Голос

      Солнце приятно грело спину, где-то наверху шумели листья. Тёплая рука зарылась в волосы на затылке. Простое соприкосновение губ уже давно превратилось в нечто большее. Сердца обоих бились в учащённом ритме. Никто не знает, как долго они стояли на крыльце, не находя в себе сил отлипнуть друг от друга. — Я успел соскучиться по нашим поцелуям, — всё же отстранившись, произнёс Эзреаль, заглядывая в глаза напротив. — Каин, ты покраснел, — на лице вокалиста тут же нарисовалась широкая улыбка. Щёки розоволосого действительно горели, как и уши. — Ты тоже, — отводя взгляд, заметил инструменталист. Эз тихо хихикнул и прильнул ухом к сильной груди, в которой часто-часто билось любимое сердце. Каин обнял его в ответ, утыкаясь носом в зелёную макушку. — Твоё сердце так быстро колотится, — сказал зеленоволосый. — Ещё бы. Я впервые в жизни кому-то в чувствах признался, — тихо отозвался Каин. — Значит, я твоя первая любовь? — скорее в шутку кинул вокалист, совершенно не задумываясь, что это может оказаться правдой. — Да, — всё так же тихо ответил розоволосый. Щёки Эза тут же начали ещё сильнее полыхать, а сам он сильнее прижался к Каину. — Нашим будем что-то говорить? — спустя какое-то время поинтересовался инструменталист. — Неа, обойдутся без подробностей, — почти шепча, отозвался Эзреаль.       Когда оба более-менее успокоились, и румянец пропал с их лиц, они вернулись в дом, будто ничего не произошло. Остальные члены группы тоже делали вид, будто они ни о чём не догадываются. День продолжил идти в привычном темпе. Обсуждались идеи для грядущих клипов, которые не получилось упихнуть в тот, который они будут скоро доснимать, иногда разговоры уходили в совершенно другое русло. Каин и Эз постоянно поглядывали друг на друга, надеясь, что это незаметно. Так время дошло до обеда. — О, у нас мандаринки появились, — проходя мимо столешницы, на которой всегда стояла большая тарелка с фруктами, заметил инструменталист. — Я бы не стал их есть, они кислющие, — предупредил Сетт, морщась, когда розоволосый начал счищать кожуру с фрукта, после закидывая в рот сразу несколько долек. — Да не, нормальный. Ну, может, чуточку кислый, — сказал Каин. Мужчина с ушками с прищуром наблюдал, как инструменталист даже с удовольствием уминает мандаринку. — Можно? — с опаской спросил Сетт, на что Каин любезно отдал ему одну дольку. Как только кусочек фрукта оказался у него во рту, его ушки тут же прижались к черепу, а лицо исказилось. — Как ты это можешь спокойно есть?! — кое-как проглотив злосчастную дольку, возмутился Сетт. — Да нормальный он, ты преувеличиваешь, — лицо розоволосого ни разу не дёрнулось, пока он ел мандарин. — Ты точно человек? — мужчина с ушками отошёл от инструменталиста. — Ешь тонну сладкого, при этом вообще не набирая в весе, спокойно уминаешь эту кислоту, — на эти слова Каин лишь рассмеялся. «С ними хорошо», — внезапно заговорил Рааст. «Это точно. В HeartSteel нам куда лучше, чем где-либо ещё», — невольно улыбнулся инструменталист. «Каин. Нам надо будет кое-что обкашлять, хорошо?» «Почему не сейчас?» «Сейчас не время», — от альтер эго такое слышать было очень странно. Обычно он сразу говорил то, что хотел. У него вообще, казалось, не было рамок приличия и морали, но это только на первый взгляд.       Во время трапезы инструменталист всё никак не мог отлепить свой взгляд от розовых губ, которые так аккуратно и нежно обхватывали края кружки с очень крепким чаем. Как под гипнозом, розоволосый смотрел на них, пока Рааст что-то нашёптывал. — Каин? — послышалось где-то вдали. — Каин! — уже чётко раздался голос К’Санте. — А? — инструменталист резко оторвал свой взгляд от зеленоволосого и перевёл его на мужчину с дредами, на лице которого тут же нарисовалась какая-то уж больно довольная улыбка. — Я хотел спросить, чем ты руководствуешься, когда называешь файлы с музыкой? Меня этот вопрос уже долго мучает, — честно признался К’Санте. — Как чувствую, так и называю? — Каин приподнял одну из бровей. — Просто ты назвал музыку к нашей следующей песне «будь здоров». В этом есть какой-то сокрытый смысл? — всё не унимался мужчина. «Я тогда случайно заставил тебя чихнуть», — прокомментировал голос в голове. «Ага, и сам же потом так обозвал файл», — с наигранным недовольством отозвался розоволосый в глубины сознания. — Неа, никакого смысла. — Да, ты прямо-таки человек-загадка. Кстати, не надумал с нами в качалку сходить? — Как связаны мои названия файлов и качалка? — инструменталиста всегда поражала эта способность К’Санте резко перескакивать с темы на тему, а после возвращаться обратно, словно ничего не было. — Да так, вдруг надумал, — мужчина добродушно улыбнулся. — Нет уж, я с тобой и Сеттом никуда не пойду, — недовольно отозвался инструменталист, возвращаясь к еде, а К’Санте лишь тихо рассмеялся. «Да, нам в этой компании определённо хорошо», — довольно проурчал Рааст. «Что-то ты зачастил такое говорить. Да и сам на себя в последнее время не похож. Что-то случилось?» — наверное, странно спрашивать у своей второй личности что-то такое, но для Каина это уже своеобразная привычка. Для него, если поведение Рааста сильно меняется в одну из сторон, не важно в какую, это яркий звоночек, что что-то не так. «Просто напоминаю тебе. Ты же тот ещё дурачок», — совсем беззлобно отозвался голос в голове. Ну точно, что-то случилось. «Рааст, ты так и не ответил на вопрос. Всё хорошо?» — уже с беспокойством спросил инструменталист. «Когда вернёмся в комнату, скажу. А пока, кушай», — Сетт, что сидел рядом, не очень аккуратно поперчил свою порцию, от чего в носу инструменталиста неприятно зачесалось. Кое-как он успел прикрыть рот руками, прежде чем на кухне раздался оглушительный чих. — Будь здоров, — почти хором отозвались все присутствующие. «Сдохни, только тихо», — послышалось где-то на задворках сознания. «Узнаю свою злую шизу», — с улыбкой сказал Каин, кинув присутствующим тихое «спасибо». «Ещё раз шизой меня назовёшь, я тебе ногу прострелю», — уже с привычным раздражением отозвался Рааст, от чего тонкие губы розоволосого расплылись в лёгкой улыбке.       После трапезы К’Санте, Сетт и Афелий быстро смылись в общую комнату. Вроде как у Сетта появилась какая-то гениальная мысль, о которой невозможно молчать, но и сказать продюсеру он пока не мог. Эзреаль допивал чай, а Ёнэ медленно, с неподдельным наслаждением попивал свой любимый Колд Брю. Розоволосый начал мыть посуду. Вскоре, ему в раковину худенькая ручка подсунула кружку с жутким налётом от чая, который, казалось, скоро проест кружку. — Эз, — тяжело вздохнув, начал было Каин. — Что ж ты так свою кружку не любишь? Давай я поделюсь своим чаем, от него нет таких следов, — схватив несчастную кружку, инструменталист обернулся к зеленоволосому. Ёнэ чуть не подавился своим напитком. — Каин? — продюсер немного закашлялся. — Уж не про тот китайский чай ты говоришь? — Про него, — спокойно отозвался инструменталист и глянул на Ёнэ, не понимая в чём подвох. — Так ты же к нему никого на пушечный выстрел не подпускал. Чего это Эзу такие привилегии? — возмутился Ёнэ. — Я, конечно, понимаю, я уже гуру по мытью посуды, но это, — Каин демонстративно показал внутренности кружки продюсеру. — Я немного задолбался оттирать. — Эй, ребят, — попытался влезть в разговор вокалист. — Даже мне не даёшь его попробовать. Говоришь, что мы его заваривать не умеем. А мне, вообще-то, интересно, — продолжил Ёнэ, перебивая Эза. — Ладно, если я тебе его заварю, ты успокоишься? — уже с раздражением спросил розоволосый. — По всем правилам заваришь? — По всем, — инструменталист сильно нахмурился, смотря в бирюзовые глаза. Лицо продюсера смягчилось. — Хорошо, — мужчина улыбнулся и продолжил пить свой кофе. Каин и Эзреаль переглянулись, пытаясь понять недовольство Ёнэ. — Каин, мне просто нравится этот чай. Я больше не буду ворчать, что моя кружка грязная, так что не надо её натирать до блеска, — сконфуженно произнёс зеленоволосый, отводя взгляд. — Просто не заваривай его несколько раз подряд, — тонких губ коснулась лёгкая улыбка. Руками инструменталист уже продолжал делать своё дело, а вот мозгами он на пару с Раастом умилялся Эзу, от чего сердце вновь забилось в беспокойном темпе. — Каин, — на лице вокалиста нарисовалась хитрая улыбка, когда он глянул куда-то вбок. — Можешь наклониться? Я тебе кое-что шепну, — и инструменталист послушно наклонился к Эзреалю. Зеленоволосый положил свою руку на чужое плечо, поднёс губы к уху инструменталиста, но слов последний так и не услышал. На скулу розоволосого опустились тёплые, мягкие губы. — Это всё, что я хотел сказать, — пока Каин ловил связь с космосом, Эзреаль быстро покинул кухню, сказав, что хочет подслушать идеи Сетта. «Каин. Только не смотреть на Ёнэ, только не смотреть на Ёнэ!» — чуть ли не орал Рааст, и был прав. С места, где сидел продюсер, сложно было понять, что именно произошло, а раз уж они решили скрыть от остальной группы их отношения, то один взгляд мог выдать их с потрохами. И о чём только вокалист думал, делая подобное? Уши предательски начали гореть. — Ещё и шепчетесь. То грызётесь как кошка с собакой, то секретничаете, — недовольно бурчал Ёнэ, который уже допил свой напиток и встал с места, намереваясь покинуть кухню. «Каин. Давай выбесим его», — прошептал голос в голове, и его предложение чертовски понравилось розоволосому. — Прости, мам, но, к несчастью, ты знать всё не можешь, — уже весело отозвался Каин. Уши продолжали полыхать, хотя уже слабее. — Я не твоя мама! Хватит меня так называть! — возмутился продюсер. — Я в тебя сейчас что-нибудь кину! — Мамуль, ты уже не в том возрасте, чтобы так волноваться, — розоволосый уже чисто по приколу решил добить Ёнэ окончательно. — Каин! — зло прошипел продюсер. — Что? Я вот, посуду мою, как хороший сын. — Ты? Пёс ты, а не сын, — Ёнэ начал грозно топать к инструменталисту. — Эх, кошек я люблю больше, — продюсер подошёл к розоволосому и дал ему щелбан. — Ужас, мать меня избивает, — довольная лыба всё не сходила с лица Каина, когда он заглянул в бирюзовые глаза. — Что же ты меня так обзывать любишь? — Ёнэ выглядел очень злым. — Если бы хотел обозвать, назвал бы тебя занудой, а «мать» почти комплимент, — инструменталист вернулся к мытью посуды, а продюсер покинул кухню, недовольно бурча себе что-то под нос. «Да, бесить зануду определённо весело», — хихикал Рааст. «Одно слово, и он готов меня ударить», — тонкие губы растянулись в коварной улыбке. «Его в HeartSteel выбесить легче всего. Он слишком часто старается держать лицо». «Да, ты прав. А ещё он слишком сильно за всё трясётся. Параноик чёртов», — инструменталист всё же потёр пострадавшее место. «Хм. У меня появилась идея», — всё же то, что Рааст наконец-то продолжил часто говорить, несколько успокаивало Каина. «Слушаю». «Короче. Сделать целый альбом с песнями, у которых названия — это психические расстройства». «Дай угадаю, там должна быть чисто наша песня с названием «раздвоение личности»?» «Ну, правильнее было бы назвать её «диссоциативное расстройство идентичности», но да, ты прав», — альтер эго куда лучше разбирался в психологии, но активно пользоваться своими познаниями не спешил. «Эй, Рааст. Я говорил тебе, что ты душнила?» «Да, говорил. Напоминать было лишнее».       Когда с посудой было покончено, розоволосый направился в общую комнату. Там Фел играл на синтезаторе, К’Санте с Эзом что-то напевали, а Сетт внимательно за всем следил. Вроде как, пели они одну из будущих песен. Название Каин сейчас не вспомнит, зато название своего файла с этой мелодией помнит хорошо. Решив, что отвлекать ребят среди процесса было бы верхом неприличия, он отправился на второй этаж, в свою комнату. Адски хотелось рисовать, ибо одна идея всё не покидала голову инструменталиста. «Эй, Каин», — начал было Рааст, когда они оказались в комнате. «Слушаю». «Это. Ты не думаешь, что они способны принять моё существование?» — от подобного вопроса своего альтер эго розоволосый подавился воздухом. «Ты это на что намекаешь?» «Намекаю на то, что тебе пора бы полностью довериться людям. Хотя бы Эзу. Он то должен знать об этом нюансе в виде меня». «Нет! Ты же помнишь, чем это закончилось в прошлый раз! И до этого. Никто не захочет общаться с человеком, у которого в голове уживаются сразу двое», — сердце словно упало в пятки. «А мне кажется, что Эзреаль, Афелий, К’Санте, Сетт и Ёнэ преспокойно смогут нас принять такими, какими мы есть. Особенно Эз. Он же полюбил тебя. Быть может, сможет полюбить и нас». «Рааст. Умоляю…» «Ёнэ же спокойно отреагировал! И он до сих пор никому ничего не сказал. Если что, он нас точно поддержит», — даже просто думать о подобном было страшно для Каина. «Нет, нет, нет. Если они узнают, мы лишь потеряем то, что только-только нашли». «Каин. Быть может, это единственные люди на этой ебаной планете, которые способны принять нас обоих. Не только Каина, и не только Рааста, а нас. И ты просто так, из-за страхов, тупо продолжишь запирать меня в комнате?» «Рааст, умоляю, замолчи», — повисла достаточно долгая пауза. «Хорошо. Всё же, нам надо было сбежать из дома гораздо, гораздо раньше. Мать и отец слишком глубоко в тебя заложили этот страх», — голос в голове стих, растворяясь в глубинах сознания. Холодный пот выступил на лбу, а ледяные пальцы почти не гнулись. В конечностях, казалось, не осталось ни капли крови. Наверняка сейчас инструменталист выглядит как лист бумаги.       Медленно, концентрируясь на каждом движении, розоволосый дошёл до своего рабочего стола и плавно опустился в игровое кресло. Кровь начала возвращаться к конечностям, а сердце успокоилось. Всё же думать о некоторых вещах ему слишком страшно. Медленный вдох и выдох. Наушники накрыли уши. Нажать на кнопку включения, включить оба монитора, дождаться полной загрузки компьютера, открыть программу для рисования. Это были такие привычные действия, но сейчас они давались очень тяжело. Достать планшет и подключить. «Что надумал по поводу этой идеи?» — послышался тихий голос в голове. «Буду рисовать себя», — отозвался Каин. «Кем ты будешь?» «Двенадцатый старший аркан. Повешенный». «Ты вообще всех старших под HeartSteel перерисуешь?» «Да. Я уже многих распределил», — эта идея появилась давно, но руки дошли только сейчас. Когда инструменталист только-только узнал о существовании карт Таро, он захотел перерисовать их так, как чувствует именно он. Розоволосый почти начал работу над перерисовкой карт в прошлой группе, но выгнали его быстрее. Спасибо, что хотя бы не разболтали ничего о второй личности. «Видишь? Им ты готов довериться. Почему же ты так боишься этого?» — всё не унимался голос в голове. «Рааст. Ты же слышишь мои мысли. Мне до усрачки страшно». «Да. Слышу. Ещё немного, и у тебя паничка начнётся, так что рисуй давай». «Уже рисую». «Эй. А я кем буду?» — спросил альтер эго. «Смерть и дьявол. Возможно ещё куда-нибудь тебя впихну». «Хм. А Эз?» «Звезда и умеренность», — уже не задумываясь отвечал Каин, водя стилусом по планшету. «А Ёнэ?» «Императрица, справедливость и суд. К’Санте: император и колесница. Сетт: сила и солнце. Афелий: луна. Алуна: колесо фортуны и мир. Я: отшельник и повешенный», — рассказал инструменталист сразу всё. «Хм. Некоторых карт не хватает», — заметил Рааст. «Конечно. Я ещё не со всеми определился», — скетч уже начал обрастать деталями. «С некоторыми я бы поспорил, — пробубнил голос в голове. — Музыку то включи. А я пока на покой», — кинул альтер эго, замолкая. «А, точно», — через мгновение из наушников полилась мелодия, на которую розоволосый уже не обращал никакого внимания.       Он медитативно вырисовывал себя, подвешенного за ногу, совершенно не замечая хода времени. Подобные вопросы и слабая активность своей второй личности сильно напрягали. Чувство, что должно произойти что-то плохое сильно въелась в самую душу, не давая покоя. В общем чате снова появилось предложение пойти, сыграть во что-нибудь. К’Санте вовсе предложил сыграть кастомную игру три на три, и всех это устроило. Инструменталист сохранил то, что уже успел нарисовать, и зашёл в дискорд, где уже все собрались. — Приветствую, — произнёс розоволосый, только вот эго голос был жутко грубый, от чего он тут же закашлялся. «Рааст, какого хера?!» — тут же возмутился инструменталист в глубины сознания. «Я не я, хата не моя, и вообще, это было не специально», — тут же оправдался голос в голове, который явно специально понизил голос розоволосого. — Каин, вытащи микрофон из жопы, — раздался голос Сетта. — С моей микрой всё в порядке, — раздражённо отозвался инструменталист. — Во, теперь нормально, — вновь послышался голос мужчины с ушками.       Некоторое время вся группа играла три на три, и каждый раз Каин с Фелом оказывались в противоположных командах, иначе ни у кого не было бы шансов перестрелять обоих задротов. И оба постоянно вынуждали друг друга на дуэль, будто пытаясь здесь и сейчас забрать титул главного стрелка их группы. За этим было довольно забавно наблюдать. Когда дуэль проигрывал Каин, он громко возмущался, а когда проигрывал Фелий, он лишь обидчиво хмыкал в микрофон, а после оправдывал своё поражение в текстовом чате дискорда. Время близилось к ужину, так что К’Санте покинул группу. Ёнэ решил, что с него хватит, и тоже вышел из игры. Остались только четыре игрока. — Ну что? — послышался тихий, но коварный голос Афелия. — Фел, — Каин пододвинул микрофон ближе. — Я слышу, как ты лыбишься, — раздался тихий смешок второго инструменталиста. — Фелий? Что ты задумал? — прямо спросил Сетт. — Нет, ничего. Рано пока, — отозвался Афелий. — Рано для чего? — поинтересовался Эз. — Не, не, ничего. Совершенно ничего, — и всё же было слышно, как Фел улыбается и тихо хихикает. — Давайте-ка сходим на пару каточек в дбд? — Дбд? Там же обнову недавно выкатили. Ты уже скачал? — сказал Каин, на что получил короткое и довольное «мгм». — Да, давайте. Там то стрелять не надо, — с облегчением произнёс зеленоволосый. — Принц нижней линии, который играет почти только на стрелках, не умеет стрелять в шутерах, как иронично, — язвительно заметил розоволосый. — Эй! Моба и шутеры слишком разные! — тут же возмутился вокалист, на что Каин лишь коварно посмеялся. Всё же, при всех они должны себя вести так, словно ничего не произошло.       За ужином Ёнэ предупредил всех, что завтра они поедут доснимать клип, и всем надо рано встать. Они снова поедут на двух машинах. В одной будет большая часть группы и лишь некоторые вещи, а во второй остальная масса необходимых вещей. Вскоре все отужинали и покинули кухню, кроме инструменталиста, которого ждала посуда, и Эзреаля, который намеренно ждал, пока все лишние уши покинут помещение. — Ты что-то хотел? — тут же поинтересовался розоволосый, когда кухня опустела, а шаги в коридоре стихли. — Да. У меня к тебе есть маленький вопросик, — Эз подошёл к собеседнику ближе. — Это. Не хочешь поспать у меня? Тем более твоё одеяло всё ещё в моей комнате, — вокалист пытался смотреть в глаза Каину, но каждый раз он отводил взгляд. «Рааст?» — тут же позвал инструменталист своё альтер эго. «Я не буду забирать тело. Соглашайся», — отозвался голос в голове. Да, Рааст мог пойти на такие уступки просто потому, что перед ними это зеленоволосое чудо, но он уже почти неделю не отбирает тело, что было вообще не в характере альтер эго. — Конечно, — тонкие губы невольно расплылись в лёгкой улыбке. Эзреаль быстро глянул в сторону коридора, а после поднялся на носочки, оставляя на губах инструменталиста короткий поцелуй. — Тогда, я жду тебя, — тихо шепнул вокалист и тут же покинул кухню, оставляя Каина в гордом одиночестве ловить сигналы спутника. Уши розоволосого тут же начали полыхать адским пламенем. «Да не, не люблю я его, мне просто нравится его голос, ме ме ме», — мерзким, передразнивающим голосом произнёс Рааст. — Заткнись, — тихо отозвался инструменталист, накрывая свои губы холодными пальцами.       Все достаточно рано разошлись по своим спальням. Им завтра надо встать ни свет ни заря, чтобы вовремя приехать и успеть всё отснять. Каин забрал с собой зарядку и скрылся за дверьми соседней комнаты, где его уже ждал Эз. Как только дверь за розоволосым закрылась, вокалист тут же обнял вошедшего. Не долго думая, Каин обнял зеленоволосого в ответ. Кто бы мог подумать, что для вечно колючего, вспыльчивого инструменталиста подобное проявление своих чувств может оказаться нормальным и даже приятным. Он всегда ненавидел все эти нежности, но сейчас они совсем не казались ему мерзкими, а совсем наоборот, ему было до жути приятно просто стоять и обнимать своё зеленоволосое чудо. — Кажется, я успел соскучиться, — тихо произнёс вокалист, продолжая прижиматься к сильному телу. — Мы живём под одной крышей, — с улыбкой заметил Каин. Однако, ему легко понять чувства Эза, ибо он испытывает буквально то же самое. — Но, если расскажем остальным, можно будет и не скрываться. — Знаю. Просто я хочу их ещё немного побесить, — зеленоволосый коварно хихикнул. «Чёрт, я же сейчас заново в него влюблюсь», — пробурчал Рааст где-то на задворках сознания. — А, дверь, — начал было вокалист. — Я её запер, — в момент отозвался инструменталист. — А мы завтра точно вовремя проснёмся? — Ты не планируешь сейчас ложиться спать? — от подобного вопроса Эзреаль резко немного отстранился и заглянул округлёнными глазами в глаза напротив. Щёки его тут же густо покраснели. — Я… Я не имел ввиду ничего такого! — выпалил Эз, от чего розоволосый тихо рассмеялся. — Я знаю, — Каин положил руку на зелёную макушку. — Просто мне тяжело проснуться, и меня иногда будит Афелий, если я вовремя не выхожу из комнаты, — отводя взгляд, пояснил вокалист. — Не волнуйся, я разбужу. Будильник уже поставлен. «Если что, я подстрахую», — послышался голос Рааста. «Спасибо».       Зеленоволосый быстро заполз под своё одеяло, укрываясь им с головой. С его щёк всё не сходил румянец. Каин тоже улёгся в кровать. За Эзом лежал тот самый длинный и рыжий плюшевый кот с зелёными глазами, который, казалось, смотрел прямо в душу инструменталиста. — Этот котяра какой-то странный, — заметил розоволосый, продолжая пилить игрушку взглядом. — Смотрит прямо в душу, да? — из-под одеяла показалось лицо Эзреаля. Каин лишь коротко согласился, продолжая смотреть в пластиковые глаза. — Как ты думаешь, у кого из нашей группы такой же взгляд? — подобный вопрос заставил инструменталиста задуматься. — У Ёнэ, если его разозлить, — со смешком ответил розоволосый. — Не только. А у кого в нашей группе зелёные глаза? — Именно зелёные? У Ёнэ они бирюзовые, у Сетта какое-то адское месиво из синего и зелёного, а у меня левый глаз выглядит как портал в преисподнюю. — Но правый у тебя зелёного цвета, — губы вокалиста расползлись в коварной улыбке. — Что? — Каин схватил плюшевую игрушку и, опираясь на левую руку приподнялся. — Неужели у меня такой-же жуткий взгляд, как у него? — он приложил морду кота к своей щеке и повернул голову к Эзу, на что тот лишь рассмеялся. — Кто тебе сказал, что у тебя жуткий взгляд? — зеленоволосый тоже приподнялся в кровати. — У тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо видел, — вокалист ударил по внутренней части локтя инструменталиста, от чего он рухнул обратно на подушку, а после сам улёгся на сильную грудь. — Свет забыли выключить, — заметил розоволосый, уставившись в потолок. Эзреаль с тяжёлым вздохом снова приподнялся, потянулся рукой к прикроватной тумбе, где стояли небольшие мягкие игрушки, которые мягкими только казались, наполнитель у них был жёсткий. Он схватил первую попавшуюся жертву и метко кинул её в выключатель, от чего в комнате потух свет. После зеленоволосый как ни в чём не бывало вновь улёгся на чужую грудь. «Каин!» — тут же завопил Рааст. «Что?» — сердце уже начало ускорять своё биение. «Я заново влюбился!» — голос в голове был возмутительно громкий. «Знаю! Я тоже!» — прокричал инструменталист в ответ в глубину сознания. Сам он аккуратно приобнял вокалиста. — Спокойной ночи, Каин, — тихо сказал Эз, сильнее прижимаясь к розоволосому. — Спокойной ночи, звёздочка, — отозвался инструменталист. — Когда-нибудь, я тебе придумаю прозвище, — наигранно обидчивым тоном произнёс Эзреаль. — Разумеется, — тонкие губы сами по себе растянулись в улыбке.       Сон не заставил себя долго ждать. Было тепло и уютно, а рядом с зеленоволосым чудом все негативные мысли уходили на второй план. Жаль, но сны продолжали игнорировать Каина, хотя ему нравилось их видеть. Они всегда были очень красочными, яркими. Порою он путал их с реальностью. Только вот такое удовольствие выпадало крайне редко. Беседа «Свахи» Ёнэ: Я так и не понял. Всё? Миссия выполнена? Ёнэ: Я могу покинуть этот шабаш? Афелий: НЕТ! Афелий: ЕЩЁ РАНО! Сетт: Они ещё не рассказали нам Сетт: Мы же типа не в курсе Афелий: ДА Ёнэ: … «Каин. Будильник», — сквозь сон послышался грубый голос Рааста, и только после до мозгов дошла мелодия будильника. Нехотя, но инструменталист разлепил веки. На него смотрели те жутковатые пластиковые глаза рыжего кота. В объятиях розоволосого, уткнувшись носом куда-то в область яремной впадины, тихо спал Эз. Каин потянулся к надрывающемуся телефону и выключил будильник. Пора вставать. Им надо ещё успеть собраться и позавтракать. «Доброе утро, Рааст. Спасибо, что разбудил», — сказал в глубину сознания инструменталист. «Что-то зачастил ты с благодарностями», — весело, с коварной улыбкой заметил альтер эго. «Бывают в жизни огорчения», — с раздражением отозвался розоволосый. «Каин. Ты меняешься», — голос в голове резко стих. Думать хоть что-то по поводу этих слов Рааста было откровенно лень. — Эз, — инструменталист аккуратно похлопал зеленоволосого по плечу. — Пора вставать, — но ответом было невнятное бурчание и попытка ещё сильнее вжаться в тело напротив. — Эзреаль, — вокалист всё же открыл глаза. — Продолжай говорить. Мне нравится, — кое-как пробубнил Эз, утыкаясь носом уже в шею. — Можешь не дышать мне в шею? — на эти слова вокалист загадочно хмыкнул, после чего Каин почувствовал на своей коже тёплый и влажный язык. Невольно розоволосый поднял голову, когда Эзреаль начал вести языком вверх. «Ой, наше слабое местечко было обнаружено», — подметил Рааст. — Всё, встаю, — выдохнул зеленоволосый, принял сидячее положение, выпутываясь из объятий, и потянулся. — Доброе утро, Каин, — губы персикового цвета тут же расплылись в мягкой улыбке. Сердце абсолютно точно пропустило удар. Инструменталист лёг на спину и прикоснулся своими холодными пальцами к внезапно атакованной шее. — Да, — голос Каина начал приходить в норму, становясь привычным. — Доброе утро, Эз.       Было сложно, но инструменталист смог перейти в свою комнату незамеченным. Наскоро он собрал необходимые вещи и спустил их вниз. «Поесть не забудь. И с собой возьми что-нибудь сладкое», — раздался голос Рааста. «Да, да, ща поем», — вяло отозвался розоволосый. — О, Каин, — послышался голос продюсера, на который инструменталист тут же обернулся. — Зови Эза, Сетта и Фела, пора завтракать. — А. Хорошо, мамуль, — коротко ответил Каин и тут же смылся на второй этаж. Честное слово, он не хотел сейчас так называть Ёнэ, оно произошло как-то само собой.       Было очень забавно зайти в комнату Фелия и обнаружить, как эту сонную тушу Сетт пытается одеть. Что ж, двое приглашены вниз, остался только вокалист. Два быстрых удара костяшкой по двери, и, не дождавшись ответа, розоволосый зашёл в комнату. Эзреаль как раз натягивал на себя его же толстовку. — Видимо, я её назад не получу? — с улыбкой спросил инструменталист, подходя к зеленоволосому, и начал поправлять капюшон. — Ничего не знаю, она теперь моя! — Эз демонстративно задрал нос. — Как и её хозяин, — тихо добавил он, коварно улыбаясь и внимательно смотря в лицо напротив. — Знал бы я раньше об этой особенности твоих ушей, смотрел бы на них всегда, — и правда, уши инструменталиста тут же покраснели. — Кхм. Завтрак уже готов. Помочь спустить что-нибудь? — Да. Во-от эти две сумки, — зеленоволосый указал на две очень объёмные сумки, а сам подхватил свою походную. — Ах да, могу я с тобой поехать? — Это будет подозрительно, — напомнил Каин, поднимая необходимый груз. — У тебя там что? Кирпичи? — Неа, только самое необходимое, честно. И да, ты прав. Это будет выглядеть капец как подозрительно, — Эзреаль грустно вздохнул. — Стоп! — раздался внезапно громкий голос Афелия в коридоре. — Я кое-что забыл! — послышались быстрые шаги в сторону комнаты второго инструменталиста. — Фелий, мы уже всё нужное забрали, — тут же произнёс Сетт. — Нет, не всё! — и после этой реплики Фел сильно закашлял.       Во время завтрака Ёнэ с ужасно серьёзным лицом рассказывал, что группу ждёт сегодня. Рааст не подавал больше признаков жизни, даже не пытаясь что-то комментировать, что снова сильно напрягало Каина. Без спешки все доели и вышли к машинам. Розоволосому пришлось ещё какое-то время простоять перед полкой со сладостями, чтобы Рааст точно решил, что он будет. Вылезла одна маленькая проблема. Вещей оказалось слишком много. В машине Каина свободным осталось только переднее пассажирское сидение, а в машине К’Санте весь самый последний ряд оказался забит. Мельком розоволосый увидел, как вокалист заглянул в экран своего телефона, а после резко поднял взгляд на Афелия, который быстро два раза поднял и опустил брови. Из-за маски сложно было сказать, улыбается он ли нет, но взгляд красных глаз второго инструменталиста был весьма красноречив. Всё же Эзреаль оказался в одной машине с Каином, и они первые тронулись в путь. К’Санте очень удачно забыл свой мобильник. — Могу я побыть диджеем? — тут же поинтересовался зеленоволосый. — Конечно. Можешь с моего телефона врубить, он разблокирован, — не отрывая взгляд от дороги, ответил инструменталист. — Спасибо, — Эз тут же схватил чужой телефон и быстро начал что-то искать. — О! А её песни ты знаешь? — вокалист включил песню. Из колонок послышалась медленная, но такая приятная, даже родная мелодия. — Ох, её грех не знать, — после короткого вступления послышался приятный женский голос и французская речь. Розоволосый буквально вырос на песнях этой певицы. На припеве он невольно начал подпевать. — Ты французский знаешь? — удивлённо хлопнув глазами, спросил Эзреаль. — Типа того. Ну и кучу её песен знаю, так что, по сути, я просто петь на нём умею. Споём вместе? — Почему из твоих уст это так странно звучит? — зеленоволосый начал искать следующую песню. — Почему странно? — Нет, не важно. О, давай вот это, — это снова была песня от той самой французской певицы. И снова инструменталист узнал её буквально с первой ноты. Оба начали подпевать нежному женскому голосу, что, в прочем, совсем не портило саму песню. Эз первый начал петь, не сдерживая голос. Каин как никак за рулём, и ему полностью отдаться песне вообще никак нельзя. Но, слушать голос вокалиста HeartSteel было слишком приятно. Всё же, он давно уже по уши влюбился в этот голос. — О, я знаю, ещё какую песню хочу с тобой спеть, — тут же пролепетал Эзреаль, когда музыка стихла. Новая композиция полилась из колонок. Розоволосый её знал. Знал и уже пел её в доме, когда мыл посуду. — Откуда ты её знаешь? — тот факт, что об этой песне знает ещё кто-то из группы, сильно удивляла. — Подслушал кое-где, — раскрывать свою сталкерскую натуру зеленоволосый не стал. — Слушай, я сейчас за рулём. Давай не надо. Меня же унесёт. — Эх, ладно, — вокалист сделал музыку тише. По голосу было слышно, что он немного поник. — Но, когда будем дома, предлагаю так громко её спеть, чтобы все оглохли, — боковым зрением инструменталист увидел, как тут же просиял Эз. — О да, с удовольствием!       Весь достаточно короткий путь до места съёмок Эзреаль включал ту или иную песню и подпевал им. Кажется, зеленоволосый попутно составлял список из песен, которые он хотел бы спеть с Каином. Как же инструменталисту нравилось просто ехать куда-то, пока под боком слышался его любимый голос. Приехали они, разумеется, первыми. К розоволосому тут же подошёл какой-то мужчина и протянул ему бумажки. Пришлось вновь доставать свои ненавистные очки, чтобы нормально прочесть. После он переговорил с ещё несколькими людьми, а там уже приехала машина К’Санте с оставшейся группой. Каин мгновенно передал все дела Ёнэ и испарился за дверьми гримёрки, не забыв помочь выгрузить машины. Снова пришлось рисовать на своём лице что-то достаточно сложное, но ему не привыкать. Ёнэ накрасился сам, и сейчас помогал К’Санте, а Афелий к себе ещё не приступал, помогая Сетту. Эз же всё не мог красиво нарисовать злосчастные стрелки своеобразной формы, которые придумал К’Санте. — Может, помочь? — обращаясь к вокалисту, поинтересовался розоволосый. — Ты уже всё? — Эзреаль удивлённо посмотрел на инструменталиста. — Как видишь. Давай, — Каин забрал подводку, от чего зеленоволосому пришлось сесть к нему лицом. — Смотри на меня, — инструменталист начал выводить проклятую стрелку с кучей деталей. Довольно быстро он перехватил подводку в другую руку и начал рисовать вторую. — Всё, — невольно уголки тонких губ поползли вверх. — Быстро, — заметил вокалист и глянул в зеркало. — Ещё и ровные. Кому ты душу продал? — Я… Был период в жизни, когда я что-то подобное очень часто рисовал на своей морде лица, — отводя взгляд, признался розоволосый. — Хм, — Эзреаль внимательно посмотрел в лицо напротив. — И всё-таки у тебя левая часть лица более мимически подвижна. — В смысле? — Ну, когда ты улыбаешься, сначала поднимается левый уголок губ, когда хмуришься, сначала опускается левая бровь, — пояснил вокалист. «Хм. Какой же он проницательный. Такими темпами он сам догадается о моём существовании», — прокомментировал Рааст. — Ну, даже не знаю, — Каин сконфуженно отвёл взгляд. — А ещё, если тебе закрыть левую часть, ты выглядишь таким миленьким, но если закрыть правую часть, ты выглядишь как демон, — с улыбкой сказал Эз. «Хе-хе. Он и представить себе не может, насколько он близок к истине», — продолжал голос в голове. — Мне вообще иногда кажется, что твой левый глаз принадлежит не тебе, а кому-то другому, но это же невозможно, — продолжил зеленоволосый. «О нет, ещё как возможно, золотце», — прохрипел Рааст. «Заткнись». — Да… — тихо отозвался инструменталист. — Пятнадцатиминутная готовность! — скомандовал Ёнэ.       Съёмки шли вполне себе спокойно, без разбитых камер и прочих неприятностей. Ну, по крайней мере первую половину клипа. Сейчас перерыв, и в одной из следующих сцен должен засветиться Каин, так что сейчас он шёл в сторону Ёнэ, который о чем-то говорил с К’Санте и Сеттом. — О, ты как раз вовремя, — сказал продюсер, обращая внимание на подошедшего. — Подсоби немного, — Ёнэ с коварной улыбкой шагнул к инструменталисту. — Потанцуй со мной. — Чё? — но не успел розоволосый хотя бы возмутиться, как правая рука продюсера оказалась на его талии, а левая рука поднята. Всё для позиции в бальных танцах. — Я даже тему разговора не знаю. И почему я?! — Ты подходишь мне по росту, — продюсер попытался сделать самую милую улыбку, но у него получилось плохо. — Мстишь за «мать», да? — устало выдохнул розоволосый. — Разумеется, — в бирюзовых глазах заплясали чёртики. — А ещё просто интересно вспомнить движения. — Вот же, — Каин всё же положил левую руку на чужое плечо, а правую на протянутую руку и выпрямил спину. — Валяй, ведущий, — лицо инструменталиста в миг помрачнело, когда Ёнэ начал движения. Розоволосый с лёгкостью предугадывал каждый шаг, иногда поправляя чужую ногу пинком. — Ёнэ, если ведёшь, то веди, — Каин резко остановился и переставил их руки так, что теперь продюсер был ведомым. — Смотри и учись, — грозно сказал инструменталист начиная движения. Ёнэ, как и остальные присутствующие сильно удивились подобным навыкам Каина. По нему вот вообще не скажешь, что он умеет танцевать что-то из классики. — Ногами шевели, — всё так же недовольно говорил розоволосый. В некоторых моментах он откровенно подталкивал ноги продюсера. — Ну и чего ты встал? — раздражённо произнёс инструменталист, останавливаясь и заглядывая в округлённые бирюзовые глаза. — Где ты так научился танцевать? — Каин моргнул пару раз, а после сам удивлённо посмотрел в глаза напротив. Резко он отошёл от Ёнэ на пару шагов. — Это тебя ебать не должно, — коротко огрызнулся розоволосый. — Так и знал, мне это не казалось. В тебе действительно есть что-то такое, — продюсер ненадолго задумался. — Я бы даже сказал элегантное, словно ты голубых кровей, — на такую речь Каин скривился и быстро ушёл прочь, исчезая за дверью гримёрки. Следом за ним поспешил Эзреаль, который успел увидеть сие представление. — Не умею, говорит, танцевать, — ехидно начал вокалист, всматриваясь в покрасневшие уши Каина. — Эй, а меня научишь? — уже обычным голосом спросил он. — Зачем это тебе, — пусть и лицо инструменталиста было совершенно спокойным, но вот краснющие уши выдавали его с потрохами. — Как это зачем? С тобой танцевать, — весело отозвался Эз. — Ну. Даже не знаю, — розоволосый отвёл взгляд. — Эх, а это ведь так романтично, — Эзреаль явно с наигранным разочарованием опустил голову. — Ты это специально? — Разумеется, — тут же с улыбкой отозвался вокалист, вновь заглядывая в глаза разного цвета. Каин тяжело выдохнул. — Ладно, хорошо, уговорил. Научу, — улыбка на лице зеленоволосого тут же стала ещё шире, оголяя очаровательный верхний ряд зубов. Он шагнул к собеседнику и, быстро обернувшись к двери, накрыл тонкие губы своими, вставая на носочки. — Перерыв почти закончился, пошли.       Доснять всё совсем без происшествий не получилось. Были некоторые моменты, которыми розоволосый не мог не воспользоваться, чтобы лишний раз побесить кого-нибудь. И, так уж вышло, что бесил он в основном их продюсера. Будем считать, что это месть за то, что Ёнэ заставил его танцевать. Но, на этот раз обошлось без разбитых камер и прочей дорогой техники, так что Ёнэ остался более чем доволен.       Дальше шли два выходных дня, которые группа провела дома. Они либо играли во что-нибудь, либо смотрели какой-нибудь фильм, либо вовсе пытались придумать что-то ещё. В планах Ёнэ записать ещё несколько песен, чтобы хватило на целый альбом, и тогда HeartSteel сможет давать сольные концерты. На следующей неделе Эз поедет на съёмку рекламы в качестве модели. Казалось бы, всё тихо и спокойно, живи да наслаждайся, но было слишком тихо. Рааст лишь изредка что-то комментировал или нашёптывал, но больше совершенно никак себя не проявлял. Лишь требовал немереного количество сладкого. Даже в качество галлюцинации альтер эго не появлялся, что было слишком странно. Так и прошла неделя, за которую Рааст ни разу не покусился на контроль тела. Каин продолжал ночевать в комнате зеленоволосого, старательно скрывая это ото всех. Порою они запирались в этой самой комнате и просто пели что-нибудь вместе. Это обоим доставляло неописуемое удовольствие.       Первый будний день тоже прошёл достаточно тихо. Только вот, из-за отсутствия дел, Ёнэ заставил всех провести генеральную уборку в доме. Инструменталист никого не подпускал к своей комнате, так что ему самому пришлось её пылесосить, протирать пыль и мыть полы, а продюсер за этим по всей строгости следил, пусть и не мог заглянуть в спальню розоволосого. Уже ближе к вечеру Фел попросил всех спуститься в общую комнату, чтобы утвердить окончательный вариант ещё одной песни. — Хм. Был бы у Каина более грубый голос, — тихо сказал Афелий, прослушивая их пробную запись, которую они сделали только что. — Можно попробовать, — отозвался инструменталист. — Погоди, ты с дуба рухнул? — тут же с опаской произнёс Ёнэ, заглянув в глаза разного цвета. Да, продюсер как всегда проницателен. Опускать свой голос с помощью Рааста это пиздец какая плохая идея, но, если это сделает из их песни шедевр, Каин готов рискнуть. «Ничего же плохого не случится, да? Обещаешь?» — обратился он в глубину сознания. «Да… Ничего плохого не случится. Обещаю», — отозвался голос в голове. — Попытка не пытка, — инструменталист глянул в бирюзовые глаза. После он сделал пару шагов назад и положил руку на шею. Медленно розоволосый начал отпускать контроль над голосом, от чего его голос резко стал ещё ниже и ещё грубее. Максимально сосредоточенно инструменталист смотрел в пол и вслушивался, как из своего горла выходят звуки, как его губы и язык двигаются сами собой, воспроизводя текст песни. Главное вовремя перехватить контроль. Он это умеет, не в первой. Слова достаточно быстро закончились, и Каин закрыл глаза. «Всё, отпускай», — инструменталист тут же попытался отобрать свой голос, и Рааст ему позволил. Только вот полностью отступать он не спешил. «Ты как и всегда самонадеянный, Каин», — раздался голос в голове, от чего розоволосый резко распахнул глаза, смотря куда-то в пустоту. «Рааст, ты же обещал. Ты всегда держал слово!» — уже с лёгкой паникой произнёс инструменталист. Перед глазами начали сгущаться тени, дыхание резко сбилось, а на плечи опустились когтистые руки. — Каин? — послышалось где-то вдали, словно сквозь вату. Сердце медленно, но оглушительно стучало по ушам. «Хм. А я передумал. Ты слишком долго держал меня взаперти», — прохрипел голос в голове. — Что? — инструменталист накрыл лоб рукой. — Зачем? «Зачем, спрашиваешь? — голос Рааста был ужасно громкий. Левая рука начала дрожать. Резко Рааст поднял голову розоволосого, заставляя посмотреть на всех членов группы. — Из-за них. Они способны принять нас. Я устал ждать, поэтому и решил заявить о себе. Как ты думаешь, почему я целую неделю почти никак себя не проявлял? А ещё… — альтер эго сфокусировал взгляд на округлённых глазах цвета золота. — Он. Я же тебя подтолкнул к первому шагу, а он достанется только тебе? Не кажется ли тебе, что это несколько несправедливо?» — голос в голове звучал слишком оглушительно. От вида обеспокоенных лиц сердце провалилось в пятки. — Каин! — перед инструменталистом появилась высокая фигура с перечёркнутыми фиолетовыми глазами и широкой улыбкой. — Назад! — розоволосый сделал шаг назад. Фиолетовые элементы исчезни, оголяя лицо Ёнэ. — Назад, — уже тихо повторил розоволосый, накрывая виски ладонями и зарываясь ледяными пальцами в яркие пряди. Теней перед глазами становилось только больше. Сердцебиение ощущалось уже всем телом, а дыхание никак не получалось восстановить. Одна ошибка, и Рааст добьётся своего. «Хватит сопротивляться. Я же сильнее, и ты это прекрасно знаешь». — Хуй тебе. Сейчас нельзя, — сквозь зубы произнёс инструменталист, смотря в пол. Тело начинало не слушаться. «Сдавайся. А если ты так боишься, то можешь сгинуть в небытие и оставить тело мне. Я и так слишком долго прятался в тебе», — в тенях то и дело мелькали когтистые руки, кривая улыбка и рога. — Замолчи, — уже с отчаянием сказал Каин. «Я куда лучше тебя. Во мне нет того, что тебя сковывает. Во мне нет страхов, я более свободный, в сравнении с таким неудачником, как ты. Не смог вовремя решиться на побег из отчего дома, даже свои чувства без чужого пинка осознать не можешь. Ты жалок, Каин». — Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись! — зажмурившись, инструменталист сделал ещё несколько шагов назад и врезался спиной в стену. По комнате пронёсся тихий, но грубый смешок. — Сдавайся уже. — Рааст? — спросил Ёнэ, стоя в паре метрах от розоволосого. Левая рука инструменталиста ушла с виска, левый, красный глаз распахнулся, и левый уголок губ растянулся в хищной улыбке. — Да-а, — прохрипел розоволосый, заглядывая в бирюзовые глаза. — Нет! — раздался уже привычный для инструменталиста голос. Рука вновь вернулась на голову, а красный глаз скрылся за веками. Каин бросил все свои силы, чтобы не отдавать контроль над телом. Рааст чувствовался везде, повсюду, его голос заглушал окружающие звуки. Медленно инструменталист сполз по стене, прижимая к груди ноги. Только не отдавать тело. Голос в голове всё не унимался. Где-то вдали, будто через толщу воды, звучали голоса. Альтер эго продолжал попытки забрать тело. — Шида! — слишком чётко прозвучал голос Ёнэ. Тригер сработал. — Не называй нас так! — резко ответили обе личности, распахнув веки и оскалившись. «Ладно, отступаю», — пробурчал Рааст и растворился в сознании, пока Каин шокировано смотрел в глаза продюсера, который сидел перед ним на коленях и держал его за плечи. — Ёнэ? Это ты? — лицо инструменталиста немного расслабилось. — Каин, как ты? — было видно, что продюсер сильно волновался за него. Розоволосый медленно прошёлся взглядом по полу. Тени отступили. — Света много, — инструменталист запрокинул голову, упираясь затылком в холодную стену. — Не помню, когда в последний раз так боролся за собственное тело, — вымученно произнёс Каин, смотря в потолок. — Как ты себя чувствуешь? — Ты представить себе не можешь, как я устал, — розоволосый прикрыл глаза. — Что только что произошло? — не выдержав, спросил Сетт. Ёнэ обернулся на него. — Ах да… Я же теперь должен объяснить, — инструменталист убрал с плеч чужие руки и кое-как встал на ноги, которые были ужасно ватными. Пришлось опираться о стену. Поднять взгляд не хватало ни сил, ни духа. — Наверное, я должен был об этом сказать с самого начала. Это был Рааст. Моя шиза. «Я не шиза!» — тут же раздался голос альтер эго в голове, да так громко, что Каин невольно закрыл левое ухо рукой. — Можешь заткнуться хоть на пять минут! — инструменталист дёрнул головой влево, смотря куда-то в пустоту. Только после пришло осознание, что он произнёс это вслух. — Кхм. Моя вторая личность. И, когда я на эмоциях или сильно устал, я могу начать говорить с ним вслух. Большинство «заткнись» было адресовано ему, — розоволосый всё смотрел в пол. — Он со мной уже очень давно. Избавиться от него не получалось, так что пришлось смириться. Зачастую мы вместе делали музыку. Я пытался сохранить это в тайне, чтобы не пугать лишний раз, — повисла короткая пауза. Каин тяжело вздохнул. — Я пойму, если такой, как я, вам не нужен. — Каин, что ты такое несёшь? — прозвучал голос К’Санте. — Каин… — послышался столь любимый голос для инструменталиста и его второй личности. Он закрыл глаза, пытаясь настроиться на худшее. Сердце снова начало беспокойно стучать по рёбрам. До ушей дошли быстрые приближающиеся шаги. «Пизда мне», — розоволосый ещё сильнее сжал веки. «Нет», — раздался уже тихий и спокойный голос Рааста, а инструменталист почувствовал на спине тёплые руки. К его груди прижалась зеленоволосая головушка, от чего он резко распахнул глаза. — Не говори такую чушь. Подумаешь, есть вторая личность. Это не значит, что тебе в HeartSteel нет места, — Эзреаль говорил достаточно тихо, но его слова словно задели в груди струну. — Эз прав. Что такого, что вас двое? — Сетт широко улыбнулся. — А я знал, что с тобой что-то не так, и ты от нас что-то скрываешь, — возмущённым тоном произнёс Афелий, подходя к Каину и ткнув ему пальцем в щеку. — Кстати, что за «Шида»? — спросил К’Санте. — Это его фамилия, — коротко пояснил Ёнэ. — Нет у меня фамилии. И родителей тоже. Сирота я, — с раздражением отозвался инструменталист, обнимая зеленоволосого. Продюсер с грустью глянул на Каина. — Эй, за что ты так с родителями? — возмутился Сетт, на что Ёнэ резко обернулся на него и отрицательно покачал головой. И мужчина с ушками послушно замолчал. — Ну-ка, — К’Санте подошёл к инструменталисту и отклеил его от стены. — Давайте, все в бутер, — с улыбкой скомандовал мужчина с дредами, обнимая не только Каина с вокалистом, но и Ёнэ с Фелием. Сетт, не долго думая, присоединился к групповым обнимашкам. — Эй, а можно будет с Раастом познакомиться? — вкрадчиво поинтересовался Фел. — Да, я тоже хочу с ним поговорить, — с широкой улыбкой поддержал друга Эз. «Не ожидал такой тёплой реакции, да?» — довольно произнёс голос в голове. Да, розоволосый действительно не ожидал, что его особенность могут так просто принять, что есть люди, которые могут его принять, а точнее их обоих. Он так тщательно скрывал свою вторую личность всю свою жизнь, а тут ему буквально говорят, что в этом нет никаких проблем, что он может не прятать от них Рааста. Правый глаз неприятно защипал и из него резко выкатилась горячая капля. — Каин, ты чего? — Ёнэ тоже улыбался. Из правого глаза продолжали течь слёзы. — А? Я не знаю, — розоволосый сконфуженно отвёл взгляд. Руку он поднять не мог, так как был зажат объятиями группы. — Оно как-то само. «Надо же. Надо будет этот день в календарике красным отметить». — И только посмей что-то сказать про то, что тебе нет места в HeartSteel! Ты — незаменимая часть этой группы, — строго произнёс К’Санте, не ослабляя хватки. — Да, конечно, — тонкие губы инструменталиста расплылись в дурацкой улыбке, а из правого глаза всё текли слёзы.       Дело близилось к ужину, а слёзы розоволосого всё продолжали течь, словно из родника, при этом лицо Каина было совершенно спокойным. Эзреаль, Фелий и Ёнэ пытались помочь ему успокоиться, но он и так был спокоен, только вот этот поток прервать не мог, из-за чего за этот вечер было услышано слово «простите» из уст инструменталиста больше, чем за всё время существования группы. Два здоровяка ушли на кухню, чтобы успеть приготовить еды. — Каин, давай ещё раз. Вдо-ох, — командовал продюсер. — Да я спокоен уже, честно. Они же закончатся когда-нибудь? — поинтересовался инструменталист. — Спрашиваешь такое, будто ни разу не плакал, — тихо прокомментировал Афелий. — Ну, так-то второй раз за сознательную жизнь заплакал. Разве этого мало? — розоволосый искренне не понимал, как должны работать слёзы. — Чего? Второй раз за жизнь? — вокалист выглядел шокировано от такого заявления. Впрочем, оставшиеся двое выглядели не лучше. — Ты сейчас серьёзно? — продюсер приподнял одну бровь. — Да. Не, а если серьёзно. Неужели другие плакали чаще? — что Эз, что Фел, казалось, готовы были в обморок упасть. — Кхм. Простите, — Каин отвёл взгляд. — Я сейчас вернусь, — он встал с дивана и покинул общую комнату, тут же исчезая за дверью в уборную. Взгляд упал на три стоящие в ряд стиральные машины, которыми повелевал великий и всемогущий Ёнэ. Медленно инструменталист подошёл к большому зеркалу. Его глаз уже успел покраснеть, а влага из него так и не прекращала литься. Он тяжело вздохнул, закрывая глаза. Когда же розоволосый распахнул веки, то увидел в зеркале слева, рядом с собой, фигуру в жёлтом плаще, маской вместо лица и большими рогами. — Рааст, я когда-нибудь тебе говорил, что ты страшный, как атомная война? — послышался тихий смешок в голове. «Говорил и не раз, — альтер эго скрестил руки на груди. — Я же обещал, что ничего плохого не случиться». — Да, ты обещал, — инструменталист слабо улыбнулся. «Эй. Прости, что так напугал. Я не хотел», — когтистая рука аккуратно схватила левую руку Каина. Плавно Рааст забрал контроль над ней и положил её на яркую голову. — Ты сам на себя не похож, — пробубнил розоволосый. «Ты тоже. Мы оба немного изменились».       Магическим образом слёзы перестали литься из глаза. Наскоро розоволосый умылся и покинул уборную. К’Санте с Сеттом как раз закончили с приготовлением ужина. Вся группа уселась за стол. Каин постоянно ловил на себе взгляды команды. — Что? — всё же не выдержал инструменталист. — Это, дашь познакомиться с Раастом? — пытаясь сделать щенячьи глазки, спросил К’Санте. — Чего? С ума не сходи. Я не могу его выпустить, — начал было возмущаться розоволосый. — Почему? Тут все, если что, Рааст не сможет ничего такого вытворить, — поддержал Ёнэ. — Мне тоже интересно услышать Рааста, — тихо сказал Фел. — И мне, — с широкой улыбкой произнёс Сетт. — Ну пожалуйста, Каин, дай нам познакомиться с твоей второй личностью, — вот этим глазам цвета золота инструменталист вообще не может отказать. — Хорошо, хорошо, уговорили! — всё же сдался Каин, вставая со стула. Он выпрямился и закрыл глаза. Остальные члены группы внимательно смотрели на инструменталиста. «Рааст?» — задал он вопрос в глубину сознания. «Да», — прохрипел в ответ альтер эго, подчиняя себе тело. «Обещай, что ничего такого не сделаешь!» «Обещаю», — прохрипел Рааст. В момент розоволосый начал заваливаться назад, будто теряя сознание, но тут же переставил ногу, от чего заваливаться начал уже вперёд, после резко ударил левой рукой по столу, ловя таки равновесие. По помещению пронёсся немного безумный смешок, который звучал куда ниже, чем обычный голос Каина. Медленно он открыл глаза, тут же осматривая каждого присутствующего. — Ну привет, — раздался грубый, хрипловатый голос, который только отдалённо напоминал голос инструменталиста. Его тонкие губы тут же растянулись в жуткой улыбке. — Рааст, — тихо произнёс Ёнэ, будто констатируя факт. — Давно не виделись, зануда, — розоволосый посмотрел на продюсера и помахал ему рукой. — Да… Давненько, — Ёнэ как-то скептически глянул второй личности Каина прямо в глаза. — Не делай из меня демона, я не настолько страшный, — фыркнул инструменталист. — И так, HeartSteel, есть ли у вас ко мне вопросы? — Рааст улыбнулся ещё шире, а взгляд его стал ещё более безумен. — Ты… — начал было К’Санте. — Ты же выглядишь иначе, да? — Именно! Мы с Каином одного роста, но кожа у меня фиолетовая. Лица как такового у меня нет, лишь белая маска с зачёркнутыми глазами и улыбкой до ушей. О! И ещё, у меня есть рога розово-фиолетового цвета. Они начинаются вот отсюда, — он указал на место у лба. — Они к голове никак не прикреплены, просто парят в воздухе, идут вверх и в бок, — Рааст вёл пальцами по воображаемым рогам. — А потом вверх, и заканчиваются где-то во-от здесь, — он указал на пространство сантиметрах в тридцати над макушкой. — Вообще вам стоит попросить Каина показать мои портреты. Он их целую тонну нарисовал. — Каин рисовать умеет? — решил уточнить К’Санте. — Разумеется. Я тоже кое-что умею. Он в основном рисует людей, а я окружение, — и опять тонкие губы растягивались в немного страшную, широкую улыбку. — Погоди, смайл Каина — это твоё лицо? — раздался слабый голосок Афелия. — Ага. Эт я, — Рааст гордо поднял голову и ткнул себе в грудь большим пальцем. — Хм. Тот же Каин, только в профиль, — пробубнил К’Санте. — Эй! Я нифига не похож на Каина! Я куда харизматичнее, у меня почти нет страхов, а ещё я не засовываю свой язык в жопу, в отличии от Каина. Понял, шоколадка? — язвительно подметил Рааст. — А вот обзываться было не обязательно, — К’Санте криво улыбнулся, хотя подобное его ничуть не задело. — Обзываться? Если бы я хотел тебя задеть, то у тебя бы в телефоне уже было сообщение с координатами хлопкового поля. А шоколад мы любим. Это почти комплимент, — розоволосый сложил руки на груди, а со стороны Афелия послышался тихий смешок. — А для других у тебя прозвища есть? — поинтересовался Эз. — Конечно! Смотри, — инструменталист указал на продюсера. — Зануда, мать, мамуля, матушка и так далее, — дальше он указал на Фела. — Беззвучка, — после он указал на К’Санте. — Шоколадка, здоровяк номер один, — следующим стал Эзреаль. - Звёздочка, принц, принцесска, — далее альтер эго указал на Сетта. — Здоровяк номер два, неженка. — Почему это я неженка? — начал было возмущаться мужчина с ушками. — Сетт, роднуль, ты такая нежная, как хуета подснежная. Сколько бы на тебе ни было мышц, тебе это не скрыть, — розоволосый положил руку себе на грудь. — Кстати. По поводу инструментов. У вас каждый на своём играет? — раздался голосок Фелия. — Неа. Мы примерно на одинаковом уровне владеем музыкальными инструментами. Ну, разве что, мне больше симпатизируют ударные и бас, а вот Каин прекрасно играет на клавишах, хотя в жизнь этого не признает. Можно сказать, его заставили возненавидеть пианино. «Зачем ты это им сказал?..» — но это тихое возмущение было проигнорировано. — А какие инструменты вы бы ещё хотели освоить? — продолжал Афелий. — Хм. Мы оба хотели бы освоить гуцинь, — задумчиво протянул Рааст. — Гуцинь? Это же китайские гусли? — на эти слова Сетта инструменталист сильно нахмурился. — Сам ты китайские гусли, а это гуцинь. Специально для тебя пусть будет цисяньцинь, — розоволосый внимательно посмотрел на мужчину. — Ещё раз так пошутишь, я тебе голову прострелю, — после этих слов, которые были произнесены достаточно строго, Сетт не сдержал смеха. — Ну, а я бы хотел, чтобы Каин хотя бы разок сыграл на органе, — за секунду лицо розоволосого из раздражённого перекрасилось в весёлое, со стрёмной улыбочкой. — А давно вы с Каином, ну, в одном теле, — раздался вопрос от Ёнэ. — Хм. Полагаю, с рождения. Детство мы плохо помним, а некоторые воспоминания я намеренно предал забвению, — Рааст активно поглядывал на Эзреаля. — А у тебя, Эз, есть ли вопросы? — улыбка из просто жуткой переросла в хищную. — Есть, но, не думаю, что спрашивать такое при всех нормально, — сконфуженно отозвался вокалист, на что страшная и широкая улыбка вновь украсила лицо Каина. — Тогда буду ждать, когда мы сможем остаться наедине, — загадочно протянул Рааст. — А! Вот это я могу спросить при всех. Почему вы покинули прошлую группу? — всё же спросил зеленоволосый. — Это из-за меня. Они нас и в грош не ставили, ну я и психанул, забрал тело и высказал им всё, что о них думаю. Ну, и нас из-за этого выперли, — Рааст, продолжая улыбаться, развёл руками. — Ну и их не устроил тот факт, что Каин не один. — Меня всё беспокоит один вопрос. За что вы оба так с родителями? — наконец решился задать вопрос Сетт. С лица инструменталиста тут же исчезла улыбка. — Не всем везёт с родителями, Сетт, — достаточно серьёзно отозвался альтер эго. — Но что же такого произошло? — не унимался мужчина с ушками. — Они не хотели признавать моё существование, они не хотели видеть в Каине Каина, они не слышали нас, когда мы кричали, — Рааст говорил это как нельзя серьёзно. «Рааст! Без подробностей!» — раздался в голове голос Каина. — Каин, — обращаясь в глубину сознания, произнёс альтер эго. — Если мы хотим им полностью довериться, то они должны знать нашу историю, — Рааст глянул будто себе на правое плечо, но смотрел всё же куда-то мимо. «Не говори в слух!» — Буду говорить в слух! Они должны понимать, что сейчас я общаюсь с тобой. «Рааст, умоляю, не надо!» — Надо, Каин, надо, — с грустью произнёс Рааст, возвращая взгляд на собеседников. — Короче, — лицо розоволосого в миг стало привычно расслабленным, с безумной улыбкой. — Родители активно пытались вылепить из Каина «достойного наследника», но ни он, ни я не были заинтересованы в этом. Нас ограничивали, нам говорили только «нельзя», о родительской любви мы знать не знали. Всё это было притворством. Каин перешагивал через себя, ставя решения родителей выше своих, но я смириться с таким не мог. Когда же я окреп, и обо мне стало известно родителям, они повели нас по психологам, психотерапевтам и прочим людям в белых халатах. Кстати, в дурке лежать — то ещё испытание. Тогда-то было принято решение, что я остаюсь максимальное время в глубинах сознания, а Каин становится главным управляющим нашего тела. Рабочая схема, с которой мы и дожили почти спокойно до сегоднешнего дня. Родители думали, что я исчез, но я просто спрятался. Они продолжили ломать Каина под себя, и меня это дичайше бесило. Каин не хотел слушать меня из-за страха разочаровать родителей, от чего мы очень часто ссорились. Каюсь, в порыве гнева я многое мог наговорить, и, наверное, мои слова до сих пор лежат где-то у него в памяти, словно окаменелость. В один момент терпению Каина пришёл конец. Нас хотели отправить учиться на другой конец Земли. В ту же ночь мы сбежали из дома. Пару часов мы просто бесцельно шатались по городу, пока не наткнулсит на своеобразный мост. По сути это дорога, которая соединяла два холма, и под ней была ещё одна широкая жд дорога, которая проходила между холмами. Там, на мосту, мы уселись и начали искать музыку. Была прослушана целая тонна композиций, но после мы наткнулись на неё. Та самая песня, которая чуть позже спасёт нас. Её в исполнении Каина слышал только один из вас. Так вот. После часов, проведённых на мосту под ту самую песню, мы договорились, что под утро вернёмся домой и заявим о своих желаниях. Если нас услышат, мы останемся, а если нет, отречёмся от родителей и будем жить для себя. Нас не услышали. Это сильно ударило по Каину. Он тут же убежал обратно, на мост. Он не хотел даже допускать мысли о том, что именно он, а не «достойный наследник» и даром не сдался родителям. Каин был в шаге от совершения непоправимого. Для него в тот момент сам смысл жизни исчез. Он готов был сделать этот ебаный шаг навстречу бездне, но я то не хотел, я знал, что у нас ещё всё впереди, и слова родителей вообще не должны на нас влиять. Но Каин уже не слышал меня, смотря, как под ним проезжает поезд. Отобрать тело я не мог, был день. Тогда я в отчаянии запел ту песню, он начал подпевать. Каин сделал шаг назад, падая на холодный асфальт. Тогда мы оба впервые в жизни заплакали. Не знаю почему, но я был рад, что Каин дал волю эмоциям, — слышать подобное абсолютно будничным голосом и видеть безразличное, даже счастливое лицо инструменталиста было жутко. Казалось, слово Рааст говорит о погоде, или рассказывает что-то незначительное. — Когда мы смогли успокоиться, мы вернулись домой, собрали вещи и ушли, хлопнув дверью и ничего не сказав. Нам было семнадцать лет. Я считаю, что мы должны были сделать это гораздо раньше. Для Каина было очень тяжело начинать жить по-другому. Он считал себя разочарованием, от чего не мог спокойно полюбить себя. Мне пришлось исправлять это силой. Скорее всего, под моим влиянием он стал таким самоуверенным, заносчивым, высокомерным и прочее, но он хотя бы начал жить для себя, а не для угождения родителям. После того инцидента на мосту появилось кое-что, что меня до сих пор дико пугает. Ну, и я сам себе поклялся, что ни за что и никогда не сделаю того, что может хоть как-то навредить Каину или задеть его. Да, я тот ещё мудак в этом мире, в нынешних реалях. Для меня границы морали и прочего сильно стёрты, и я не всегда осознаю, что перегибаю палку, но всё же, я глубоко убеждён, что мы с Каином не просто две личности одного человека, мы две души, которые склеены, подобно сиамским близнецам. И для меня важно, чтобы с ним всё было хорошо. Как бы Каин ни старался быть сильным, он всё ещё остаётся хрупким и ранимым. На самом деле, когда мы попали в HeartSteel, мы оба начали меняться. Каин начал открываться вам, а я стал куда более спокойным. Думаю, мы стоим на пороге понимания друг друга. Только вот, меня немного беспокоит… — повисла короткая пауза. Рааст будто глубоко задумался, а его лицо помрачнело. — Нет. Я очень боюсь этого. Что, после того, как мы окончательно друг друга поймём и примем, то кто-то из нас исчезнет. А может, мы оба исчезнем, образовав что-то новое. Я не смогу жить без Каина, и, наверное, он без меня тоже не сможет жить. Поэтому я так боюсь этого. И Каину об этом ни слова! — строго сказал напоследок Рааст. — Разве он не слышит тебя? — спросил Эзреаль, на что инструменталист с мягкой улыбкой глянул куда-то вправо и вниз. — Он очень глубоко задумался. — Ох… Прости, я не знал, — начал было Сетт. — Да никто не знал, не переживай. Вы первые, кто узнал об этом, — слова эти были произнесены как-то мягко, будто это не раскрытие чего-то важного, а разговор об обычном деньке, но вот улыбка вновь стала широкой и безумной. Все на кухне помрачнели после услышанного. — Ребят, это же просто наше с Каином прошлое. Что было, то прошло, об этом грустить и переживать как-то глупо. — Я и представить себе не мог, что у Каина такая тяжёлая жизнь, — тихо заметил Ёнэ. — У всех жизнь сложная. Мы, вот, смогли пройти через эти испытания, и сейчас я впервые смог поговорить с кем-то, кроме Каина, с его согласием. И да, Ёнэ, «мать» в твоём случае это ебать какой комплимент. Мы оба считаем, что ты куда лучше нашей родной матери, — вновь Рааст широко улыбнулся, а продюсер лишь отвёл взгляд. — И так, HeartSteel, примите ли вы седьмого участника группы? — раздался последний вопрос от альтер эго. — Да, — без раздумий первым выпалил зеленоволосый. — Вы с Каином неделимы, конечно же для тебя есть место в этой группе, — широко улыбнувшись, произнёс К’Санте. — Поддерживаю, — коротко отозвался Афелий. — Все тут согласны, — подметил Сетт. — Поздравляю, Рааст, теперь ты официально часть этой группы, — улыбнулся продюсер. — Так странно, — жуткая лыба превратилась в лёгкую улыбку. — Я вас всех уже так долго знаю, а вы обо мне и не догадывались. Кхм. Благодарностями сыпать не буду, — Рааст сложил руки на груди и дёрнул головой куда-то вбок и вверх, вызывая у всех смешок. — Ладно уж, я на покой. Каин, забирай, — инструменталист развёл руками и прикрыл глаза, ожидая действий второй личности. — Каин? — лицо розоволосого в миг напряглось, а глаза распахнулись, смотря в пустоту. Он не отвечал на зов. — Каин, мать твою раком, отзовись, — уже с лёгкой паникой в голосе произнёс Рааст, но ответа так же не последовало. Сердце тут же начало с силой биться о рёбра. На его правое плечо вдруг опустилась самая обычная человеческая рука, и он тут же попытался накрыть её ладонью левой руки. «Глупый. Я же сейчас галлюцинация», — наконец-то зазвучал голос в голове, от чего инструменталист облегчённо выдохнул. Гора с плеч. — Знаю, что ты сейчас всего-лишь галюн. Не смей меня так пугать, гадёныш. «Прости, прости. Я задумался». — Забирай, давай, тело, — Рааст снова развёл руками. Галлюцинация накрыла его кисти, плавно забирая контроль. Альтер эго ещё раз улыбнулся и закрыл глаза, отпуская тело. Медленно они поменялись местами. Рааст откинулся в привычную ему глубину сознания, где было неприлично светло, а Каин наоборот, вышел из душной бездны. Розоволосый немного качнулся, но тут же открыл глаза. — Это. Я вернулся, — сконфуженно сказал он привычным всеми голосом.       Кажется, Каин впервые ощутил себя совершенно свободным с кем-то. Рааст оказался прав, эти люди приняли их обоих, и теперь не придётся скрывать от них вторую личность. Ёнэ рассказал, откуда он узнал про альтер эго, а Фелий теперь намерен включить в песни голос Рааста. Эзреаль часто поглядывал на инструменталиста, будто хотел что-то сказать, но не мог. Продюсер сказал забить на посуду, аргументируя это тем, что розоволосый и так за сегодня устал, и был прав. Каин был дико вымотан. Отчаянная борьба за контроль, внезапно хлынувшие слёзы, которые как минимум на протяжении получаса не собирались прекращаться, так ещё и пришлось поменяться с альтер эго — всё это сильно ударило по многострадальному телу. Послушав приказа Ёнэ, инструменталист поднялся на второй этаж, что было вообще не легко. За ним тут же последовал зеленоволосый и молча, схватив его за руку, отвёл с свою комнату. Когда вокалист с розоволосым оказались в комнате, а дверь была заперта, Эз отвесил инструменталисту слабый щелбан. — Это тебе за то, что умолчал о Раасте, — наигранно обидчивым голосом произнёс Эзреаль. — Больше о таком не молчи. — Конечно. Прости, — впервые Каину было действительно стыдно, от чего он отвёл взгляд. — Не извиняйся. Я понимаю, почему ты так сделал. Но мне то можно было рассказать, — на лице вокалиста расцвела нежная улыбка. — Хотя, нет. Ты виноват, и, чтобы искупить свою вину, дай мне поговорить со своей второй личностью, — в золотых глазах заплясали чёртики. «Блядь! Ну почему? За что? Я уже не смогу второй раз забрать тело!» — тут же начал негодовать Рааст. — Сегодня уже не выйдет, — тихо ответил Каин, невольно улыбаясь от поведения второй личности. — Я и не прошу сегодня. Ты выглядишь таким уставшим, — Эзреаль накрыл своей тёплой ладонью щеку инструменталиста. — Пойдем спать, — с его лица не пропадала эта мягкая, такая любимая розоволосым улыбка. — Да, пожалуй, — Каин немного наклонился к зеленоволосому. Больше всего сейчас хотелось прижаться к этим тёплым и мягким губам, а после просто притянуть к себе свою звёздочку. Ладонь с щеки переместилась на затылок. Вокалист потянулся навстречу розоволосому. В мгновение ока невинный поцелуй превратился в жадный и влажный, словно они не виделись целую вечность. Инструменталист зарылся одной рукой в зелёные пряди на затылке, а второй накрыл лопатки, прижимая Эзреаля к себе. Кажется, даже усталость в теле начинала отходить на второй план, когда рядом с ним это зеленоволосое чудо. Кое-как они смогли отклеиться друг от друга. — Каин, — пытаясь восстановить дыхание, начал вокалист. — А что обо мне думает Рааст? — Мы оба в тебя влюбились, но он осознал свои чувства сразу, а я лишь спустя время, — честно признался розоволосый. К щекам Эза тут же прилила кровь. «Я хотел сам ему рассказать», — пробурчал голос в голове. — Пойдём спать, — отводя взгляд, сказал зеленоволосый. Его лицо по цвету почти сравнялось с помидором. От созерцания этой картины тонкие губы расползлись в мягкой улыбке.