секс и доклады

Кира кусает губы и тянет с себя чёртово чёрное платье. Перед ней экран ноутбука, где она видит себя, одетую очень уж откровенно. Она ведёт пальцами по груди, скрытой алым кружевом, и кусает тонкие губы, покручивая пирсинг. Специально приподнимается и опускается на коленях, тяжело дышит и делает вид, будто возбуждена. Слышит донаты и прогибается в спине сильнее, издаёт хриплые стоны, хотя в голове мысли лишь о покупках. Медведева стягивает кружево и откладывает его в сторону, оставаясь в красивых кружевных трусах, которые никогда не носит в обычное время. Кира опускается на живот и выпячивает задницу, читая комментарии. Сальные, противные, местами абсурдные. Но она видит один нормальный, видит ник «Sonne» и смеётся: — Сонне или Зонне? Облизывает розовые губы и ёрзает, издавая всхлип. Она умеет имитировать, умеет делать вид, будто с ума сходит от возбуждения. Медведева скулит и получает новый донат в размере пятнадцати тысяч, а также короткое: «перестань играть. кончи». Кира смеётся и ладонью скользит к промежности. Забирается под ткань белья и начинает гладить клитор, постанывая и прогибаясь в спине. Маска на лице мешает, но плевать. Медведева жмурится и вгоняет в себя пальцы, когда чувствует обильную влагу: — Ах-х… Ей правда приятно. От денег, наверное, по большей части. Она вбивается в себя сразу быстро, вводит третий палец и пытается показать себя во всей красе, чтобы заплатили больше. Деньги приходят, и от одних мыслей о том, что она нравится людям, тело дрожит. Кира стонет и стонет, сжимает небольшую грудь в ладони, ёрзает, пытаясь насадиться сильнее. Пара минут — и тело сотрясается в пике наслаждения. Медведева почти падает на кровать и сдувает светлые пряди с прикрытого лица, смотрит на восторженные комментарии, но ищет только один, от Sonne. И находит: «Умница».

***

— Да я на квартиру собираю. Устала по съёмным бегать. Медведева вздыхает и подкладывает руки под голову. Смотрит на Машу Романову, что сидит рядом и наносит на губы розовый блеск, даже на расстоянии пахнущий персиком. Та говорит: — Понимаю… А мне жрать нечего и учиться не получится без денег. Чувствую себя актрисой, устала делать вид, будто кончаю. Мечтаю найти одного фаната и всё, жить в шоколаде типа. Медведева смеётся: — Серьёзно? Мах, у тебя розовые очки, не считаешь? Романова закатывает глаза: — Не считаю. Такое бывает! Вилка вон нашла свою Захарову. Та её обеспечивает, и всё круто-классно! Кира фыркает: — Это особенная ситуация, они больные. Маша улыбается. Она поправляет светлые волосы и футболку. В обычное время они обе одеваются абсолютно обычно и не носят платья. Кто может подумать, что ночами Романова и Медведева раздеваются перед камерой?

***

— Светозаврик, как дела? Маша подсаживается к своей подруге, что сидит на диванчике в кафе. Та отвечает с улыбкой: — Да пойдё-ё-т… А у тебя как? Романова жмёт плечами и заказывает себе пирожное с коктейлем: — Пойдёт. Работаю, учусь… Бросить хочу, да маму разочаровывать страшно. Она же у меня чувствительная… Токарова цокает: — А ты нет? Мага, думай о себе в первую очередь, лады? Романова глубоко вздыхает и отводит взгляд. Умом она понимает, что Света права, но… Чёрт, она же любит маму, что бы та с ней ни делала. Как она может не пытаться ей угодить? Всегда так было. — Ладно… Светозаврик, не хочешь съехаться? Так дешевле. Токарова смотрит на неё, облизывает губы и кивает: — Да, давай съедемся. Я, типа, не против. Денег больше свободных будет. Да и Новый год скоро, отметим вместе, хочешь? Маша улыбается и кивает, облизывая пухлые губы, которые Света мечтает однажды поцеловать: — Хочу.

***

— Андрющенко, мне плевать на это задание, я ничего делать не буду, ок? Медведева смотрит на Лизу, которая снова одета как мальчик-геймер, который по двадцать часов в день играет в доту. Чёрные очки, растрёпанные волосы… — Это наше задание. Мы обе должны его делать, Медведева. Я не буду делать твою часть за себя. Ты пишешь приложение, содержание и список используемой литературы, а также ищешь её, а я делаю всё остальное. Нелогично? Она поправляет очки, вызывая у Киры небольшое раздражение. Разве она не сказала по-нормальному, что ничего делать не будет? — Да мне похуй. Кисуль, отъебись. У меня, типа, работа, ясно? Мне не до докладов по доисторическим алкоголикам. Индиго фыркает и длинные бледные пальцы сжимают синюю ручку. Она говорит уверенно: — После университета будешь ко мне ходить, ладно? Я недалеко живу. Кира уже устала спорить. Она шумно вздыхает, молчит пару минут, а затем кивает: — Ладно. Но сегодня и завтра я не могу, я работаю. Индиго больше не смотрит на неё. Говорит сухо: — Удачи на работе.

***

Романова облизывает пухлые губы, накрашенные красной помадой и пальцами скользит по твёрдым соскам. Света ушла в магазин, и у Маши есть часа два на то, чтобы поработать. — Мне следует порадовать вас, м-м-м? Она томно вздыхает и садится, разводит широко ноги и оттягивает бельё в сторону. Жужжащим вибратором-пулей касается клитора и громко стонет: — Ах-х… Да-а… Маша специально выгибается, жмурится и ёрзает, то разводя бедра, то сводя. Она скулит и крутит между пальцами соски, пока смазка сильно течёт. Всё-таки вибраторы Романова любит. Маша садится и смотрит в экран, где куча комментариев. Она видит кучу, где просят войти в себя пальцами и кивает. Сев обратно, Романова всхлипывает и, одной рукой держа вибратор, второй входит в себя, пальцами растягивая узкие стеночки. Маша громко стонет и скулит, слышит хлюпанье и помнит, как в первый такой раз смущалась, но сейчас всё в порядке. Она вбивается в своё тело и краем уха слышит, что дверь в квартиру начинает открываться. Романова шепчет: — Я… Я… Ребят, простите, стрим продолжу в следующий раз! Она выключает ноут и не успевает даже пальцы из себя вытащить. В комнату входит Света и замирает. Токарова облизывает губы, смотрит на обнажённое тело, на отодвинутое в сторону бельё… — Свет… Свет, прости… Романова сводит дрожащие ноги, пытается оправдаться и вытереть мокрую руку, как вдруг на неё сверху опускается Токарова и широко разводит ноги. Рвёт тонкое кружево, шепчет: — Я давно хотела. С нашего первого поцелуя по пьяни. Ты же не против? Маша, красная и возбуждённая, сглатывает, но кивает: — Не против. И почти кричит, когда язык касается промежности. Он обводит мокрый клитор, двигается быстро-быстро, толкается внутрь… Романова кончает спустя пару минут, сжимая светлые пряди подруги. Дышит шумно, пока на её бёдрах оставляют ласковые поцелуи и лёгкие укусы. Спрашивает: — Ты, типа… Думала об этом? Света поднимается и нежно целует в щёку: — Да. Каждый раз, когда дрочила и видела твои интимки. Маг, харе там работать, ладно? В рестик со мной пойдёшь… И уник бросай. Романова вздыхает, пару минут молчит, но выдаёт в итоге: — Давай попробуем. Но я ничего не обещаю.

***

— Ты не тот шрифт выбрала и размер, Кир. Лиза недовольно цокает и стирает всё то, что написала Медведева. Та рычит: — Да иди ты нахуй! Сама делай, чё тебе не нравится? Андрющенко говорит спокойно: — Красиво должно быть, по правилам. А не кое-как. Кира щурится и достаёт телефон. Она ложится на кровать на живот: — Я больше ничего делать не буду. Мне похуй. Я работаю, мне эта хуйня не нужна. Лиза смеётся и внезапно говорит: — На татуировки работаешь? На ту, что на ягодице, тоже заработала сама? Медведева дёргается, огромными глазами смотрит на Индиго и хрипло спрашивает: — Откуда ты?.. Бля, да не… Индиго даже не краснеет. Она кивает: — Я знаю про твой канал. И я смотрела все трансляции. Не понимаю только, почему в реальной жизни ты такая грубая, если на видео мягкая и податливая. Кира краснеет сильно и резко садится. Она рычит, защищаясь: — Попробуй кому сказать, блять! Только попробуй, поняла?! Я тебя ёбну! Индиго снимает очки и подходит к Медведевой. Облизывает тонкие губы и пальцами скользит по розовой щеке: — Не ёбнешь. Я тебя обеспечиваю. Да и говорить никому не собираюсь… Только хочу, чтобы ты перестала заниматься вебкамом и делала всё только для меня. Кира хочет ударить, хочет агрессировать, но в итоге выдыхает и стягивает с себя футболку, оказываясь с голой грудью: — Ладно. Десять тысяч. И тянет вниз штаны с бельём, вставая на колени и держась за спинку дорогой кровати. Она не видит, как горят глаза Индиго. Не видит в них давней влюблённости.

***

Романова сонно смотрит в кружку с кофе и растерянно жуёт овсяное печенье. Кира, которая сидит перед ней, вздыхает: — Теперь я трахаюсь с ботанкой. Пиздец. Но, вообще-то… Она охуенно трахает. Делает то, что мне нужно. Наверное, я даже влюбляюсь, хотя она меня бесит тем, что она чистоплотная и очень любит, чтобы всё было идеально. Маша смеётся и кивает. На её шее куча засосов и укусов. Романова шепчет: — У меня со Светкой также. Я в ахуе от того, что мы с ней сошлись. Но типа уже два месяца прошло, я работаю в рестике и счастлива. Медведева кивает, после чего стонет: — Бля-я… Потому что она видит Лизу, одетую в чёрную рубашку и с привычными очками. Андрющенко подходит к ним и, улыбаясь, тянет Киру к себе, крепко обнимая за талию. Здоровается: — Привет. Ты Маша, да? А я Лиза. У нас с Кирой дела сейчас, ты будешь не против, если мы тебя оставим? Романова ухмыляется: — Привет, да. Конечно, я не против, идите. У меня тоже дела. Уже в машине Лизы Медведева хрипло стонет, послушно раздвигая ноги: — Ты такая сучка… А что за дела-то? Андрющенко, которая только что протёрла пальцы, толкается ими внутрь горячего тела и отвечает с улыбкой: — Доклад.