Сага о Фаньяруме: Книга Путника

      Глава 1. "Путник среди пустыни"

      Я не ношу имени. Не ношу имени в тестах, что пишу, в дневнике, что сохраняет меня самого. В своих мыслях у меня нет имени. Представьте меня себе просто — Путник. Такой же Путник, как и множество других.       Что ж. Если я Путник, то я куда-то иду, так? Но куда? Сам не знаю. Здесь, на моей бесплодной земле, никто о таком не думает. Ибо путников мало. Моё поселение ведет оседлый образ жизни у одного из немногих из оазисов, что можно найти в бескрайних песках, которые сейчас окружают меня. Маленькая деревушка с такими же маленькими людьми. Я провинился. Теперь никто искать меня не будет. Те, кто провинились становятся путниками. Уходят искать что-то особенное: себя потерянного; кого-то, кто ранее был в мыслях; что-то, что ранее было дорогим. Да вот, кто бы не становился Путником, да никто не возвращался. Может нашли своё и не вернулись. А может сдохли с голодухи. Лишний рот, тем более, с гнилой душой моим прежним собратьям не был нужен. Среди всех бедолаг, что не вернулись теперь будет на одного больше.       Скитаюсь я уже не первый день. Какой бы жестокой судьба Путника не казалась — снаряжали таких людей очень даже прилично. Запаса воды хватало на точно пару дней, если не пару недель. Еда хоть и не самая вкусная, но вполне позволяла прожить столько же, сколько и жидкость. Капюшон, очки от песчаной бури, одежда легкая, спальный мешок для холодных ночей. Мешок толстенный и увесистый на вид, хотя не такой уж, как оказалось, тяжелый. Не так плохо. Дает какие-то шансы вернуться назад, если найдется то самое что-то. Может, я тот самый счастливчик.       Если вы глубоко задумались, то нет. Я — не человек. Я очень специфичный для вас дикарь с пустынь. Низкорослый, худощавый, с грубой кожей серого цвета, четырехпалый с чешуйками по краям пальцев. Из задницы торчит хвост, сродне каким-нибудь ящурам. Редкие незнакомцы нас как только не называли — гномы, карбики, гэблины. А звать наш народ просто — с’Куссри. Как читать это чудное название? Как хотите. Разницы уже нет, особенно для Путников. Ну, если уж не сильно голову дурить, то представьте себя змеей. «C» у нас долгие. Тянутся по змеиному с шипением. Если подумать, то даже как-то враждебно.       Первоначально Путников у нас отправляли не как наказуемых, а как юных исследователей с пылким жаром в сердце. Все, кто рвался в бой частенько пополняли ряды этих сорвиголов. Ходили группами по 3-5 человек. Ходили неподалеку от поселения, чтобы чуть что — вернуться до заката или на следующий день. Какие-то умельцы у нас умудрились смастерить высоченные идолы, стоящие у входа в деревню. Вот по ним, особенно в ранее время, когда солнце ещё не встало или же ночью, когда уже луна захватывает власть, ориентировались прежние Путники. Только вот всё бестолку. Что-то заставляло бедных путников потеряться в этой огромной горе песка и камне. Чем дольше существовали такие Путники, тем больше их пропадало. Тогда-то и перестали отправлять люди юнцов на погибель. Это стало презираемым занятием, в которое отправляли сознавшихся и не самых полоумных преступников. Я же в драке покалечит своего друга, да так, что при виде меня дрожали и боялись меня. Не погиб он, но простить меня за такое не решился. Вот и сослали меня в Путники. Вот так я и скитаюсь несколько дней уже подряд, видя вокруг одни песок и камни…       Дни шли долго и тягомотно. Будто тебя погрузили в трубу с сиропом, который не выливается и ты всё ждёшь, когда сможешь выбраться на другую сторону хода. Жаркие дни, холодные ночи. Я уже прям ощущаю, как исхудал, пока экономил припасы. Пейзаж не менялся давно. Пески, пески…песчаные дюны. И мы живет среди всего этого «разнообразия»? Действительно, воодушевляет. Не знаешь, куда идёшь, зачем, но бесконечно бредешь вперёд.       Редко я начинал встречать уже что-то более новое, чем редко растущие кустарники или же очередные серые камни. Но не стоит обольщаться. То были камни побольше. Всего лишь огромные глыбы, но что не может не радовать — это уже признак чего-то более цивилизованного. Подойдя к одному из этих огромный камней я ощутил что-то странное знакомое. Он напоминал часть какого-то резного булыжника. Кто-то рассказывал из старцев о том, что такие громадины были украшениями и частями колоссальных храмов и статуй. Отдельные легенды говорили о том, что эти места были обиталещем богов или местом для жертвоприношений. Ну, как по мне, ничего магического в них нет.       Судить по рассказам для меня словно действительности не доверять. Я уже Путник. Значит теперь верю только действительности. С такими мыслями я уже дошёл до сюда и нашёл что-то необычное. Совсем необычное. Даже разыгрался внутри дух какого-то детского авантюризма. Если видишь что-то новое — исследуй. Что я, собственно, и сделал.       При прикосновении даже даже задержал дыхание: камни действительно были необычные! Надо мной во всю силу пекло солнце, чуть ли не сжигая меня заживо, но эти громадины…они были холодные. Холодные, шершавые на ощупь. Вот так странность. Чуть подержав руку на одном месте я провёл по ладонью по всему булыжнику. Осевший в вырезах песок упал и моему взору предстали древние письмена. Резной камень… Ещё и с таким странным свойством. Просто чудо.       Я прошёл дальше. Камней за ближайшим песчаным холмом становилось больше. В голове появлялись силуэты древних циклопических зданий. Огромного города, что был населен странными на вид существами, таких бы в нашем поселении назвали c'Грусс. Ну или говоря проще «Чудища, неведанные нами из старых времен». Такие мысли захватывали мой дух. Так я и представлял себе, как тут стирали одежду, проводили свои ритуалы и пели песнопения эти с’Грусс. С два десятка шагов я с изумлением глядел по сторонам, пока моё воодушевление и авантюризм не сместились резким испугом: предо мной лежал скелет. Такой же скелет, как я, только я живой, а этот уже давно задохлик. Путники…добирались сюда. Путники что-то находили. Такие же, как я, видели эти обломки древности. После обнаружения павшего товарища я по традиции положил к нему в руку импровизированный погребальный узелок (это как посылка из нашего мира в мир скелетов): его очки, с разбитыми стеклами, небольшой запечатанный пакет с несколькими из моих оставшихся крошек еды и нож, что также валялся неподалеку. Став на колени, я закрыл глаза и приложил свою кисть к его кисти и мысленно представил, как его душа получает мой дар и слышит напутственные слова. Чтож, теперь стоит продолжать путь. С нынешним запасом еды я проживу не так долго. Возможно, у одного из холодных камней, лежавших рядом я и подохну. Такого пока не хочется. У меня только появился интерес к чему-то новому.       Это место стоило как-то назвать… Что бы придумать? Точно! с’Ше’Грусс — город с’Грусс. До чего же дивно место. Как же захватывает мой уже простывший на солнце дух загадка того, как оно раньше выглядело и как бытовали в те времена. Как бы не было приятно созерцать округу — пора идти дальше.       Я прошёл где-то с сотню шагов. Пейзаж начал возвращаться к прежней низменности и бескрайним пескам. С какой-то тоской в душе я наблюдал, как уже запомнившиеся мне громадины, даже слегка полюбившиеся, отдаляются от меня с каждым моим шагом. Я успел чуть чуть посидеть у одного из них под тенью, попить воды и подкрепиться. Вдалеке виднелись последние булыжники, по форме напоминавшие стену и огромные проем для врат. В моем поселении такого не строили. Я уже собирался пересечь их и покинуть город. Как вдруг услышал разговоры и бормотание. Я прижался к стене так резко, что её холод будто усилился и отдал мне в спину. Благо, я привык молчать и не издал не звука.       Речь слышалась неразборчивая. Напоминала щелкание в перемешку с каким-то невнятным кряхтением. Судя по громкости, за стенкой было 3 незнакомца. У одного был самый грубый и низкий голос, чье эхо отдавалось в песке, что застрял в щелях стены и доходил до меня. Звучал резко с четким и сердитым кликаньем. Другие два голоса напоминали друг друга. Два тонких голоса с присвистом. Речь явно не человеческая. Больше напоминало то, как сверчки шуршали в углах наших домов и мешали спать своим «чириканьем». Всё звучало так, будто они деловито обсуждали какие-то серьезно-торговые дела. Может, это мародеры? Те самые из рассказов старцев. Те, что обкрадывали древние храмы и потом продавали награбленное в какие-либо поселения? Может быть. Пока я вел в своей голове спор с самим собой о природе разговора и личностях, что говорили друг с другом — появился ещё один голос. Но он был иного плана и характера. Сходу, после какого-то странного жужжания послышался игривый молодой голос:       -Ну что, насекомыши. Как вы с вашими делами? Что-то нашли путное? — сказал с небольшим рычанием новоприбывший голос.       С тем же сердитым чавканьем и щелканием послышался ответ:       -Ты, скр, опять явился. Скр, снова хочешь подастовать честных работников, скр?       Голос нового незнакомца с какой-то магией и издевкой также игривы отвечал на выпады в свою сторону:       -Ну что вы. Я же сам такой же честный работник, как и вы. Настоящий работяга. Раб судьбы и чуть ли не робот по признанию.       -Скр, знаем мы таких, скр       Слегка панически к разговору присоединился следующий голос. Прозвучал резко, как крик далекой птицы в небе и с каким-то придыханим:       -Ссссс… Знаем, на душе аж противно. Каждый раз одно и тоже. Приходят и давай к нам. Забирать честно нажитое.       -Скр, дело говоришь, Рохля. Скр, что тебе нужно Прасет?       -Я всего лишь узнать, как ваши дела и что вы делаете у этих древних развалин. Отсюда всё уже вынесли.       -Скр, те, что выносили копать не умеют и нюх у них — говно, скр       -Ну так уж о моих то товарищах не отзывайся. Ты своими клешнями только копать и можешь. Ты же от природы такой. Рак, что ни на есть.       -Скр, лучше бы помолчал…       Я придвинулся чуть ближе. После небольшого трения я обнаружил для себя новое открытие — камень издал гул и завибрировал. После этого какой-то огромный предмет врезался в стену и пошатнул её:       -СКРР! Кто тут? Кто мешает нашей работе?! Лазутчик?!       Я успел отойти не так далеко. На стенку высотой в 3 меня что-то с грохотом приземлилось. Я побежал со всех ног, но далеко не успел. Следующим же прыжком оно достигло меня, сбив с ног громким приземлением. Песок от удара посыпался во все стороны. Лежа на лопатках, я протер глаза и тут же начал рассматривать то, что явно намеривалось меня раздавить.       Таких животных я не видел никогда. Как огромный сверчок. Длинные, массивные ноги, резко разделенные с телом. Своим видом они напоминали какие-то ходули. Огромный торс, что делал ноги более утонченными, но с своей безобразной формой в наростах придавал всей картине монструозность. Вместо кистей виднелись отростки, скорее напоминавшие клешни, как и говорил… Прасет? По крайней мере, именно это имя последним прозвучало к незнакомцу. Вся шкура существа была бледно оранжевой с вкраплениями кровавых оттенков. Чтобы не выглядеть голым, чудовище напялило на себя что-то похожее на мешок. Сквозь ворох мыслей донеслось одна. Как бы я описал это своим товарищам? Какое слово бы подошло для его описания…       Я не довёл мысль до конца, как на меня с размахом полетела правая конечность недо-краба. Я распластался по всей доступной площади и прикрыв глаза, начал смиренно ожидать гибели, как в два прыжка меня кто-то настиг и спас от гибели. Руки были покрыты легким мехом и даже напоминали подушку из родительского дома. Я открыл глаза. Меня схватил человек… Даже не совсем человек. Морда была человеческая, но по краям лица, на подбородке и висках плавно проступала серо-коричневая полосатая шерсть, больше скапливаясь на шее и переходя на загривок, там уже собираясь в несколько хвостом. Уши явно были звериные. Глаза, нос и губы были человеческими. Кроме огня в янтарных зрачках. Он выглядел по-дикому. После кувырка, меня небрежно поставили на землю. Помощь хорошая, если бы я не падал снова после спасения.       Прасет встал во весь свой рост. Он был на полторы головы выше меня. К слову говоря, я сам был ниже человека среднего роста. Глаза его ещё более засверкали, а губы ехидно расплылись в улыбке:       -Ну что же ты делаешь, Крумм? Это же гость! Не нападать же на каждого встречного? Где гостеприимность? Тебе раздавить такого — раз плюнуть.       С этими словами Прасет отряхнул мои плечи и теперь нормально поставил на ноги. В этот момент прежний блеск и игривость сменились на некоторую озадаченность и хмурость. Он осмотрел мои обноски, дорожную сумку и босые ноги снизу вверх и что-то про себя фыркнул. Сзади послышался свист. Мгновение и на Прасета полетел тот же самый громила. Тот же легко увернулся. Похоже, молниеносные для меня клешни, были пустяком для моего спасителя. После уворота в хитиновую рожу Крумма полетел резкий удар ногой в полете. Похоже, это не возымело особого эффекта, но, стоит признать, выглядело эффектно. Громила чуть помотал головой и снова кинулся в бой. На этот выпад ответ был уже более изощренный. Удар, проведенный снизу, должен был прийтись по ногам Прасета. Он же подпрыгнул и в перевороте ногами вдарил по подбородку Крумма. В этот раз удар заставил Крумма отшатнуться назад. После этого шутливость и игривость Прасета резко изменилась и он стал в стойку. Воздух стал более тягучим и напряженным. Я ощущал, что вокруг Прасета собираются какие-то странные частицы. После этого, мой спаситель достал из ножен странный ножик с раздвоенным тупым лезвием. Лезвие заколебалось и Прасет ухмыльнулся. По выражению трех глаз Крумма можно было понять, что ничем хорошим это не закончится. Громила застал на месте. Лезвия заколебались сильнее и, похоже, были готовы выпустить копившуюся в себе мощь. Собственно, это и произошло в следующий момент. Произошла вспышка. Я зажмурился. Послышалось кряхтение и звуки падения чего-то тяжелого вместе с взрывом. Неужели Крумм…              -Ну что-ж, можешь открыть глазки. Страшный дядя не тронет тебя.       Это был голос Прасета, что вернулся к прежнему игривому тону. Фраза о «страшном дяде» меня и обрадовала и разозлила, но сейчас было время не для этого. Я открыл глаза. Прасет на корточках сидел и улыбался. В дали виднелись два худощавых существа, что собрались вокруг Грумма и трясли его. Он был невредим, но в отключке. Я посмотрел в сторону от себя. Стена, о которую я опирался оказалась разрушена в одном месте. Похоже, Грумма вырубило прилетевшим в морду булыжником. После небольшой передышки я продолжил проделанную ранее мысль. Я бы назвал Грумма и его собратьев с’Пурсси — страшенный жук-громила.       Прошло с минуту реального времени, пока мы тупо пялились друг на друга. Прасет и его ехидная улыбка не особо вязалась с его прошлым действием, когда он спас меня от резкой атаки Грумма. Да, я был очень благодарен своему новому знакомому за помощь, но я, будучи Путником, принял свою судьбу за это время. Скитания в пустыне меня чуть не свели с ума. С моей позиции, спасение — выглядело как издевка для нынешнего меня, что теперь будет искать другой способ отбросить копыта. С другой стороны, если не быть такой депрессивной сволочью. Тут разумные существа… Ну практически. Грумм со своими сошками больше напоминал животное. Все эти мысли долго вертелись по кругу в моей голове, пока этот проклятый цикл не выхватило действием Прасета. Он протянул руку, сменив ехидство своей улыбки на более теплые мотивы. Я посмотрел на его руку, после — ему в лицо. Этот ритуал прошел несколько раз пока молчание не было нарушено Прасетом:       -Так и собираешься греться на песке, ящерка, или встанешь и отряхнешься?       От очередного прозвища для моей расы мой взгляд начал выражать больший скепсис, чем раньше. К моему же сожалению, мои глаза были говорящие и прочитать их не составляло труда не то что ребенку, а любому отсталому.       -Ой, ладно тебе. Подумаешь назвал тебя неправильно, Гэблин? — с какой-то долей прежнего ехидства проговорил Прасет — Я же тебя спас от неминуемой гибели. Чего же я сразу получаю в свой адрес такие взгляды?       Каждая новая фраза начинала действовать мне на нервы сильнее предыдущей. Я не намеревался долго терпеть цирк, что сейчас набирал обороты:       -От с’Каха слышать такие слова оскорбительно. С какой-то стороны ты даже c'Кусс. Уж больно ты ласково меня называешь.       -Ну что ж ты так? Разве так встречают героев? Да и знаю я твой язык. Мне всё же девушки нравятся, поэтому называй меня хоть с’Куссом, к правде близко так не подберешься. Моё имя в разговоре я, думаю, ты ухватил, но ради формальности — с этими словами мой новый знакомый протянул мне руку ещё раз — Прасет. Местные меня как только не называют. Проныра, негодяй, беглец. Лично я сам себя называю «Разрядник». По некоторым понятным причинам. А как тебя зовут, гэблин?       Как бы я не сопротивлялся цирку с конями, меня называли любыми возможными названиями моей расы. Каждое оскорбительное по своему. Нет, я не стал бы реагировать. Мне было бы плевать, моя судьба уже предрешена. Я — Путник. У меня нет имени и будущего. Только одна дорога, которая ведет меня к тому скелету в руинах. Но почему теперь, когда я повстречал этого Прасета, моя позиция медленно начала сдвигаться. Всё же, его назойливость давала свои плоды. Я показал взглядом своё недовольство, но говорить что-либо об этом не стал. Я пожал руку Прасета и представился:       -Путник. Имени у меня нет.       -То-то тебя так далеко занесло. Как того бедолагу в Поле осколков — Прасет иллюзорно оттопырил большой палец и показал куда-то в сторону остатков руин — Д-а-а. Крумм, однако, хорошо работает, когда дело касается устранения кого-либо. Ещё бы не был так самонадеян и туп — цены бы ему, как наемнику, не было. А говоря о тебе. Так ты из Путников. Не первый и не последний. Такие философичные, одинокие. Настоящие нищие и бродяги, которых выгнали из дома за какую-то чушь. Вот те рас. Ну ничего, в процессе придумаем тебе имя. Пока что будешь у нас… Ящеркой. Я всё ещё был в сильном потоке чувств и подобные снисхождения к моей расе меня раздражали, но постарался не выдавать этого. Прасет продолжил:       -Ну, поскольку далеко ты сам не уйдешь, а вещи твои погребены Круммом лично, то ты идёшь со мной. В одно место, где тебе даже новую судьбу продадут — в дали издал первые признаки пробуждения Крумм. Его собратья даже слегка ликовали и злорадствовали. Прасет же посмотрел на ситуацию холодно — Ну и нам стоит действительно ускориться.       После этих слов он схватил меня за шкирку и понес к какому-то странному устройству. Грубый блок из металла, впереди которого класовалось что-то похожее на стекло, за которым сразу шла рукоять для, похоже, управления причудлтвым агрегатом. Далее виднелось углубление обитое подтершимся тканным материалом с дырками и заплатками в некоторых местах. После вся конструкция возвращалась к прежнему виду. Общее состояние было плачевным на вид. В некоторых местах были сколы, через которые виднелись внутренности этого… скажем «коня». Прасет что-то нажал у руля и после сидушка чуть расширилась и у неё появились бортики. Меня кинули в новополучившееся сидение с какой-то небрежностью. Было столь неприятно. Я, конечно, не столь могучий, но это не повод меня швырять, как игрушку! По моему дыханию было слышно, как я завелся от ситуации. Прасет сел впереди меня. Мне точно показалось, что он в прежней манере ехидно улыбается. Вот гад… После того, как Прасет что-то прокликал, «конь», на котором мы сидели, чуть поднялся вверх, слегка раздвигая песок впереди себя и за собой. -Держись — сказал Прасет и восторженно произнес что-то, похожее на боевой клич. Я натянул свои очки. Агрегат резко ускорился и понесся на невиданных мной скоростях.