30.
8 мая 2024 г., 20:46
— Господин Хан! Господин Хан! – журналистка бежала за парнем по пятам, а за ней оператор. Он хотел бы поскорей скрыться от камер и лишних глаз в кабинете менеджера или в столовой за завтраком, состоящим из булочки с маком и горячим сладким чаем. — Хан Джисон, постойте!
Хан обернулся резко и быстро, показывая своим видом, что не горит желанием отвечать на вопросы. Миловидная девушка чуть не врезалась носом в его широкую грудь, скрытую за белым полосатым лонгсливом. Она была гораздо ниже парня.
— Джисон, извините, – извинялась она, потупив глаза под ноги и сделав шаг назад, на приемлемое расстояние, – хотела задать всего один единственный вопрос!
— Ну, – по-своему нагло вскинул брови белковидный парниша и, сложив руки на груди, уставился на русую девушку(на вид лет двадцати пяти, не меньше), – я жду, не тяните моё время. Оно не резиновое.
Последнюю фразу он раздражённо процедил сквозь зубы.
— Эм.. Что вы можете ответить на весь тот поток информации, хейта и суждений, который свалился на вас и вашего парня, Ли Минхо. И является ли он вашим парнем? Или это просто «слишком тесные дружеские» отношения, которые связывают вас ещё со старшей школы, что-то типо братства? – тараторила она, всматриваясь в лицо Джисона, пытаясь увидеть в его выражении хоть каплю каких-то изменений, эмоций. Но безуспешно. Выражение его лица было неизменным, таким же наглым и самоуверенным.
Почему? Он был готов. Всё утро его мысли были забиты тем, как себя вести в обществе, что говорить, на что отвечать, а на что нет. Парень понимал, что его никто в этой ситуации не спасёт, даже Сынмин. Перебрав всевозможные вопросы, которые могут быть заданы ему от журналистов и коллег, он нашёл к каждому ответ, прорепетировал. Нужно ведь отвечать уверенно и невозмутимо, так, чтобы все поверили и отстали от него и в конце концов от Минхо.
Горечь после вчерашнего вечера залегла глубоко в душе, как тот острый осколок, которым Минхо замахнулся на Джисона. Впервые, Хану ничего не снилось, только тьма и плач, его и Хо, страшный, пугающий. Джи пытался поставить себя на место Ли, пытался понять его, оправдать любимого. Он искренне считал, что Хо не хотел, это просто эмоции, которые он так долго держал в себе и боялся открыть. Но какова была причина?
А причина была очевидна, она горела синим пламенем. Хан Джисон. Парень, который отверг, предал Минхо однажды. И как говорил постоянно Хёнджин: «Что было однажды, то будет и дважды». Да, Минхо боялся за себя, не хотел вновь чувствовать себя разбитым, хотя сам себя подвёл. Джисон понял это. Но в данный момент он был в тупике. Что же делать дальше?
— Господин Хан..? – повторила девушка и слегка улыбнулась, она вывела парня из раздумий.
«Что же ответить? Думай, думай, думай!» — пытаясь понять как правильно выкрутиться, думал Хан, а потом, хитро улыбнулся, — «А чего тут думать-то? Да пошло оно к чёрту всё!»
— Вам не нужно повторять мне еще раз. Я игнорировал вас и не слушал. Убедительная просьба, не совать свой нос в личные дела людей, если не хотите, чтобы вам его оторвали! – Хан улыбнулся, развернулся и пошёл в здание, оставив бедную журналистку ни с чем. – Всего вам доброго, госпожа! – крикнул он на последок и помахал рукой.
В какой момент он почувствовал себя таким уверенным? А впрочем, неважно. Ему это безумно нравилось! Как говорится(да, у меня так говорится), новый день – новый Хан Джисон.
Ошарашенная журналистка поспешно удалилась вместе с оператором. Что она сейчас чувствовала? Горечь? Обиду? Гнев? Наплевать. Особенно тому, к кому она обращалась.
Весь оставшийся день Хан провёл в одиночестве, как и в принципе всю неделю. Он попросил Кима, чтобы тот предупредил всех о том, что Хана беспокоить нельзя, вопросы не задавать и помощь не предлагать. Сам справится.
Да и самого Минхо не было видно на горизонте всю неделю. Кто-то говорил, что он взял больничный, а кто-то говорил, что Хо, наоборот, на работе, просто не показывается коллегам. Честно, это немного насторожило Джисона, что и проверить он решил воскресным(вновь воскресным) вечером.
