Среди кладбищенской тишины, играла скрипка

Со смерти Антона прошли месяцы. Из всех пропавших, живыми найти удалось лишь Катю и Игоря (Бяшу). Но Игорь, несмотря на свой юный возраст, посидел, и заикался, а Катя первые пару дней вовсе молчала, полностью отказываясь говорить даже с родной матерью. Теперь, они оба боялись чëрного гаража, и тряслись с любого его упоминания. Досконально, что случилось с остальными детьми, не известно. Говорят маньяк утащил, говорят что дети словно сговорились и сами убежали от родителей. Подальше от деревни, хотели перебраться в город, найти приключений. Но правду знал лишь Антон. Они стали кормом для них. Для тех, кто скрывались за маской зверей, за маской детской невинности, кто казались простыми детьми, но на деле они были монстрами из самых страшных кошмаров детей со всего мира. Но правда, ушла вместе с ним в могилу. *** Они были знакомы не так давно. Всего лишь пара недель. Они толком друг друга не знали. Но по уши влюбились. Даже поделили первый поцелуй. Первый и последний. Она скрипач, а он художник. Он с белыми волосами, а она с чëрными. У неë был глаз-алмаз, а он был близорукий. Он был жертвой, а она защитником. Он любил музыку потяжелее, а она была за классику. Он был с большого города, а она родом из деревни. Она сирота, а он с родителями и младшей сестрой. Она больше домосед, а он всегда где-то шастает. Такие разные, но так похожи. Связывало их одно - любовь. Чистая и невинная. Словно вода из лесного ручья, где нет ни машин, ни заводов. *** Рому, Полина и до этого не особо любила. Но после того что произошло между ним и Антоном, она его возненавидела. В первые дни, она приходила к нему на могилу. Девочка плакала у его надгробия, и могла часами сидеть там, даже в самые холодные, и пробирающие до дрожи метели. Юная скрипачка выплакала все глаза. В школу она стала посещать реже, скрипку чуть не выбросила, даже отбросила мечты о большом городе. Даже родной дед не смог еë "вразумить". Хотя, почти не пытался. Он словно никогда не любил, не ощущал трепетное чувство в груди. И не чувствовал огромную боль от утраты. *** На улице уже темнело. В пушистых облаках зрел снег, который принëс бы с собой метель, ветер играл с листьями на деревьях, хрустел под ногами снег, лаяли дворовые псы, шумя железными цепями, звенела в домах посуда, блестел в свете фонаря футляр от скрипки. Она знала куда шла, и зачем. Школу, где был учитель, она уже давно прошла. Занятия давно закончились. Казалось, скрипка будет лежать где то на столе, пока Полина занята другими делами. Но не сегодня. Она прошла через арку, и начала глазами искать нужную могилу. Наконец, найдя надобное ей надгробие, она расстегнула футляр, достав смычок и инструмент, и встала напротив фотографии своего мучительно погибшего ровесника. Стих ветер, тучи перестали казаться такими давящими и сжимающими, словно дверца от золотой клетки державшая всю жизнь в заточении приоткрылась. — Фа диез минор. Роберт Шуман. — процедила она, тихо, со вздохом, становясь в позу. Смычок заскользил по струнам, изящные пальцы то прыгали с одной струны на другую, вставая во всевозможные позиции, то вовсе висели в воздухе, когда струна была открытой. Мир замер, затаив дыхание, вслушиваясь в игру Полины. Словно больше Полины, еë игры, и кладбища, ничего не осталось. Прозвучала финальная нота, Полина опустила скрипку, и поклонилась перед могилой. Где-то далеко, где-то на границе еë восприятия, раздался до боли знакомый мальчишкин голос: — Браво! Браво!! — послышалось как хозяин голоса, словно скачет по снегу, вызывая скрипучий хруст, попутно хлопая в ладоши. Даже призракам нравится музыка.