посмотрел особым образом, так и спрашивая: а ты чего ожидал? – Мне сообщили о появлении недалеко от стен Империи демона, что сражается с помощью браслетов. Я надеялся увидеть тебя. Дариус покраснел, и не ясно было: от злости или смущения? От того ли, что Грейнджер своего поведения совсем не стыдился, или от того, что вот так просто смог ему высказаться? "Или от всего сразу" – подумалось Грейнджеру, когда он посмотрел в эти тёмные глаза, способные смешать и обрушить на него, пожалуй, весь бесчисленный спектр эмоций сразу. Великому Принцу то принять свои чувства в полной мере всё никак не удавалось. Вероятно, причиной этого неоправданного стыда было непростое воспитание, считавшееся у демонов абсолютной нормой – такое, что любые попытки проявления чувств считались высшей формой слабости и воспринимались в штыки. Ещё одной проблемой всегда был характер. Твёрдый, горделивый, упрямый и высокомерный. Это уже, несомненно, Алиса постаралась сделать из своего сына непреклонного правителя Бездны. Такого, чтобы не слушал никого, кроме её самой, разумеется. И это нелёгкое воспитание в купе с трудным характером создавали в итоге гремучую смесь, дел с которой Грейнджер пожелал бы всё таки не иметь. Но деваться теперь было некуда, да и не хотелось ему, если честно, никуда деваться – шторм эмоций пройдёт, он всегда проходит быстро, а за ним уже последует такое, что ни один человек на свете не способен дать Грейнджеру – то чувство, что и он и Дариус яро отрицали по началу, ссылаясь на адреналин от хорошей драки. То, что заставляло их сердца биться быстрее, а разум – изнывать от непреодолимого желания поскорее увидеться вновь. Продолжая наблюдать за тем, как Дариус грозится в любой момент разразиться громкой тирадой, Грейнджер схватил его за руку и дёрнул на себя. Тот, споткнувшись, полетел вниз, при приземлении уткнувшись носом прямо в тяжёлый кожаный ворот. Он замер от неожиданности, а очухался лишь когда почувствовал, как чужие руки окольцевали его, зажав в живых тисках. Дёрнувшись пару раз для виду, Дариус всё-таки отчаялся, уронив голову на плечо Грейнджера и предоставляя ему полный карт-бланш действий. Вот и стихла буря не успев начаться. Как говорится: раз на раз не приходится. И самого Дариуса, как думалось всегда Грейнджеру, это выражение описывало предельно точно. Вот, к примеру: может сейчас он начнёт в гневе метать молниями, а может… – Я устал, – признался Дариус, наконец расслабившись. Раз в год и палка стреляет, и демоны плачут. Грейнджер молча кивнул, провёл пальцами по затылку и запустил ладонь в посеревшие от пыли волосы. Он немного отстранился и начал снимать с Дариуса опасный доспех. А тот и не шелохнулся даже. Обычно, притронься кто к этой броне – давно лежал бы со свёрнутой шеей в какой-нибудь канаве, пока его конечности с чавканьем догрызали мелкие демоны. Но это же Грейнджер. Привилегией остаться в живых после мацания Принца был наделён только он. Ну, и ещё, конечно, Алиса, но это только дома и когда никто не видит. – Я тоже, – и снял защитный слой одежды уже с себя. Слабость! – возразился бы любой безымянный критик, сроду не бывавший в сражениях. Таких в здешних краях хватало ещё со времен Моссении. Они же обычно встречали рыцарей империи с победой, а с поражением – презрительно косились из своих углов. Так и хотелось иногда шеи посворачивать таким нахалам, чтобы не зазнавались и других не путали. Даже если слабость, что с того? Уставать могут и принцы, и хорошие охотники. В этом нет ничего зазорного. Главное – вовремя остановиться, отдохнуть, и найти того, кому можно выговориться. Человека близкого и понимающего, схожего по духу и характеру. Дариус и Грейнджер, каким бы странным это не казалось, нашли отдушину друг в друге. Встретились однажды на поле боя, а после уже не смогли друг без друга. Когда они вместе, Дариус может наконец позволить себе быть не Принцем Бездны и надеждой всего рода демонического, а обычным рогатым дураком, глупым и открытым. В эти, с недавних пор участившиеся, моменты их встреч, Грейнджер обнажает своё истинное "я", уже не боясь, что его снова втопчут в грязь, такое мягкое и по своему романтичное. Дариус тихо мычит, устраиваясь поудобнее на чужих бёдрах и расслабляя конечности. Размеренно двигается его грудная клетка, а из горла слышится звук, до боли знакомый и приятный уху – напоминающий урчание домашнего кота. Грейнджер знает этот звук – Дариус максимально расслаблен, дрейфует в полудрёме на грани сознания. Он проводит рукой по спине, очерчивая позвонки. Мощная грудь, сильные плечи, крепкий стан... Для демона Дариус был слишком человечен и слишком по человечески привлекателен. Грейнджер опускает пальцы на хвост, оглаживая выступающие неровности. Доходит до самого конца и ощупывает пикообразный кончик. – Я ничего не чувствую, ты же знаешь? – шепчет едва слышно Дариус, не размыкая глаз. Грейнджер не отвечает. Моргает медленно и переключается на внутреннюю сторону хвоста. Ведёт пальцами от конца, массируя подушечками тёплую поверхность. Кожа там такая же, как на шее – мягкая, не настолько, как человеческая, но тоньше остальной на теле Принца. Урчание под ухом, подходящее на кошачье, с примесью рычания и змеиного шипения, усиливается, и Грейнджер делает вывод, что можно продолжить. Дариус никому не позволял трогать свой хвост. Запрет этот на Грейнджера, вероятно, не распространялся, однако до сегодняшнего он это проверить всё никак не решался. Сейчас вот проверил, и глубоко пожалел, что не сделал этого раньше – Дариус в его руках прямо млел, ластясь ближе и подставляя под ласки чувствительную часть хвоста. Грейнджер чувствует: конечность покрыта непробиваемо-твёрдым слоем тёмной корки. Вероятно, для устранения неудобств в бою. Однако стоит лишь забраться ниже, как пальцы сами находят дорожку мягкой кожи. Да, тонкая и едва заметная, но она всё же есть. – А сейчас? – тихо спросил Грейнджер. Уголки его губ приподнялись в нехарактерной улыбке. Дариус утробно зарычал, прогнулся в пояснице, а затем мелко задрожал, потягиваясь всем телом. – Заткнись, а. Так ведь хорошо сидим, – он широко зевнул и громко клацнул под ухом острыми зубами. Он потёрся щекой о щеку и пробурчал что-то неразборчивое, местами срываясь на глухое рычание. Кристалл в его груди начал медленно нагреваться. Дариус давно уже не был ребёнком и мог в полной мере контролировать своё нагрудное "око", скрывая от чутких глаз Бездны некоторые подробности своей личной жизни. Ему в этом никто не мешал, ведь даже гиперопекающий надзиратель должен был видеть границы и не лезть в чужие дела. Слава Бездне, пока так и было. Грейнджер просидел так ещё некоторое время, наслаждаясь ритмичным гудением чужого тёплого тела и водя круги по внутренней стороне гибкого хвоста. – Ты ведь пока не участвуешь в боях? – шепнул он тихо. Урчание у его уха усилилось, – Пойдём тогда ко мне. Обсудишь с другими бойцами тактику сражений… – Нет, – отрезал Дариус, недовольно дёрнув кончиком хвоста. – Нет? – Просто к тебе, – откликнулся глухо, разминая шею. Он боднул Грейнджера носом, как кошка, что просит ласки, не в силах устоять, – И чтоб без незваных гостей как в прошлый раз. Не знаю, повесь что-ли табличку на дверь. Грейнджер почти даже усмехнулся – хмыкнул едва слышно, не убирая рук от плоти, работающей как самый простой переключатель для демонической мурчалки. – Как скажешь, – смиренно выдохнул он. Вставать с него Дариус, впрочем, не собирался. Ластился всё плотнее, тычась куда-то в изгиб шеи и подкидывая топлива в свой внутренний моторчик, наслаждаясь долгожданной негой. Этот опасный точно сама смерть демон всегда напоминал Грейнджеру… Кота. Большого такого, рогатого, с острыми шипами по всему телу и непробиваемой шкурой, но кота. Даже в бою он дрался как хищная кошка: всегда в рукопашную, так и норовя выцарапать глаза или перегрызть противнику глотку. Было у него и ещё одно кошачье качество: гибкость, причём какая-то непомерная как для подобного человеку. Впрочем о том, насколько он гибкий, Грейнджер узнал немного странным, но вполне уже привычным для них, способом, когда Дариус извернулся во время их битвы так, что Грейнджер никогда бы не подумал, человек вообще сможет, и почти оторвал при этом одному из солдат голову. Такой же упрямый, такой же гордый, приходящий подставить бок под ласковую руку лишь в качестве одолжения. С этим презрением и надменностью, так и сквозящей в немигающем взгляде. И невесть как позволивший приручить себя человеку. Везде, как ни посмотри, Дариус был котом. А Грейнджер, вообще-то, кошек с детства любил. Подкармливал временами пушистых попрошаек на улицах, спасал от детей-живодёров и разрешал укрываться в стенах здания в непогоду. Грейнджер вырос, а предпочтения у него нисколько не изменились. Вот и нашёл он себе кота. Всем котам кота. Такого, что и армии своей не нужно. Подстать себе. Кот этот даже успел пригреться у него в доме, предварительно раздав демонам в Бездне поручений и расписав им план действий на месяц вперёд. Так, на всякий. Народ ведь его, как ни как, а он, знаете ли, принц порядочный и обязанности свои привык исполнять на совесть. Грейнджер пропускает между пальцев серые волосы, хрустящие от осыпающийся с них пыли и сажи, и почти даже весело думает о том, как удивятся его немногочисленные товарищи, когда узнают, что помимо скрипки и пушек эксперт он ещё и по котам. Большим таким, способным дотла сжечь их родной город, котам.