там, где не дует ветер

Луна отбрасывала свою тень на то место, где в мирной тишине стоял Промышленный комплекс. Ким Докча наблюдал, как лунный свет отражался от его обнажённой Нерушимой Веры, когда он направлял её к звёздам, в то время как отдалённый комплекс становился больше по мере того, как он подлетал ближе. В конце концов, Ким Докча быстро взмахнул крыльями и приземлился вертикально на крышу одного из зданий комплекса. Только когда его ноги мягко коснулись бетона, он вздохнул с облегчением. Он стал намного лучше летать с тех пор, как смог разблокировать свою [Трансформацию Короля демонов], используя ночную тишину, чтобы тайно практиковаться в полётах. Однако в последнее время Ким Докча чувствовал себя немного ошеломлённым. Он никогда бы не признался, что врезался в дерево, когда на мгновение отвлекся мыслями о "TWSA" во время сегодняшней тренировки. К счастью, канал был закрыт в этот поздний час, так что ему не пришлось терпеть насмешки созвездий. Особенно от королей демонов, архангелов или некоего наблюдающего дракона, у которых самих есть крылья. Однако одним из источников насмешек, от которых он, похоже, не мог избавиться, была Четвёртая стена, которая хихикала у него в голове, говоря, [Ким Док ча - это то , о чём ты говоришь с этим профессиональным тегом] Ким Докча немедленно проклял Четвёртую стену в своей голове – кто бы мог быть одержим таким сварливым ублюдком, как Ю Джунхёк? Ким Докча был отвлечен своими мыслями, ведущими к 999-му раунду регрессии, как он часто делал (в исследовательских целях), в частности, ко всем тем главам, в которых описывается, как Ю Джунхёк справляется со своей постоянной инвалидностью в завете внешнего мира. В конце концов, получение совершенно новой конечности должно было привести к дезориентации в том же духе, в каком, вероятно, чувствовала бы себя потеря части тела. Будь то потерянная нога, рука или глаз, или обретённые крылья. Кажется, человеческое тело всегда способно в определённой степени адаптироваться, что делает его ночные тренировки не слишком сложными для привыкания, когда он действительно сосредоточен на задаче. К сожалению, это была не одна из таких ночей. Ким Докча, снова отвлекшись на свои мысли, забыл деактивировать Трансформацию Короля Демонов и, казалось, подсознательно сложил их на месте, когда шёл к двери на крышу, соединяющей лестничный пролёт. На этот раз его мысли были заняты беспокойством о том, достаточно ли спят дети. Одно дело, когда взрослые немного недосыпали, но Шин Юсон и Ли Гильён всё ещё росли, смогут ли зелья для восстановления маны и энергии действительно восполнить их недостаток сна? Беспокоясь об этом, спускаясь по лестнице, Ким Докча не заметил, как кончики перьев его сложенных крыльев слегка опустились за ним. Ноги сами понесли его на кухню, сам того не осознавая. Только когда он открыл дверцу холодильника, он немного вышел из оцепенения, чтобы проанализировать все доступные продукты, которые он мог съесть, и только сейчас заметил, насколько он на самом деле голоден. Он порылся в холодильнике, напевая при удовлетворительном виде того, что там полно еды, к чему он не привык до появления сценариев. Ким Докча решила съесть немного рисового пудинга с половинкой авокадо, которое кто-то оставил запечатанным в пакет на молнии, и поморщилась при виде пластикового контейнера с помидорами черри. Он чуть не потерял аппетит, просто взглянув на них, быстро захлопнул дверцу холодильника с пудингом и зиплоком в руке. Он начал пятиться и уже собирался развернуться, когда— “Что ты делаешь”. Ким Докча испуганно подпрыгнул и быстро развернулся на каблуках назад, только для того, чтобы быть благословлённым торжественным видом человека, хмуро смотрящего на него сверху вниз, как будто он сделал что-то ужасно неправильное. “Ах, Ю Джунхёк. Тебе следовало бы объявить о себе, прежде чем подкрадываться к кому-то вот так, моё сердце чуть не остановилось!” Ю Джунхёк нахмурился ещё сильнее от слов Ким Докча. Как это часто бывало. Высокий мужчина предпочел повториться вместо того, чтобы ответить читателю: “Что ты делаешь”. Честно говоря, Ким Докча подумал, кем этот ублюдок себя возомнил, задавая вопросы так, словно это требования? “На что похоже, что я занимаюсь Джунхёк-а? С каких это пор быть голодным стало преступлением, и вообще ...” Ким Докча быстро взглянул вверх и вниз на Ю Джунхёка: “А что ты делаешь, разгуливая без рубашки?” Ю Джунхёк, если бы это было вообще возможно, казалось, выглядел ещё более раздражённым из-за Ким Докча: “Я тренировался”. Конечно, этот перфекционист тренировался бы даже в эти безбожные часы. Ю Джунхёк вздохнул, прежде чем, наконец, развить свой псевдовопрос, заданный ранее: “Но, почему у тебя расправлены крылья?” Ким Докча посмотрел на него в замешательстве: “Что ты— о". Повернув голову в сторону, он мельком увидел тёмное оперение: “Хм, должно быть, я действительно не в себе”. Когда он сказал это, его крылья немного расправились. Ким Докча мог неохотно признаться, хотя бы самому себе, что у него была плохая привычка позволять своему чрезмерно активному воображению брать верх или чрезмерные размышления временами отрывали его от реального мира, но даже это было уже чересчур. В конце концов, может быть, ему стоит беспокоиться о недостатке сна вместе с детьми… Он начал деактивировать свою трансформацию Короля Демонов, так что его рога и крылья начали убираться обратно в тело, где находилась суть его историй, наполнявших его демонической энергией. Но затем Ю Джунхёк внезапно схватил его за то место, где косточки его крыльев начали изгибаться. “А? Джунхёк-а, что ты делаешь?” Ким Докча внезапно начал немного нервничать, неужели он сделал, что могло бы как-то расстроить этого парня во время этого короткого разговора? “Твои крылья отвратительны, сначала почисти их”. Ким Докча поморщился от его комментария, прежде чем снова взглянуть на свои крылья, чтобы оценить их чистоту и ... вау, Ю Джунхёк не преувеличивал. За все свои ночные полёты Ким Докча ни разу не удосужился осмотреть свои крылья, в конце концов, всё, что ему было от них нужно, - это полёт. Однако теперь, когда он присмотрелся как следует, он увидел, что они были перепачканы засохшей кровью, грязью и пылью, и не смог подавить гримасу, которая отразила гримасу Ю Джунхёка. “Это моя ошибка, я ... э-э ... не заметил”. Чёрт возьми, насколько неосведомлённым о своём внешнем виде был Ким Докча в последнее время – он действительно настолько недосыпает? Ким Докча также был удивлён тем, что Ю Джунхёк, будучи помешанным на чистоте, был готов даже прикоснуться к его крыльям. “У тебя есть какие-нибудь идеи о том, как я должен их почистить?” Ю Джунхёк некоторое время напряжённо смотрел на одну из своих рук, которая всё ещё сжимала крыло Ким Докчс, прежде чем, по-видимому, принять решение о чём-то, если его подёргивание левой брови было поводом для беспокойства. Не говоря ни слова, Ю Джунхёк отпустил крыло и открыл ближайший ящик стола, полный столовых приборов. Он выжидающе посмотрел на Ким Докча, приподняв бровь. Ким Докча был немного сбит с толку, но решил изо всех сил соглашаться с этим трудным человеком, если Ю Джунхёк не хотел высказывать что-то вслух, тогда он не стал бы слишком сильно заставлять его говорить, даже если бы он понятия не имел, какое отношение это имеет к чистке крыльев. Ким Докча решил взять ложку, так как он всё ещё был голоден и всё это время держал в руке пудинг, а также пакет на молнии с авокадо. Очевидно, он принял правильное решение, потому что лицо Ю Джунхёка немного разгладилось после того, как он закрыл ящик стола, а Ким Докча расслабился. Только для того, чтобы Ю Джунхёк с нечеловеческой скоростью протянул руку, схватил Ким Докча за руку и потащил его прочь из кухни ещё грубее, чем если бы он схватил его за крыло. “Эй, что...” Сколько бы Ким Докча ни жаловался, казалось, что у Ю Джунхёка избирательный слух, потому что все его жалобы оставались без внимания. В конце концов Ким Докча перестал сопротивляться, драматично вздохнув, чтобы дать понять Ю Джунхёку, что он с величайшей неохотой расслабил свои мышцы, чтобы Ю Джунхёк мог легко тащить и толкать его по коридорам комплекса. Он также не хотел случайно разбудить кого-либо из участников, устроив переполох, когда заметил, что они с Ю Джунхёком проходили мимо двери Чон Хивон. В конце концов они добрались до двери спальни Ю Джунхёка, что только усилило замешательство читателя, но на этот раз он промолчал. Ю Джунхёк, очевидно, не хотел объясняться, поэтому он молча открыл дверь, прежде чем втолкнуть Кима внутрь и последовать за ним, чтобы пинком захлопнуть дверь. После того, как Ким Докча споткнулся, пытаясь встать на ноги, чтобы не столкнуться с плантом на кровати Ю Джунхёка, Ким Докча обернулся, чтобы посмотреть прямо на грубого ублюдка: “Ты можешь перестать быть грубым? Это ранит мои чувства ”. Ю Джунхёк взглянул на него, изображающего то, что, без сомнения, должно было быть грустным выражением лица, со слегка нахмуренными бровями и опущенными глазами, но смог разглядеть слегка приподнятый изгиб губ. Взгляд Ю Джунхёка быстро соскользнул с Докча после того, как он заметил это, направляясь к двери своей ванной, не без того, чтобы сказать хитрецу: “Заткнись”. Хитрец, о котором шла речь, закатил глаза, забыв о маске, чтобы следовать за Ю Джунхёком: “У вас здесь есть какое-нибудь средство, которое может помочь от стойких пятен? Кровь, вероятно, будет труднее всего вывести ”. Ким Докча остановил себя, прежде чем смог закончить это предложение словами: ‘и ты смыл много пятен крови, так что у тебя должно быть что-то для этого", когда встретился взглядом с Ю Джунхёком. “Нет”. Это всё, что сказала антисоциальная солнечная-рыба, прежде чем приказать Ким Докча ещё немного покушать. “Иди ешь свою еду и возвращайся сюда, когда закончишь”. Ким Докча почувствовал, что Ю Джунхёк собирается вытолкать его из ванной, поэтому поспешно вышел, прежде чем этому грубияну представился шанс. Ю Джунхёк всё ещё упрямо захлопывал дверь прямо перед его носом, всего на пару сантиметров не доходя до носа Докча, и поэтому он вздохнул, смиряясь со своей судьбой. Теперь, когда он был вдали от человека, который умудрялся сохранять такое властное присутствие, несмотря на то, что большую часть времени говорил невербально, Ким Докча на мгновение задумался, что ему не следует перетаскивать ничего из того, что было у него на крыльях, на мебель Ю Джунхёка, когда он передвигался, но всё равно заметил, насколько пуста комната. Тем не менее, он мудро деактивировал [Трансформацию Короля демонов] на то время, пока не сможет почистить их должным образом. После этого он продолжил свои попытки изучить комнату Ю Джунхёка. Хотя это была, мягко говоря, короткая попытка, в спальне Ю Джунхёка были только кровать, тумбочка и убранный стол. Заглянув внутрь шкафа со сломанной ручкой, он впустил тусклый свет в комнату и смог разглядеть кучу вешалок, на которых ничего не было, за исключением удручающего вида единственного запасного пальто, собирающего пыль. В каком-то смысле это имеет смысл, подумал Ким Докча, Ю Джунхёк не был тем человеком, который мог бы когда-либо где-то обосноваться. Будь то физически или морально, этот человек всегда был начеку при любой надвигающейся опасности или беспрецедентной ситуации. Если бы Ким Докча должен был подвести итог, он бы сказал, что у него менталитет типа "В гробу отдохну", но даже тогда это длилось бы всего мгновение, пока он не откроет глаза в знакомом метро и ему не придётся начинать всё сначала. Это то, чем он восхищался в регрессоре, когда подростком читал "TWSA", и хотя это остаётся таковым даже в его зрелые годы, личное знакомство с этим человеком заставило его осознать важность разделения сейчас и тогда. Хотя, если бы он сказал это человеку в лицо, он был бы лицемером, поскольку сам он не часто продаётся обыденности нормальной жизни — его недосыпание является доказательством этого. На самом деле, с самого детства у Кима развилось своего рода беспокойство, которое нависало над ним, как зонтик, за который отчаянно цепляются, спасаясь от бушующего ветра и проливного дождя во время шторма, который не прекращался. На протяжении многих лет это беспокойство вылилось в постоянный поток мыслей о том, что он никогда не поступал правильно или даже просто не заслуживал получать удовольствие от жизни и иметь то, чего хотел. Вот почему он мог понять. Несмотря на то, что у Ю Чжунхюка, скорее всего, было свободное время в течение тех трёх лет, когда отсутствовал Ким Докча, и что всё это время в комплексе эта комната принадлежала ему, что использовалась только одна вешалка для одежды, забытая в шкафу, который, несомненно, никогда не открывался. Подушки были идеально взбиты, а простыни аккуратно застеленны и заправлены по углам, как на заснеженном поле без следов ног. Он мог понять, почему Ю Джунхёк всё ещё тренировался в эти безбожные часы, потому что на самом деле, разве он не делал то же самое со своей лётной практикой? Вздохнув, он плюхнулся на пол, выбрав угол комнаты, по которому, как он сомневался, Ю Джунхёк не часто ходил в ботинках. И, наконец, принялся за рисовый пудинг и половинку авокадо, которые ненадёжно балансировали на его скрещенных бёдрах. Ким Докча молча поблагодарила того, кто съел вторую половинку авокадо, за то, что он посолил недоеденную часть, оставшуюся в холодильнике. Это заставило его заподозрить, что, кто бы это ни был, он планировал в конце концов съесть авокадо целиком, но ладно. Пока это не Хан Суён, это не будет иметь большого значения. Он оставил кожуру авокадо, контейнер для пудинга и ложку на столе Ю Джунхёка. Во всём виноват этот ублюдок, который притащил его сюда, вместо того чтобы дать ему спокойно поесть, когда он вернулся на кухню. Ким Докча направился обратно в ванную Ю Джунхёка, чувствуя себя несколько посвежевшим и более бодрым. Приложив немного силы, он открыл дверь, которую ранее захлопнула некая солнечная-рыба. Осмотрев маленькую ванную комнату, было нетрудно заметить недавние изменения. На раковине было разбросано несколько бутылок без опознавательных знаков, наполненных прозрачной жидкостью, и полотенце, лениво перекинутое через плечо Ю Джунхёка. Регрессор, который, казалось, сосредоточенно и медленно выливал содержимое одной из бутылок на кисточку из чёрного дерева с мягкой щетиной, остановился, чтобы посмотреть на вошедшего мужчину. Он поставил бутылку на стол, чтобы передать Ким Докча полотенце. Ким нерешительно взял его и спросил: “Ты готовиш какой-то химический раствор от пятен?” Ю Джунхёк молча кивнул и коротко ответил: “Перекись водорода, спирт для растирания и нашатырный спирт... Сядь”. Ха? О чём он говорит? Ким Докча сказал то же самое вслух: “Что ты имеешь в виду? Где сесть?” Ю Джунхёк смерил его взглядом с невозмутимым выражением лица, прежде чем его глаза демонстративно переместились на край ванны, а затем вернулись к наливанию раствора на щётку. Ким Докча сделал паузу, чтобы всё обдумать, и внезапно почувствовал легкую панику от своего нового осознания: “Ах, подожди минутку, я думаю, произошло недопонимание. Я не просил тебя помогать мне с купанием. Я могу разобраться с этим сам, но спасибо, что дал мне эти химикаты для использования ”. Ким Докча медленно потянулся рукой к бутылкам, всё ещё стоящим на раковине, чтобы схватить их и убежать, пока Ю Джунхёк быстро не отложил в сторону щетку с бутылку, которые держал в руках, и снова не схватил Ким Докча за руку. “Ты никогда не дел этого раньше, и тебе будет трудно дотянуться до всех мест на твоих крыльях с твоей позицией, ты, скорее всего, в конечном итоге поранишся. Это будет помехой, если ты не сможешь должным образом использовать их в бою. ” Ю Джунхёк нахмурился, глядя на читателя с тем выражением лица, которое он часто делал, как будто отчитывал его за то, что он дышит не так или моргает неправильно. Ким Докча остановился, чтобы обдумать все свои варианты. Во-первых, он мог продолжать спорить с Ю Джунхёком, что, конечно же, он был бы осторожен и не поранил себя, хотя это, скорее всего, это было бы ложью. Он вспомнил, как Шин Юсон однажды сказал ему, что птичьи перья чрезвычайно легко повредить, если их не расчёсывать в направлении зазубрин на стержне пера. Он решил, что структура крыльев короля демонов не может настолько отличаться, так что ему, безусловно, будет трудно одному. Во-вторых, он мог бы попытаться убежать, если бы активировал [Путь ветра], но в этот момент он был слишком уставшим и израненным (после того, как врезался в дерево ранее той же ночью, хотя и не так, чтобы он это сказал). Он также подозревал, что [Шунпо Красного Феникса] Ю Джунхёка было немного быстрее, чем его [Путь ветра], но это также могло быть просто из-за их разницы в телосложении. Ким Докча глубоко вздохнул, понимая, что на самом деле у него с самого начала не было выбора. Даже если бы он попытался поспорить, Ю Джунхёк был намного упрямее его, так что, если рыба-солнце по какой-то причине зациклился на этой идее, он бы не смягчился, пока спор с ним не доставил бы больше проблем, чем того стоило. “Ким Докча, перестань думать. Я с этим разберусь”. Услышав это, Ким Докча очнулся от своих мыслей и понял, что всё это время смотрел в пол. Взглянув на Ю Джунхёка, он увидел непроницаемое выражение на лице мужчины, и поэтому нерешительно пробормотал: “... Ладно”. Из-за тесноты ванной комнаты Ким Докча пришлось осторожно обойти Ю Джунхёка и устроиться на бортике ванны. Сидя, он отказывался поднимать глаза и продолжал смотреть в пол, как и раньше. Он услышал над собой раздраженное фырканье и решил не думать об этом. Ю Джунхёк заканчивал смешивать растворы, в то время как Ким Докча не отрывал взгляда от пола, всё ещё напрасно обдумывая способы выпутаться из всей этой ситуации. И так, сколько времени прошло вот так? Ю Джунхёк в конце концов нарушил молчание: “Расправь свои крылья”. Прежде чем Ким Докча смог отреагировать, Ю Джунхек опустился на колени так, что его глаза оказались на одном уровне с глазами читателя. Теперь Ким Докча отвёл глаза в сторону, не слишком стараясь скрыть свой дискомфорт. “Ким Докча, я пытаюсь тебе помочь”. [Эксклюзивный навык ‘Четвёртая стена’ слегка дрожит] Ким Докча понимал это, но именно поэтому он с самого начала чувствовал себя так неловко. Было слишком странно полагаться на Ю Джунхёка в чём-то, что казалось таким простым, но требовало высокого уровня доверия. Почему он вообще мирился с Ким Докча? Оглядываясь на Ю Джунхёка, он только усугублял это странное чувство тем нечитаемым выражением лица, с которым ранее смотрел на него. ... Ким Докча решил, что раздувает из мухи слона. Ю Джунхёк уже рассказал ему о своей мотивации, о том, что его повреждённые крылья будут неудобны в бою, и, конечно, поскольку этот ублюдок такой приверженец чистоты, он лично займётся Ким Докча, разгуливающего с отвратительно грязными крыльями. Это непроницаемое выражение лица, вероятно, было просто сочетанием усталости и раздражения, из-за чего у Ю Джунхёка был более мягкий взгляд, чем обычно, со слегка прищуренными глазами и плоской линией рта, которая обычно усмехалась в гневе или раздражении при общении с Докча. [Эксклюзивный навык ‘Четвёртая стена’ стабилизируется] После этого Ким Докча наконец активировал свою [Трансформацию Короля демонов]. Пелена зловещей энергии ненадолго окутала его фигуру, когда с тихим шелестом раскрылись обсидиановые крылья, а два острых, и два коротких чёрных рога выросли у него на макушке, оставив слабое ощущение щекотки, прежде чем его трансформация завершилась. Он некоторое время ничего не говорил из-за своей нервозности, поэтому решил, что должен сказать что-то хотя бы сейчас: “Что ж, тогда моя жизнь в твоих руках, Джунхёк-а ”, - слегка пошутил Ким Докча, пытаясь вернуть свою прежнюю уверенность, “надеюсь, ты действительно знаешь, что делаешь”. Ю Джунхёк невозмутимо посмотрел на него, но ничего не сказал, вместо этого обратив своё внимание на его левое крыло. Ю Джунхёк начинает свою работу по уходу как осторожный танец, тщательно ухаживая за каждым отдельным пёрышком на внешних краях крыла, но кровь и грязь цепко держатся за перья, сопротивляясь нежным взмахам его кисти из чёрного дерева. Это трудоёмкий процесс, поскольку каждое легкое движение пёрышка требует усилий и точности, чтобы убрать пятна, сохраняя при этом всё на месте. Задача, с которой никто другой не смог бы справиться так точно, как Ю Джунхёк, человек, который потратил столетия на оттачивание своей силы и дисциплинированной мышечной памяти, а также двигательных навыков во время длительных регрессий, чтобы стать мастером фехтования. По мере того, как он расчёсывал перья по краям, чтобы убедиться, что каждое из них уложено идеально ровно, он начал прогрессировать, постепенно увеличивая размах крыла. Каждое незначительное движение, совершаемое обдуманно и очень медленно, приводит к тому, что некогда непослушные перья становятся более гладкими, прилизанными и к ним возвращается их великолепие. Ю Джунхёк потерялся в ритме движения тонкой щётки из чёрного дерева взад-вперед, периодически дотягиваясь до раковины, чтобы сполоснуть её и плеснуть на неё ещё немного раствора. Отработанные взмахи были похожи на то, как он орудовал своим чёрным демоническим мечом против ненасытного врага. Тем временем Ким Докча пытался не сойти с ума. Каждое прикосновение кисточки к его крылу заставляло его подавлять сильное желание отпрянуть, он делал всё возможное, чтобы оставаться неподвижным, как камень. Всё было иначе, чем раньше, когда Ю Джунхёк резко схватил его за крыло, чтобы помешать ему отменить свою трансформацию на кухне. В конце концов, Ким Докча был знаком с болью всю свою жизнь, и поэтому было легко блокировать её, особенно с помощью четвёртой стены. Однако сейчас, сидя здесь, в этой тесной ванной, где его крылья едва могли расправиться на всю ширину, а Ю Джунхёк слегка нависал над ним, чтобы дотянуться до крыла, каждое мягкое поглаживание было нежным действием, Ким Докча чувствовал, как слабеют кончики его разума. Он ожидал, что уязвимость, вызванная доверием к Ю Джунхёку, не повредит его крылья, но чего он не учёл, так это интимности успокаивающих прикосновений Ю Джунхёка. После одного более жёсткого рывка за маховое перо, пытаясь вывести особенно стойкое пятно, Ю Джунхёк остановился, чтобы оглянуться на Ким Докча. ‘Это было больно?’ - глаза Ю Джунхёка, казалось, задавали ему безмолвный вопрос. Ким Докча внезапно почувствовал себя ошеломлённым, глядя в глаза Ю Джунхёка и открыто выражая то, что казалось почти беспокойством, поэтому вместо этого он искоса посмотрел на своё собственное крыло: “Джунхёк-а, ты волнуешься?”, Ким Докча грустно ухмыльнулся, всё ещё избегая взгляда мужчины: “Знаешь, я почти ничего не чувствую, ты можешь быть грубее”. Он солгал, надеясь, что Ю Джунхёк не заметит, хотя многие люди говорили ему, что он ужасный лжец ... это никогда не помешало бы ему попытаться. Боковым зрением он увидел, как Ю Джунхёк приподнял одну бровь, что, без сомнения, было подозрением, прежде чем он возобновил читку крыльев. Теперь при соприкосновении с ним возникает более острое, граничащее с болезненностью ощущение, поскольку кисть лучше справляется с въевшимися пятнами. Ким Докча почти вздохнул с облегчением от такого развития событий, казалось, что чем мягче обращался с ним Ю Джунхёк, тем больнее это было. Докча почувствовал, что его разум успокоился, когда он также погрузился в ритмичные движения Ю Джунхёка, который чистил его крылья и время от времени возвращался к раковине, чтобы смыть остатки химического раствора и повторно нанести немного холодной воды. Так продолжалось до тех пор, пока Ю Джунхёк не закончил и левое, и правое крыло, и сколько времени это заняло? “Ну, тогда мы закончили, верно? Огромное спасибо, Джунхёк-а ...”, Ю Джунхёк положил твёрдую руку на плечо Кима, чтобы остановить его от вставания. “Я закончил только переднюю часть твоих крыльев. У тебя такие толстые слои перьев, что чистка задней части крыльев требует отдельного процесса”. Ким Докча замер: “Ах, конечно, но думаю там всё не может быть так плохо, верно?” Ю Джунхёк проигнорировал его и вместо этого переместил руку, которая лежала у него на плече, на колено читателя, прежде чем потянуть его, чтобы раздвинуть ноги Ким Докча. Глаза читателя расширились, но Ю Джунхёк отчитал его: “Это было бы не так сложно, если бы ты раньше позаботился о своих крыльях, Ким Докча”. Затем он встал и полностью перегнулся через Ким Докча, поставив одну ногу прямо между бёдер читателя. “Ублюдок! Ты уже сделал достаточно!” Ю Джунхёк особенно сильно дернул за одно перо, чтобы вернуть Ким Докча, кисточка из черного дерева, окрасилась в тёмно-красный цвет. “Я почти закончил, перестань быть упрямым, Ким Докча”. Назвонный вздохнул, не имея ничего, что можно было бы возразить человеку, с которым он никогда не надеялся соперничать в битве упрямства. Честно говоря, он много вздыхал сегодня вечером, не так ли? Все из-за Ю Джунхёка, одна мысль об этом заставила его снова вздохнуть. ——— Процесс очистки первичных и вторичных областей оперения прошёл намного более гладко, чем до этого. Ю Джунхёк больше привык к движениям, а Ким Докча уже убедил мужчину тереть с более сильным нажимом, потому что это было терпимо. Однако это не рассеяло неприятного чувства, которое испытывал сейчас Ким Докча, сидя в ещё большей близости к Ю Джунхёку, чем раньше. Со своей позиции он мог ясно видеть, как пот выступил на обнажённом торсе Ю Джунхёка, поскольку мужчина решил всё это время не надевать рубашку после тренировки. Сначала Ким Докча проигнорировал это, но теперь, всего в нескольких дюймах от того, чтобы увидеть, как скульптурный пресс Ю Джунхёка изгибался, когда он плавно двигался, это завладело его мыслями. Он мог видеть каждый маленький шрам, забытые басни, отпечатавшиеся на коже, пережитки прошлого, навсегда отмечающие регрессора, который отдавал всё, чтобы двигаться вперёд. Это напомнило Ким Докча, что этот человек, стоящий всего в нескольких дюймах от него, был реальным, он жил реальной жизнью во время своих регрессий, которые довели его до того, что запутанная паутина шрамов, уродующих его живот, стала толщиной с ещё один слой кожи. Он так сильно хотел спросить, откуда у Ю Джунхёка шрам в форме полумесяца на левой стороне рёбер. Откуда у него длинный неровный шрам горизонтально пересекающий нижнюю часть живота, словно застывшая во времени молния, идеально круглый шрам на груди, извилистый шрам, который, подобно реке, спускался к правой части грудной клетки. Когда, где, почему — эти мысли проносились в его голове, как мантра, он не мог удержаться от желания узнать больше, что никогда не упоминалось в "TWSA" как преданному читателю главного героя. Не помогло и то, что мужчина всё ещё блестел от пота, какого чёрта он не принял душ, прежде чем делать всё это? Потребовалось бы всего пару минут, чтобы войти и выйти, пока Ким Докча доедал свою еду в спальне. Затем Ю Джунхёк немного подался вперёд, чтобы дотянуться до небольшого участка перьев прямо там, где кость начинает изгибать крылья вверху, и непреднамеренно нагнулся немного вперёд в маленькое пространство между ног Ким Докча, чтобы дотянуться до него. Ким Докча почувствовал, что его лицо немного вспыхнуло, но решительно держал рот на замке, не желая привлекать внимание к ситуации, в конце концов, Ю Джунхёк был в его личном пространстве просто по необходимости, из-за того, насколько тесной была эта ванная, это не имело большого значения. Ким Докча слегка нахмурился, желая, чтобы его так же, как Ю Джунхёка, не беспокоили социальные нормы. Хотя, вспоминая дерзкие и ужасные манеры Ю Джунхёка, возможно, и нет. Ким Докча обнаружил, что снова немного расслабился от собственных самоутверждений, пока в конце концов не закрыл глаза, поскольку не мог найти, куда смотреть, а жёсткое трение щётки Ю Джунхёка стало приглушённым фоном для мыслей Кима. В своём оцепенении он представлял различные сценарии, в которых Ю Джунхёк получал эти шрамы… в этом был виноват недостаток сна, конечно, Ким Докча никогда бы не стал предаваться подобным мыслям в обычной ситуации. ——— Между двумя мужчинами давно установилось уютное молчание. Казалось, что Ким Докча наконец позволил некоторому своему прежнему напряжению выйти наружу, но это было до такой степени, что он забыл о контроле подсознательных реакций своего тела. Ю Джунхёк начал распределять своё внимание между мытьём и тщательным наблюдением за Ким Докча в этой тишине, обычно не видя, чтобы мужчина вот так терял бдительность. Распределяя своё внимание, Ю Джунхёк не заметил, как сила между каждым его движением начала немного уменьшаться, возвращаясь к более нежным прикосновениям, как раньше. Он наблюдал за тем, как время от времени подергивались пальцы мужчины, и задавался вопросом о причине, пока Ким Докча в конце концов тоже резко не вздрогнул. Ю Джунхёк полностью остановился, более внимательно изучая язык тела читателя, когда глаза мужчины распахнулись так же как и у оленя при свете фар. Именно тогда ему в голову пришла обрывочная мысль, и он решил проверить её. Ю Джунхёк поднёс указательный палец и легонько провёл им по основанию пера, над которым он работал, отчего крылья Ким Докча затрепетали, а он сам на этот раз вздрогнул гораздо сильнее. Рот Ким Докча несколько раз открывался и закрывался, прежде чем окончательно захлопнуться, не в силах придумать правдоподобное оправдание. Комфортная тишина, царившая до этого, стала осязаемой и гнетущей. “... Ты солгал мне”, - Ю Джунхёк невозмутимо уставился на Ким Докча, - “они чувствительны”. Ким Докча был оскорблён: “Э-это не обязательно не правда. Ты просто напугал меня, вот и всё”, - Ким Докча скрестил руки на груди, чтобы скрыть собственное смущение от Ю Джунхёка. “Это так? Что ж, тогда всё должно быть в порядке, раз я предупреждаю тебя заранее. ” Ю Джунхёк не дал Ким Докча возможности заговорить, прежде чем хитро потянуться за спину Ким Докча, чтобы обвести маленькие пуховые перья в той части крыла, которая непосредственно выходила из его спину. “А-а! Ю-Ю Джунхёк, прекрати!” Ким Докча не мог подавить дрожь во всём теле, которая сотрясала его конечности, и румянец, который медленно начал разливаться по его бледным щекам. “Хм”. Это всё, что сказал Ю Джунхёк, прежде чем начал проводить по спине Ким Докча с гораздо большей целеустремленностью, на мгновение отведя кисть в сторону, чтобы провести обеими руками. “Нгх, ах...”, - Ким Докча быстро зажал рот рукой. Он попытался оттолкнуть от себя Ю Джунхёка другой рукой, но не смог собраться с силами, так как ему буквально казалось, что он тает. Видно было по румянцу, который подобно лесному пожару разлился по его бледному лицу. Его конечности внезапно налились тяжестью, и, сам того не желая, рука снова опустилась, чтобы ухватиться за бортик ванны, на котором он всё ещё сидел. Когда Ю Джунхёк полностью наклонился над ним, чтобы слегка помассировать кожу, окружающую многочисленные нервные окончания у основания крыльев, руки Ким Докча оказалось недостаточно, чтобы заглушить постыдные звуки, которые он издавал, несмотря на все его усилия. В этой новой близости, когда нога Ю Джунхёка всё ещё была между его бёдер, всё закончилось тем, что он прижался прямо к другому чувствительному месту Ким Докча посреди всего этого, и он подумал, что никогда ещё не чувствовал себя таким униженным. “Хва... Х-Хватит”. В этот момент он был уверен, что всё его лицо стало вишнёво-красным, а сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. “Интересно. Почему они такие чувствительные? Это такое большое пространство для слабого места перед любыми потенциальными врагами, с которыми ты можешь столкнуться ”. Ю Джунхёк продолжал массировать его спину, даже не пытаясь скрыть самодовольную ухмылку. Мысли Кима были настолько затуманены, что он едва мог понять, что Ю Джунхёк насмехается над ним и небрежно ответил: “Моя терпимость к боли очень высока, это не проблема”, однако Ким Докча собирался закончить фразу, которую он не знал. Он не мог ни о чем особо думать, когда мозолистые руки Ю Джунхёка плавно скользнули вверх и вниз по его спине, прежде чем выдернуть одно из пуховых перьев у него из спины, а затем слегка надавить на то место, откуда было выдернуто перо. Волна жидкого электричества пробежала по всему его телу с такой интенсивностью, какой Ким Докча никогда раньше не испытывал. Однако именно в этот момент Ю Джунхёк резко отступил, казалось, сжалившись над ним, Ким Докча теперь обнимал себя за плечи в жалкой попытке скрыть дрожь, волнами сотрясавшую его тело. Всё было как в тумане, и поэтому Ким Докча быстро заморгал, теперь, когда к нему вернулось зрение, Ким Докча мог видеть, как Ю Джунхёк теперь пристально разглядывал взятое у него перо, как будто наблюдал картину знаменитого художника. “У-ублюдок. Ты что, н-никогда раньше не слышал о личном пространстве?”, - Ким Докча попытался не съёжиться от собственного голоса, который прозвучал гораздо более робко, чем ему бы хотелось. При этих словах Ю Джунхёк, наконец, оглянулся на него, всё ещё раздражающе ухмыляясь. [Эксклюзивный навык ‘Четвёртая стена’ сотрясает] “Ч-чему, чёрт возьми, ты ухмыляешься, идиот? Зачем ты это сделал!?” Ким Докча увидел, что высокомерный мужчина смотрит на него сверху вниз, не отвечая, и усмехнулся, хотя его щёки были ярко-красными. “Вообще-то, к чёрту это”. Ким Докча попытался встать, но Ю Джунхёк подтолкнул его обратно, чтобы он сел на бортик ванны. “Я не закончил. Просто расслабься”. Ю Джунхёк снова склонился над Ким Докча, приняв прежнюю позу. “Я пытался расслабиться, прежде чем ты вытворил то дерьмо!”, несмотря на ругательства, Ю Джунхёк был удивлён, что Ким Докча не попытался снова встать или поднять ещё больший шум. Мужчина успокоился, когда руки Ю Джунхёка снова оказались на нём. С небольшого расстояния между двумя мужчинами Ю Джунхёк видел каждую реакцию и слышал каждый звук, исходящий от читателя, даже приглушенный его сжатыми челюстями, когда он вернул себе щётку из чёрного дерева и легонько потёр спину, где были остальные его пуховые перья. Он не знал почему, но, видя, как Ким Докча отчаянно пытается сохранить своё достоинство, терпя при этом жалкую неудачу, о чём свидетельствует яростный румянец, заливший всю шею сопротивляющегося мужчины, часть Ю Джунхёка почувствовала огромное удовлетворение. Возможно, это ожидаемое развитие событий, учитывая, что Ким Докча всегда насмехался над Ю Джунхёком и контролировал всё, поэтому видеть, как человек превращается в дрожащее месиво под ним… Ю Джунхёк оторвался от своих мыслей, слегка покачав головой, ругая себя за то, что позволил таким неприятным мыслям завладеть его разумом. Он без долгих раздумий выдохнул и возобновил свои легкие поглаживания, не заботясь о том, как его дыхание обдувало раковину левого уха Ким Докча от их близости. Читатель отказался от попыток убедить мужчину остановиться и позволить этому случиться, просто пытался покончить с этим, чтобы он мог убежать в горы и притвориться, что всей этой ночи никогда не было. Даже когда нога Ю Джунхёка снова коснулась его, на этот раз он сидел совершенно неподвижно, уставившись в сторону, сосредоточившись на том, чтобы не ахать всякий раз, когда нога Ю Джунхёка слегка смещалась, а также пытаясь забыть о восхитительном давлении толстых рук фехтовальщика и тонкой щетины кисти из чёрного дерева. Ким Докча подумал, что если Ю Джунхёк был таким равнодушным, то в эту игру могли бы играть двое, ха! Он вёл себя настолько невозмутимо, что Ю Джунхёк решил бы, что его бушующий румянец, который только начал спадать, был просто от перегрева в набитой битком ванной (очевидно, потому что что ещё это могло быть?). Эта мысль показалась неубедительной даже ему самому, но он не мог просто позволить этому ублюдку делать всё, что ему заблагорассудится, и полностью выйти сухим из воды. [Эксклюзивный навык ‘Четвёртая стена’ утолщается.] Цепляясь за свою собственную сломанную логику, Ким Докча сделал то, чего никогда не думал, что когда-либо сделает, он наклонился вперед, но на этот раз он не был так ошеломлён поддержкой четвёртой стены. Теперь он практически прижимался к Ю Джунхёку, положив голову ему на плечо. “Почему ты остановил Джунхёк-а? Я думал, ты ещё не закончили, не обращайте на меня внимания, мне просто так удобнее”. Мужчина, о котором шла речь, который на мгновение остановился, фыркнул, игнорируя выходки читателя, чтобы посмотреть на рог демона, который был прямо рядом с ним. “Будь осторожен, дурак, ты чуть не выколол мне этим глаз”, - Ю Джунхёк схватил упомянутый рог за основание свободной рукой, повернув голову Ким Докча вбок, когда тот громко простанал. Он повернул голову, чтобы посмотреть на него, в то время как его рука, лежащая у основания рога, застыла в замешательстве, и зрелище, поразившее его в ответ, заставило его садистскую сторону скривиться от ещё большего удовлетворения, чем раньше. Глаза Докча расширились от шока и слегка остекленели, когда он снова начал дрожать, но на этот раз вместо того, чтобы вцепиться в бортик ванны, он вцепился в голую спину Ю Джунхёка, прежде чем зажмуриться с выражением, которое можно описать только как крайнее смущение. “Джу...” - Он тяжело вдохнул и выдохнул, - “Джунхёк-а, пожалуйста”. Ким Докча хотел бы мыслить достаточно ясно, чтобы понимать, о чём он вообще просит. Ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к чувствительности своих крыльев, но, серьезно? Почему его рога тоже должны быть чувствительными?? [Эксклюзивное навык ‘Четвёртая стена’ говорит, что становится сонным.] ‘А? Подожди, Четвёртая стена не ...’ [Некоторые функции эксклюзивного навыка ‘Четвёртая стена’ временно отключены.] Ощущение прикосновения Ю Джунхёка, когда одна рука по-прежнему крепко сжимала его рог, а кисть из была прижата к его спине, умножило его в десять раз, оставив Ким Докча совершенно беззащитным. Он никогда бы не смог смириться с этим, но если он был благодарен, что канал не был открыт раньше, когда он врезался в дерево, это меркло по сравнению с удовлетворением, которое он испытывал сейчас от того же знания. Ю Джунхёк наблюдал, как оживший румянец быстро перемещается от ушей к затылку, прежде чем решил поддаться собственным порывам. Он начал массировать кожу головы вокруг рога, который несколько мгновений назад был в его крепкой хватке, и продолжил чистить перья, хотя в этот момент это было больше похоже на то, что он прихорашивает его. “Нгхх, нгхх ...ааа! Перестань -ха! Прошу.. нгхх—мпхххххх! “Я не могу остановиться, пока твои крылья всё ещё грязные, дурак”. Ю Джунхёк притворился, что не заметил, как Ким Докча бросил на него остекленевший взгляд, без сомнения сказав что-то вроде: "Для этого тебе не обязательно прикасаться к моей голове!’, хотя Ким Докча в этот момент даже не мог составлять полные предложения. Один этот факт заставил Ю Джунхёка снова ухмыльнуться, наблюдая, как Ким Докча прям тает на глазах, держась за Ю Джунхёка так, словно тот был его единственной отсрочкой приговора. “Чёрт возьми ... нгхх ...”, Ю Джунхёк решил, что оправдает ожидания Ким Докча, и потерся ногой о его растущую выпуклость, продолжая чистить крылья и гладить рог. Ким Докча чувствовал себя так, словно парил на облаке, его чувства не наполняло ничего, кроме ошеломляющего, неподдельного удовольствия. В последнее время ему и так было немного трудно сосредоточиться из-за недосыпа, но теперь ошеломленное чувство, которое он подавлял, вернулось в полную силу. Он никогда бы не подумал, что простое прикосновение, нечто, изначально предназначенное просто для клинического применения, может вызвать такие невероятные ощущения. С каждым взмахом рук Ю Джунхёка он терялся в дымке удовольствия, ощущая почти кайф от интенсивности всех ощущений. Дыхание Ким Докча становилось всё реже по мере того, как Ю Джунхёк прокладывал свой путь вниз по его позвоночнику, снимая всё напряжение до последней капли, пока он не стал практически жидким под его прикосновениями. Ким Докча не мог собраться с силами, чтобы сдвинуться с места, где его голова теперь с силой покоилась на плече Ю Джунхёка, навалившись всем телом на человека, который не прекращал эту странную атаку на психическую устойчивость Ким Докча. Небольшая часть читателя, которая всё ещё могла думать, осознавала, насколько странной была эта сцена, почему Ю Джунхёк делал это, действительно ли он просто хотел унизить его? И почему Ким Докча так легко позволил увлечь себя темпом Ю Джунхёка, когда он думал, что он тот, у кого всегда был железный контроль над собственными эмоциями? Однако сам не успев слишком глубоко задуматься над ответами, когда Ю Джунхёк начал потирать основание его рога. “Ан!”, он никогда раньше так не возмущался тем, как легко краснеет его бледная кожа. Даже его унижение начало казаться далёким, поскольку опьяняющее чувство заставило его разум начать ускользать через уже образовавшиеся трещины в его решимости. Всё, что существовало в тот момент, - это тепло рук на коже, нежное давление пальцев, и большое тело, сжимающее его собственное, чтобы прижаться к тому месту, где он слабее всего. Даже не осознавая этого, лицо Докча глубоко уткнулось в место соединения шеи Ю Джунхёка, поскольку истощение быстро охватило всё его тело. Кажется, он мог так долго игнорировать последствия недосыпания, и когда это было так, он легко сдался сегодня вечером. Он мог сосредоточиться только на звуке дыхания Ю Джунхёка и его аромате, который пах кедром и, что удивительно, легким цитрусовым оттенком апельсинов, прежде чем, наконец, позволил усталости овладеть им. Ю Джунхёк почувствовал, что Ким Докча устал, поэтому замедлил движения, как будто хотел уговорить его уснуть. Он подождал, пока дыхание читателя выровняется, пока он стоял, поддерживая вес спящего мужчины, прежде чем положить щётку из чёрного дерева обратно в раковину. Он потянулся к ручке раковины и ополоснул руку, которой пользовался щеткой, прежде чем схватить полотенце, висящее на настенном крючке, чтобы вытереть руку. Он очень медленно и со всем терпением в мире перемещал тело Ким Докча, пока оно не оказалось его в руках. С этими мыслями он, наконец, вышел из ванной и решил уложить Ким Докча на свою кровать, так как это было ближе. Ким Докча заснул прежде, чем смог деактивировать своё демоническое превращение, поэтому Ю Джунхёк положил его на живот, потратив время на то, чтобы полюбоваться его чистыми крыльями, которые неохотно отмывалист из всех пятен, подобно солнечному затмению, раскрывающему своё полное великолепие. Трансформация была ощутимой, поскольку некогда неукротимые крылья теперь излучали ещё более грозное и внушительное присутствие, достойное короля демонов. Ю Джунхёк слегка кивнул сам себе, прежде чем накинуть одеяло на мужчину, спящего так, словно он мертв для всего мира, прежде чем выйти из комнаты. Вид Ким Докча в таком состоянии придал энергии Ю Джунхёку, и он решил, что проведет ещё один раунд тренировок. И если бы широкая глуповатая улыбка украшала его лицо, когда он отработанными движениями размахивал мечом на тренировочной площадке, то никто бы никогда не узнал об этом, кроме него.