Тайна пяти морей

      В таверне «Акульи потроха» было непривычно шумно. Столы ломились от несметного количества бутылок спиртного и от блюд с мясом, совсем недавно снятым с вертелов на кухне. Среди толпы мужчин, набившихся в зал, как селедки в бочке, лавировали сразу три подавальщицы с тяжелыми подносами, то и дело одариваемые увесистыми шлепками по задницам, сальными комплиментами, а то и вполне откровенными грязными предложениями. Веселье уже достигло своего пика, но несмотря на взрывы оглушительного смеха, от которого, казалось, на улице ходила ходуном резная вывеска над входом, задорные крики, подбивающие посоревноваться в выпивке, жаркие споры о количестве потопленных кораблей или шрамов на теле, в спертом воздухе таверны даже случайно зашедшему прохожему почувствовалось бы напряжение. Далеко не каждый день можно было увидеть, как три легендарных капитана пиратов заключают дружеский альянс.        Долгое время Рыжий Марлин, как прозвали Кристофера Бана, Призрачный Хан и Одноглазый Ким не могли поделить воды Пяти морей. На всем Бато — острове, который являлся домом и убежищем для всех пиратов, не нашлось бы более влиятельных морских разбойников. Корабли их были быстры и маневренны, команды безоговорочно подчинялись любому приказу своих командиров, удача сопутствовала им так же, как и попутные ветры, щедро дующие в паруса, а состояние, заработанное за годы промысла, насчитывало далеко не пару-тройку сундуков, доверху набитых золотыми монетами и драгоценными камнями. Не единожды они сражались с друг другом за единоличное господство над морскими территориями и статус губернатора Бато, что означало бы, что победителю перейдет в управление целый остров. Однако за несколько лет никто из них не одержал верх, поэтому порядком измотанные непрекращающимися стычками с кораблями Империи, поддержанием относительного порядка на острове, где долгое время не было полноправного руководителя, капитаны сделали громадный шаг к примирению — заключили альянс. С этого момента между ними и их командами прекращалась вражда, а забота об острове ложились на них троих равномерно.        — Поглоти меня Бездна, — подливая в золотой кубок, блестящий самоцветами, вишнево-красное вино, Хонджун ухмыльнулся, щуря единственный глаз. — Да если бы мне кто-то сказал еще месяц назад, что я буду сидеть с вами, негодяями, за одним столом и дружелюбно болтать, я бы отправил наглеца на корм акулам.        — И это ты называешь «дружелюбно болтать»? — хмыкнул Крис, тряхнув рыжей гривой, покручивая в руках совершенно не примечательный, в отличие от кубка Кима, стакан с элем. — За последние десять минут ты уже раз пять нас оскорбил, и три раза брезгливо осмотрел мою одежду.        — Потому что в моей голове не укладывается, как один из самых известных пиратов может ходить в таком тряпье? — искренне возмутился Хон. — Ты же капитан! Ка-пи-тан! Да у тебя некоторые матросы лучше выглядят! Взять твоего юнгу, этого хитрого лисенка, который спёр у Сана коробку пирожных, во время нашего последнего схода на берег. Поучился бы у парня! И красивый, и одевается со вкусом, а не ходит в каких-то черных обносках, как будто в вечном трауре!        — Во-первых, — Кристофер раздраженно дернул шеей, — Чонин не юнга, а мой штурман, так что не смей на него заглядываться. Во-вторых, никто не виноват, что твои люди такие растяпы, раз даже не сразу замечают, что у них что-то крадут. Ну и в-третьих, лучше я буду по-прежнему ходить во всем черном, чем разодеваться на твой манер и выглядеть как экзотический попугай.        Бан осуждающе посмотрел на наряд Кима. Красные шаровары заправлены в кожаные короткие сапоги и подвязаны тёмно-коричневым широким поясом, белая безрукавка почти полностью открывала грудь, по которой вился узор татуировки, на шее висело несколько цепочек с разными подвесками, в левом ухе была вставлена серьга из клыка какой-то рыбины, на черной повязке, что носил Хон на правом глазу, вышиты белыми нитками песочные часы, а голову украшала красная бандана, из-под которой выглядывали черные волосы, заплетённые в косички.        Хонджун уже набрал побольше воздуха в легкие, чтобы достойно ответить на нападки Бана, но тут раздался грохот посуды, потому что Джисон, уставший от глупого спора, решил обратить на себя внимание, закинув ноги в высоких, с отворотами, кожаных сапогах на стол.        — Если бы я знал, что здесь будет так скучно, то отказался бы от этой встречи напрочь. Мы не одежду обсуждать пришли, а дела поважнее.        Хан обвел ленивым взглядом своих соседей по столу и тяжело вздохнул. Когда он соглашался на перемирие, то рассчитывал, что объединенными усилиями они будут нападать на корабли Империи, которых в последнее время стало слишком много в их водах. Но вместо этого они битых три часа вели разговор об управлении островом, постройке новых домов и увеличении полей под посевы — словно не пираты, а какие-то добропорядочные жители. И вот, когда занудная тема осталась позади, речь пошла о тряпках. Терпеть это было невозможно!        — Разве мы уже не обсудили все самое главное? — Хонджун поморщился. — И убери ноги со стола, они почти лежат в моей тарелке. Где твои манеры?        — Манеры мои не нравятся? — карие глаза Хана недобро сверкнули, отражая пламя свечей. — Нижайше прошу простить мою грубость, Ваша милость, виконт Ким, но я слишком необразован в таких вещах, ведь в отличие от вас, мне не дано было познать ни нянек, ни гувернанток, ни личных учителей, выписанных батюшкой из чужих стран, ведь я родился посреди моря, в грязном трюме, а не на чистых шелковых простынях, как некоторые. Ах, простите, я совсем позабыл, что в пираты вы подались, потому что ваша семья разорилась, а родители умерли, так что вам просто захотелось приключений и лёгкой наживы, ведь так вы продолжите окружать себя дорогими вещами, к которым привыкли. А вот у меня выбора не было. Я родился на корабле, на нем я и умру. И если тебя, чертов ты аристократ, не устраивают мои манеры, то можешь проваливать с Бато восвояси.        — Ах ты, сопляк! — лицо Хонджуна раскраснелось от гнева, и он, не долго думая, выхватил из-за пояса свой пистолет, тут же направляя его на Джисона. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать?        — Я бы на твоём месте не размахивал оружием, — Хан продолжил сидеть в той же позе, но и в его руках оказался пистолет, смотрящий дулом в Кима. — Иначе велика вероятность, что таверна наполнится трупами.        — Он прав, Хон, — вмешался Крис, который тоже не терял времени и достал сразу два пистолета, направляя их в своих собеседников. — Давайте не будем разрушать наш только что созданный союз.        Хонджун оглянулся. Три команды пиратов, чьи голоса весело гудели ещё полминуты назад, вдруг сделались совершенно серьезными и тоже схватились за оружие, готовые в любой момент кинуться на противника. На обветренных лицах некоторых из них появились предвкушающие кровожадные улыбки — этих людей ромом не пои, дай только кому-нибудь выпустить кишки. Его старпом, Юнхо, пробирался к нему поближе, держа наготове пистолет, чтобы прикрыть в случае угрозы. Но как бы Ким ни был зол, он не собирался рисковать своей командой. Он ещё успеет поквитаться с этим сопляком Джисоном без каких-либо потерь со своей стороны, просто сейчас надо быть чуточку мудрее и терпеливее. Всё-таки месть — блюдо, которое подают холодным.        — Ладно, думаю, что беспорядочная пальба нам всем сейчас ни к чему, — примирительно начал Хонджун, убирая свой пистолет за пояс и снова усаживаясь за стол. — Так что ты хотел обсудить, Хан?        Джисон, увидев, что Ким успокоился, тоже отложил оружие, хоть и немного разочарованно. В глубине души ему хотелось всех перестрелять, естественно кроме своей команды, ну и может быть Криса, которого он уважал и был благодарен за помощь, оказанную еще давным-давно. Однако здравый смысл все-таки взял верх, но настроение, и так не самое хорошее, окончательно испортилось. Обведя хмурым взглядом притихших пиратов, которые по примеру своих главарей тоже перестали тыкать в друг друга пистолетами, Хан дёрнул плечом, словно отмахиваясь от адресованного ему вопроса.        — К черту все обсуждения, — скривившись, выдал он, поднимаясь со своего места и надвигая изрядно потрепанную треуголку пониже на глаза. — Альянс заключен, об остальном поговорим как-нибудь потом. Меня настолько от вас воротит, что срочно требуется сменить локацию. Еще увидимся, союзнички.        Отпихнув ногой стул, Хан сделал два шага вперед и крикнул, обращаясь к своей команде:        — Завтра утром снимаемся с якоря! Кто не успеет до рассвета донести свои чахлые задницы до корабля, может искать себе другого капитана!        Команда встретила его слова весёлым улюлюканьем — никто не любил подолгу просиживать штаны на берегу, поэтому новость о том, что завтра они наконец-то выйдут в море после пяти дней на острове, крайне всех обрадовала. Под счастливые возгласы Джисон покинул таверну и наконец-то оказался на свежем ночном воздухе. После душного зала, где запахи еды смешались с потом, ромом и табаком, ночной бриз, приносящий ароматы тропических цветов и мокрого песка наполнил лёгкие уютным спокойствием. Желание прострелить кому-нибудь голову угасало с каждым глубоким вдохом и вскоре оставило после себя лишь докучливое жжение в горле — так проявляло себя раздражение.        Хан стоял у крыльца таверны около минуты. Ветер проникал сквозь молочную хлопчатобумажную рубашку, охлаждая разгоряченное тело, шевелил отросшие каштановые волосы, которые Джисон уже давно собирался постричь, но пока что до сих пор стягивал в низкий хвост.        Приятная прохлада на мгновение сбила с мысли, и Хан уже собирался заночевать в своем двухэтажном доме, что приобрел в прошлом году, но в последнюю секунду передумал. Он резко подался в противоположную сторону, широко шагая по каменистой улице. Ноги сами его несли прочь с суши. Оставалось всего-то навсего взять одну из лодок с причала и уплыть обратно на корабль. Джисон медленно улыбнулся. Завтра он выйдет в море и если повезёт, то наткнется хотя бы на один корабль Империи. А уж в этом случае он хорошенько отведет душу на имперских крысах и не успокоится, пока не пустит ко дну очередной галеон. Только так, хотя бы на некоторое время, пропадала зияющая пустота внутри него, которую он отчаянно пытался заполнить кутежом на острове, шпионажем на континенте, когда маскируясь под нищего, никем не узнанный рыскал по улицам и прислушивался к разговорам. Не уходила пустота и от морского воздуха, надувавшего паруса, когда «Гроза империи» неслась по волнам, а он чувствовал себя лишь крохотной каплей посреди бескрайнего океана. Только взятый на абордаж корабль, только предсмертные хрипы и кровь врагов, пачкающая его саблю, только морская гладь, закручивающаяся в водоворот, когда очередное судно скрывалось из виду под толщей воды — только это все делало его полноценным. По крайней мере так ему казалось и в этом Хан видел свое предназначение.        Задумавшись, он не сразу услышал, что его зовут по имени. Ночь на Бато редко бывала тихой. Вот и сейчас с холма, где находилась излюбленная таверна пиратов, которую Джисон так поспешно оставил, доносился пьяный гогот, а в борделе, что был дальше по улице, звучала музыка, и кто-то затянул любимую местную песню о пьяном матросе и русалке. Бато было не до сна, когда сразу три капитана и их команды сходили на берег. Однако в наполненном благоуханием воздухе, даже посреди всего шума, Хан всё-таки отчётливо услышал тихий, с хрипотцой голос.        — Джисо-о-он!        Он вздохнул и покачал головой, узнав этот тембр и манеру речи. Только один человек на острове постоянно растягивал слова, превращая их в томную соблазнительную мелодию.        — Чего тебе, Рамла?        Хан не собирался расшаркиваться в приветствиях, тем более с этой сумасшедшей жрицей, хотя по его мнению Рамла была обыкновенной шарлатанкой, которая вытягивала из окружающих деньги, прикидываясь, что умеет разговаривать со своим богом. Богом, которого знала только она одна, и никто другой на Бато о нем ни разу не слыхивал.        — Где твои манеры, мой дорогой ма-а-альчик? Неужто утопил в бутылке ро-о-ома?        Из ночного мрака выступила стройная фигура, едва прикрытая двумя полосками белой ткани, ярко контрастирующей с темной кожей. Рамла имела удивительную способность передвигаться бесшумно, несмотря на то, что все ее тело было увешано многочисленными золотыми цепочками, тонкие запястья и лодыжки охватывали круглые гладкие браслеты, а на груди покоились сразу несколько амулетов с начертанными на них знаками, значение которых Хану было неизвестно. Даже в черных как смоль пышных вьющихся волосах виднелись вплетенные в них цепочки.        Женщина встала прямо перед Джисоном, недовольно уперев руки в бока. В другой раз Хан обязательно перекинулся бы с ней парочкой-другой слов, чтобы убить время, но упоминание о манерах напомнило ему о стычке с Хонджуном, и он снова почувствовал злость.        — Если тебе нужны светские речи, то отправляйся ко двору императора, а не ищи их на пиратском острове, сумасшедшая.        Джисон плюнул жрице под ноги, и продолжил свой путь к причалу. Однако от женщины отвязаться было не так легко. Легко догнав спешащего Хана, она схватила его за руку и буквально повисла на его локте, заставляя остановиться и умоляюще заглядывая в глаза.        — Не сердись, не сердись. Злость только разрушает тебя, мой ма-а-альчик. Так твоя пустота становится только бо-о-ольше. Хочешь расскажу, чем ты ее можешь запо-о-олнить?        Хан не смог удержаться от тихого удивлённого оха. Как она узнала о его пустоте? Неужели все настолько очевидно, что даже местная шарлатанка уже все поняла?        Он быстро взял себя в руки, и кривясь, словно прикасался к склизкой каракатице, принялся разгибать впившиеся в него пальцы.        — Свои бредни прибереги для других, Рамла. Мне абсолютно не интересно, слушать твои сказки. Найди другого дурака.        — Зря-зря, Джисо-о-он, — женщина ловко схватила его за другую руку. — Знаешь ли ты, как переводится мое имя с древнего языка нашего племени? Предсказательница. Ты мо-о-ожешь довериться мне. Я подскажу, что тебе делать с твоей бедой. Просто разреши заглянуть в тебя поглубже, мой ма-а-альчик.        Хан боролся с любопытством, уже понимая, что проигрывает, так же, как и юрким пальцам жрицы, которые быстро оказывались на другой его руке, как только он от них освобождался. В конце концов он раздражённо фыркнул, ругнулся и прямо посмотрел на довольную женщину, которая победно ему улыбалась, правильно истолковав его действия.        — Ладно. Быстрее уже говори, что собиралась и проваливай. Я хочу выспаться перед завтрашним плаванием.        — Разве так разговаривают с да-а-амами?        Несмотря на укор в голосе Рамла придвинулась ближе и обхватила ладонями лицо Джисона. Браслеты на запястьях звякнули, обжигая кожу холодом, и парень поморщился.        — С дамами может и не разговаривают, но куда жрице неизвестного бога до них?        — Ты такой молодой, но колючий как морской ёж, — Рамла ничуть не обиделась на грубость, продолжая держать лицо Хана в ладонях. — Посмотри на меня, Джисо-о-он. Посмотри и увидь, как мой бо-о-ог смотрит на тебя в ответ.        Хан чувствовал себя до невозможности глупо. И зачем только согласился на это бездарное представление? Ведь ему ничего не стоило отказать, да и вообще послать шарлатанку ко всем чертям, что он с удовольствием и сделал бы, если бы она не заикнулась о терзающей его пустоте. Теперь же он стоял посреди улицы, слушал призывы к неведанному богу, вряд ли вообще существующему, да вдыхал тонкий аромат орхидеи, который исходил от пальцев женщины.        Он уже собирался вывернуться из ее рук, когда Рамла вдруг заговорила совершенно другим голосом, более глубоким и уверенным, перестав по-дурацки растягивать слова.        — Рожденный с благословением моря, любимчик южных ветров и подводных течений, ты неустанно побеждаешь любой шторм и легко находишь дорогу к родным берегам, — глаза ее закатились, обнажая белки, придавая ее лицу безумное и пугающее выражение. — Но не знаешь ты умиротворения, душа мечется как зверь в клетке, потому что твое сердце подобно коралловому рифу — снаружи твердый панцирь, а внутри мягкая плоть. У твоего покоя зелёные глаза, храбрый дух, под стать тебе и такая же пустота внутри. Ищи его в море под знаком солнца.        Рамла сама отняла ладони от его лица, шагнула назад, чуть покачнулась, но быстро обрела равновесие, одновременно посылая пораженному Хану мягкую улыбку.        — Вижу, ты удивлен моим слова-а-ам, но я знаю, что они были тебе нужны-ы-ы. Теперь можешь ступать, мой ма-а-альчик. Надеюсь, ско-о-оро ты найдешь свою судьбу, что заполнит пустоту внутри-и. Не забудь нас познако-о-омить.        Жрица хихикнула как маленькая девочка, тут же прижала ладонь ко рту, скрывая свой смешок под звяканьем браслетов и, не попрощавшись, удалилась, покачивая бедрами, уже через пару шагов растворившись в ночи.        — Рамла! — в крике Джисона звучало яростное негодование. — Не смей ко мне больше приближаться, мерзкая ты шарлатанка. Иначе отправишься на корм рыбам.        Постояв на месте ещё несколько секунд, но не услышав никакого ответа, Хан сжал кулаки и сердито потряс ими вслед ушедшей женщине. Подумать только, позволил разыграть себя как какой-то годовалый мальчишка. Эта хитрая ведьма ещё посмела над ним издеваться, ведь в море под знаком солнца найти он мог только одно — корабль врага. Имперские парусники всегда выходили в плавание под жёлтым флагом с черным символом солнца. И уж среди этих напыщенных офицеров и неумелых матросов он точно не мог найти свое спокойствие, о котором вещала Рамла. Скорее все эти людишки, повстречавшиеся на его пути, найдут свой покой на кончике его сабли, ибо он никого не щадил, отправляя всех в Бездну.        Продолжая сыпать ругательствами, адресованными коварной обманщице, он всё-таки двинулся вниз по улице, продолжая свой прерванный путь.        Среди звуков ночи, издаваемых природой и веселящимися пиратами, где-то под старым апельсиновым деревом тихо звякнули золотые браслеты. Черные глаза наблюдали за удаляющейся фигурой молодого капитана, а после того, как тот скрылся, женщина обиженно выпятила вперёд нижнюю губу и покачала головой.        — Рамла — значит предсказательница, ослиная твоя башка, — прошептала она себе под нос, обращаясь к Джисону, которого здесь не было. — И почему мне никто никогда не верит?        Тихонько мурча себе под нос одну из любимых песен, жрица, легко ступая, направилась к своему дому. Звон браслетов послышался только один раз, когда она откидывала от лица длинную прядь волос, а потом словно сама ночь поглотила и мягкий тембр ее голоса, и шорох мелких камней под босыми ногами, и звяканье цепочек, увивающих ее тело.

***

       — Ему стоит поучиться держать себя в руках, — недовольно сказал Хонджун, провожая Джисона глазами. — Мало того, что молва о его жестокости бежит впереди него, так он ещё смеет вести себя так на острове. Будто мы не пираты, а прихвостни императора.        — А сам-то? — справедливо заметил Крис. — Вспыхнул как подожженный фитиль и первым схватился за пистолет.        — Я не потерплю оскорбления в свой адрес, — отрезал Ким. — Тем более от этого мальчишки.        — Если все дело в возрасте, то зря ты так, — Бан отхлебнул эля из стакана и посмотрел поверх мутного края на собеседника. — Ты же и сам прекрасно знаешь, что Джисону пришлось через многое пройти. Империя лишила его родителей, а потом и сестры. У него есть все основания ненавидеть всё, что связано с континентом. Именно это и закалило его, сделало сильным, хоть и жестоким.        — Империя испоганила жизнь не только ему, — возразил Хонджун. — Я же не мечтал стать пиратом. Думаешь, моя семья разорилась сама по себе? Или внезапная болезнь родителей это всего лишь совпадение? Всё это козни императора, раздери его пираньи. Нас всех чего-то лишили. Ты и сам это ощутил на своей шкуре. Дженнифер погибла из-за…        — Хватит, — сердито отрезал Крис, с грохотом опуская стакан на стол, из-за чего недопитый эль выплеснулся через край, а потом уже спокойно добавил. — Не забывай, что люди не одинаковы и переносят удары судьбы по-разному. Наш альянс — великий шаг для всех пиратов и для этого острова. Втроём мы сможем построить свою собственную империю. Главное, не переубивать друг друга в процессе.        Последнюю фразу Бан произнес с хитрой ухмылкой, а потом и вовсе хохотнул, стукнув насупленного Хонджуна по плечу. Оба капитана прекрасно знали, что их несокрушимая мощь — в единстве. И созданный альянс станет только началом, ведь если на суше самой грозной силой была Империя, то на море такой силой собирались стать они — пираты.        — Ты уверен, что Джисон не окажется для нас обузой? — всё-таки решил уточнить Ким.        — Да, уверен, — Кристофер кивнул. — Он хоть и молод, но очень умён, обладает храбростью, тонко граничащей с безрассудством, но черту эту ещё ни разу не переступал. Он предан своим друзьям и команде, а те, в свою очередь безоговорочно преданы ему. С тех пор, как стал капитаном, не проиграл ни одного боя, даже его «Гроза империи» ни разу не была повреждена. У него настоящий дар в мореплавании, он раз за разом играючи выходит из любого шторма, как будто его корабль не болтает по высоким волнам, а плывет по спокойной глади. Он последняя деталь пазла, и вместе с ним мы обязательно добьемся всего, чего хотим. Ты же не будешь сомневаться в словах старого друга, правда, Хон?        — То, что мы два года были в команде Дикого Бонса не делает нас друзьями, — упрямился Ким. — Так что давай без этой твоей сентиментальности.        — Ах вот оно как?! — Бан поджал губы. — Помнится, когда ты попал к нам на корабль, то несколько дней мучался от морской болезни, а я единственный, кто тебе помогал. Знал бы я, что спустя годы ты вот так меня отблагодаришь, плюнул бы в твою позеленевшую рожу и оставил бы корчиться в трюме.        — Да ты сам тогда еле держался на ногах! — возмутился Хонджун. — Или ты до сих пор считаешь, что я не видел как ты бегал блевать за борт?        — Я подкармливал рыб!        — Вот ведь идиот, — покачал головой Ким. — Я разделил с тобой последнюю пресную воду из своего запаса, хотя не знал, когда мы доберёмся до суши.        — А я поделился остатками сухарей, хотя сам помирал от голода, — вернул упрек Крис.        — Ладно, — после продолжительного молчания согласился Хонджун. — Я признаю, что ты мой друг, только не надо хвастаться направо и налево, понял? Ещё испортишь мою репутацию.        — Ха! Да это я быстрее свою испорчу, если расскажу кому-то что дружу с аристократом!        — Я пират!        — Ты аристократ!        — Нет, я пират!        — Ты пират!        — Нет, я аристо… — Хон запнулся, попавшись на удочку друга. — Ах ты ж, рыжая морда! Сейчас ты у меня получишь!        Оглушительный хохот Бана прервал тревожный рев труб. Оба капитана мгновенно позабыли о своей перепалке. Ким опустил занесенную для удара руку и схватился за пистолет, взволнованно переглядываясь с Крисом. На его памяти тревога звучала только один раз, несколько лет назад, когда к острову направлялся вражеский корабль под жёлтым парусом Империи. И хотя тогда им без труда удалось потопить судно, а выживших добить, предварительно устроив им допрос, но ситуация все равно была неприятной.        Бато не зря являлся домом для всех пиратов. Окружённый со всех сторон коралловыми рифами, опасными подводными течениями, грозящими выкинуть на острые скалы, а так же хоть и не плотным, но коварным туманом, который изрядно снижал видимость, Бато был идеальным местом для убежища, ведь его от чужих глаз оберегала сама природа. Но всегда существовала вероятность, что кто-то из врагов совершенно случайно сможет найти единственный путь ведущий к берегу, поэтому на вершине горы, названной в честь любимого напитка пиратов «Бутылкой рома» был построен хорошо укреплённый форт, а также наблюдательная вышка, с которой круглосуточно велось наблюдение за прибрежными водами. А раз уж посреди ночи вдруг запели трубы, значит дозорные что-то обнаружили.        В считанные мгновения таверна полностью опустела. Пираты, во главе со своими капитанами, мчались к берегу, туда, где обычно швартовали шлюпки, со стоящих на якоре в море кораблей. Это было единственным местом, где можно было высадиться на остров. На горе форт зажёгся огнями, готовый стрелять по неприятелю со всех орудий.        Однако столь серьезного вмешательства все же не потребовалось. Когда запыхавшаяся толпа вылетела к берегу, то оказалось, что там никого нет, кроме Джисона, расхаживающего туда-сюда, с заложенными за спину руками. Крис и Хонджун оказались рядом с ним в одно мгновение.        — Что случилось? — спросил Бан, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темном море.        — Лодка, — ответил Хан, словно это все объясняло.        — А нельзя ли чуточку больше подробностей? — язвительно попросил Хонджун.        — Знал бы — сказал! Я сам ничего не понял и жду дозорных, которые поплыли выяснять в чем дело.        Потянулось томительное ожидание. В ночном мраке не получалось толком хоть что-то рассмотреть, только скакал по волнам свет от фонаря в дозорной лодке. Кристофер вспомнил о своей подзорной трубе, заткнутой за пояс, Припав к ней глазом, он не увидел ничего нового. Лодка пиратов уже возвращалась к берегу и на первый взгляд все было нормально.        — Кажется, все в порядке, — недоуменно поделился он своими наблюдениями, передавая трубу Хонджуну.        — Они тащат за собой ещё одну лодку, только намного меньше, — заметил Ким.        — Странно, откуда она взялась? — Хан тоже посмотрел в трубу, надеясь увидеть хоть что-то новое. — Судя по всему она совершенно пуста.        — Давайте дождемся возвращения дозорных и тогда уже будем думать, — предложил Крис.        Спустя минут десять темные силуэты на черных волнах стали отчётливее, а свет фонаря ярче и вскоре один из дозорных пиратов выпрыгнул из лодки в воду, чтобы затащить на берег их улов — хлипкую лодчонку, которая чудом ещё не развалилась.        — Здесь человек! — предупредил пират, выталкивая судёнышко на песок.        Капитаны тут же обступили лодку, разглядывая ее содержимое. Воздух наполнился нетерпеливыми вопросами и бурным обсуждением стоящих позади них пиратов.        — Что же там? Неужто к нам занесло какую-нибудь полуголую красотку?        В какой-то степени это было действительно так. На дне лодки без сознания лежал молодой парень. Его одежда была настолько потрепанной, что даже лохмотья, которые носили нищие на континенте выглядели намного лучше этих обносков. Когда-то красная рубаха, только местами сохранившая свой первоначальный цвет, выгорела на солнце, стала розоватой и больше походило на решето с крупными дырами. Сквозь прорехи проглядывало истощенное тело с выпирающими ребрами, штаны ниже колена и вовсе свисали рваными клочьями, а на ногах незнакомца не было ни сапог, ни хотя бы самых простых башмаков.        — Он мертв или просто без сознания? — с любопытством спросил Хан.        Хонджун посвятил фонарем, взятым у дозорного, в лицо чужака, отмечая закрытые веки с синеватым отливом, темные круги под ввалившимися глазами, а самое главное необычного цвета волосы - темные, почти черные, но с каким-то зеленоватым отливом.        — Юнхо! — окрикнул Ким своего старпома, поворачивая голову к толпе.        Парень тут же приблизился и удивлённо присвистнул при виде незнакомца. Понимая для чего его позвали, он принялся осторожно осматривать бессознательное тело. Кожа чужака была очень бледной, губы сухими и потрескавшимися, пульс и дыхание слабыми, хотя никаких видимых ран он не обнаружил. Бросив на него последний взгляд, Юнхо поднялся и доложил своему капитану о наблюдениях.        — Предполагаю, что у него обезвоживание и истощение. Лучше будет, если мы отнесем его в какое-нибудь помещение, чтобы я мог нормально осмотреть его при хорошем освещении. Если у него действительно нет никаких ран, то мы можем попытаться его привести в чувство, напоить, а потом расспросить        Хонджун кивнул соглашаясь, а Хан, найдя своего боцмана глазами тут же нетерпеливо его позвал:        — Чанбин, нужна твоя помощь!        Если и надо было донести что-то тяжелое, то Со справился бы с этой задачей как никто лучше. Крепкое телосложение и могучие накаченные руки делали его одним из самых сильных пиратов на острове, и Хан каждый раз радовался, что Чанбин присоединился именно к его команде.        Однако боцман не успел сделать и шага, когда Юнхо замотал головой и бросив отчётливое «я сам», склонился над лодкой, осторожно взял бесчувственного парня на руки, прижимая к себе с таким видом, как будто готов был драться с любым, кто посмеет ему возразить. Посмотрев на Хонджуна он задал только один вопрос:        — Куда нести?

***

       — А он точно знает, что делает?        Хан спрашивал у Хонджуна, а сам не отрывал подозрительного взгляда от Юнхо, который аккуратно снял дырявую рубаху с незнакомца, уложенного прямо на длинный стол в ближайшем к берегу трактире.        — Чон Юнхо не только мой старший помощник, но ещё и незаменимый судовой врач. Так что не волнуйся, он точно знает, что делает.        Хан фыркнул, но возражать не стал, продолжая свое наблюдение. Старпом Кима осматривал и ощупывал тело, что-то бормоча себе под нос и вскоре Джисону стало скучно. Он закрутил головой по сторонам. В трактире остались только капитаны и их самые ближайшие помощники, остальных все отпустили продолжать гулять в таверну и другие увеселительные заведения, пообещав потом поделиться новостями.        Так и получилось, что в зале трактира, щедро освещённым канделябрами свечей остались только сам Хан, Чанбин, Юнхо с парнем в отключке, Хонджун, его квартирмейстер Сан, который подпирал собой дверь у входа и, казалось, был намного более увлечен происходящим на улице, чем внутри. Ну и конечно же Крис, нервно расхаживающий по залу.        — Может ты уже сядешь? — недовольно спросил Хан. — Голова уже болит от твоих мельтешений.        — Не понимаю, куда делся Чонин, — словно не слыша его, спросил Бан.        — Как куда? Раз Уёна тоже нет, значит кутят в борделе, — пожал плечами Хонджун. — Что ты за него так беспокоишься? Ему уже девятнадцать, как и Уёну, ничего с ними не произойдет.        — Чонин не таскается по борделям! — Бан раздражённо зарылся пятерней в рыжую гриву волос. — Он совсем не интересуется такими местами.        — Да что ты? — хохотнул Ким. — Любопытно, чем же он тогда интересуется? Точнее, кем?        — Откуда я знаю? — сердито рыкнул на него Крис. — Это все твой Уён на него плохо влияет.        — А может наоборот? — Хонджун задохнулся от возмущения. — Напомнить тебе, что именно твой юнга своровал у Сана коробку…        — Он не юнга, а штурман!        — Да хоть говорящая креветка, мне…        — Они не в борделе, — вклинился в их спор спокойный голос Чхве Сана. — Они снова задумали очередную пакость.        — И что на этот раз? — Крис уже приготовился схватиться за сердце. Самый младший (не считая юнги) член его команды уже ни единожды заставлял его нервничать. Абсолютно безбашенный, неукротимый, он был жестоким и беспощадным во время сражений, чем иногда очень напоминал Джисона, но стоило ему оказаться на берегу, особенно в компании его дражайшего дружка Уёна, то в нем просыпался непоседливый ребенок, вечно влезающий в неприятности. Как эта парочка ещё не довела их с Хонджуном до седых волос, было до сих пор ему неизвестно. Но факт оставался фактом: почему-то за проделки Чонина на суше, Бан переживал намного больше, чем за его поведение в море.        — Они собрались пошутить над Рамлой.        В зале на несколько мгновений воцарилась полная тишина. Даже Юнхо оторвался от своего пациента и удивлённо воззрился на Сана. А Хан, до этого не особо прислушивавшийся к разговору, и вовсе навострил уши, заслышав знакомое имя. Мысленно он возносил мольбу всем богам, чтобы у Чонина и Уёна получилось напакостить этой мерзкой шарлатанке, что посмела так подло над ним пошутить.        — Пресвятые акульи задницы, да как ты можешь оставаться таким спокойным? — спросил Крис Сана, а тот в ответ просто пожал плечами, продолжая рассматривать улицу. — Ты разве не понимаешь, что Рамла не спустит с рук их проделки?        — Ты хоть попытался их остановить? — Хон тоже не понимал спокойствия своего квартирмейстера.        — Са-а-а-ан!!! — где-то совсем рядом раздался звонкий вопль, который, пожалуй, мог услышать весь остров.        — Ясно, — тут же все понял Хон и повернулся к Бану. — За этих двоих можешь больше не переживать, зато можешь начать переживать за свои барабанные перепонки. Уён бывает слишком громким.        — Са-а-а-ан!!!        Секунду спустя, на пороге появился разъяренный и взъерошенный Уен, за спиной которого маячил хихикающий Чонин. Завидев Сана, Чон сразу же перешёл в наступление, накидываясь на него с кулаками.        — Ах ты дерьмо черепашье! Да из-за тебя я опозорился перед местными девицами!        Чхве даже не переменился в лице, привычным жестом перехватывая руки парня, и прижимая его к себе так, чтобы тот не мог даже пошевелиться.        Побрыкавшись несколько раз и обругав Сана последними словами, Уён обиженно засопел и пробубнил:        — Мог бы предупредить, что Рамла завела гусей. Эти твари будут похуже сторожевых псов. Ты же ведь знаешь, как я их не люблю!        — Видели бы вы, с какими воплями бежал от них Уён, — поделился Чонин, давясь от смеха. — Будто за ним гнались все морские чудища разом, а не пятеро гусей.        — Эй! Вообще-то ты тоже испугался и побежал со мной!        — Я хотя бы не верещал как девчонка!        — Сан, отпусти меня! — снова затрепыхался Уён. — Ян Чонин, ну погоди, я до тебя доберусь! Посмотрим тогда, кто из нас будет вопить как девчонка!        — Он очнулся!        Громкий голос Юнхо привлек всеобщее внимание. Зеленоволосый парень и правда пришел в себя и даже делал попытки сесть, но был ещё слишком слаб, поэтому то и дело заваливался обратно. В конце концов старпом просто помог ему принять нужное положение, а сам, свесив длинные ноги со стола, сел чуть позади так, чтобы незнакомец мог о него опереться спиной. Убедившись, что парень в относительном порядке, Юнхо повернулся к Уёну, который только сейчас понял, что в зале находится чужак и удивлённо хлопал глазами.        — Чон, сбегай к трактирщику на кухню и попроси у него кувшин с водой и стакан.        — Живее! — прикрикнул на него Хонджун, видя, что Уён никак не отреагировал.        Сан подтолкнул парня по направлению к кухне и только после этого тот наконец-то пришел в себя. Быстро метнувшись к трактирщику, он вернулся в зал и сгрузил все на стол рядом с Юнхо, предварительно наполнив стакан водой. Старпом протянул прохладную жидкость незнакомцу, но тот хоть и жадно смотрел на воду, но сил, чтобы что-то держать у него явно не доставало. Он даже не успел донести стакан до рта, а уже больше половины расплескалось через край, потому что его руки так дрожали, как будто он пытался поднять здоровенный булыжник.        Юнхо аккуратно перехватил стакан и приложил его край к сухим губам парня.        — Пей, я подержу, только не торопись, а то поперхнешься.        Голос его звучал успокаивающе, даже немного ласково, словно он разговаривал с ребенком. Как бы то ни было, незнакомец его послушался и потихоньку выпил всю воду, после чего жадно облизал губы.        Юнхо снова наполнил стакан водой, а когда повернулся к парню, то оказалось, что тот и сам развернулся к нему и внимательно разглядывал. Неосознанно он занялся тем же самым, скользнув любопытным взглядом по бледному лицу. Светло-голубые глаза были почти прозрачными и контрастировали с темно-зелеными, цвета морских водорослей, волосами. Чон с удовольствием отметил, что на мертвенно-белые щеки незнакомца постепенно начал возвращаться румянец, придавая хоть какие-то краски жизни.        — Хочешь ещё? — тихо спросил Юнхо, протягивая стакан.        Увидев лёгкий кивок, он отдал воду и с удивлением обнаружил, что парень уже мог вполне справиться без его помощи. Длинные пальцы до сих пор немного дрожали, но всё-таки смогли удерживать стакан, не разливая его содержимое. Юнхо же продолжал наблюдать. Создавалось ощущение, что незнакомец до сих пор полностью не пришел в себя, иначе почему он совсем не удивился заметив рядом с собой множество чужих лиц, да ещё и при том, что очнулся он не в лодке посреди моря, а на столе в зале трактира?        Кристофер, которому не терпелось уже наконец-то расспросить парня, решил, что прошло достаточно времени для того, чтобы приступить к разговору и откашлявшись, спросил, предварительно коснувшись локтя чужака, чтобы обратить на себя внимание:        — Откуда ты зде…        Он даже не успел договорить. Незнакомец испуганно дернулся, выронил из рук стакан, печально звякнувший об пол и разбившийся на осколки, и сделал попытку убежать, но все что у него получилось — вскочить со стола и чуть не рухнуть прямо в острые кусочки стекла. Его вовремя перехватил сразу же оказавшийся рядом Юнхо, обнимая за плечи и прижимая к себе, помогая удержаться на ногах. Парень дрожал и испуганно к нему прижимался, цепляясь за плечи, чтобы не упасть, а в бездонных светло-голубых глазах плескался страх.        — Черт, кажется я его напугал, — пробормотал Крис, признавая свою ошибку.        — Конечно, ты когда свое лицо последний раз в зеркале видел? — Хонджун не упустил возможности подколоть друга, но тот просто от него отмахнулся, обращаясь к Чону.        — Судя по всему, он тебя не боится. Может спросишь у него откуда он здесь взялся?        Юнхо кивнул, снова переведя взгляд на незнакомца, который до сих пор к нему жался, мелко подрагивая. Не сводя с него глаз, он принялся тихо шептать ему, что все в порядке и здесь ему не грозит никакой опасности. Хотя вряд ли последнее было правдой, какая ещё безопасность на пиратском острове в обществе головорезов? Но его голос действовал на парня успокаивающе, поэтому продолжая нести всякую несусветицу, Юнхо снял с себя свой любимый темно-зелёный плащ и накинул его на плечи чужака. Тот моментально перестал дрожать и даже выпрямился, удивлённо поглядывая на старпома.        — Ты в порядке? — решил уточнить Чон, отмечая про себя, что оказывается парень практически не уступал ему в росте. Дождавшись кивка, он задал следующий вопрос. — Как тебя зовут?        Незнакомец долго молчал, шевеля полными губами, словно пробуя слова на вкус прежде, чем произнести из вслух. А потом, когда терпение всех было на исходе, раздался его красивый глубокий голос.        — Мин… Ги. Меня зовут Сон Минги.