Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь

-В соответствии с решением Оратрис Меканик д’Анализ Кардиналь, госпожа Фурина, гидро архонт, приговаривается…- голос Нёвилетта, звучавший как всегда громко и чётко, словно механический, внезапно вздрагивает, касаясь роковых слов, и выдерживает паузу, прежде чем сказать финальный приговор: что-то встало в горле. -…К смертной казни. С губ Фурины не сходит улыбка: театральная, широкая и хитрая, но с каждой секундой всё тяжелее и тяжелее сдерживать её - уголки губ вздрагивают, а Фокалорс терпит, играет до конца: сцена не терпит заминки. Богиня стояла, гордо подняв голову, не снимая роскошной шляпы: она держалась до победного, хоть её судьба уже была в считанных мгновениях от финала - скоро и в жизни богини опустится занавес. Даже сложив голову под оскал острого меча гильотины, Фокалорс держалась гордо: руки, заложенные за спину, сумели унять дрожь, взгляд, направленный в зал, переполненный народом Фонтейна, пришедшего вынести приговор своей богине, был ясен и спокоен - совладав с собой, Фурина собрала все свои силы и в последний раз подняла голову, глядя прямо в высокую ложу Нёвилетта, что была прямо напротив неё: богиня широко улыбнулась в своей излюбленной театральной манере, пока судья изо всех сил сжимал руки, чтобы сдержать свои слёзы от поглотившего его отчаяния. -Что ж, кажется, мне пора сказать кое-что напоследок… - проговорила Фокалорс, обречённо улыбнувшись: голос был тих, но Нёвилетт слышал своё божество так, словно Фурина была прямо рядом с ним - как же ему хотелось, чтобы это было правдой. -Прощай, Нёвилетт. Надеюсь, что тебе понравился этот спектакль длиною в пятьсот лет… - её голос потерял всю ту наигранность и театральность: богиня говорила со всей нежностью, глядя главному судье Фонтейна прямо в глаза до тех пор, пока меч правосудия не обрушился небесной карой на саму богиню справедливости. Душа Нёвилетта, до конца верившего в иной исход, вмиг опустела: руки юдекса ослабли, отпуская перила, и он отшатнулся, сделав шаг назад - теперь всё точно было кончено. Фокалорс, божество справедливости и архонт великой нации гидро, была мертва. Народ молчаливо стекался к выходу из театра оперы: люди, тихо переговариваясь, потянулись на улицу, сетуя на воистину мощнейший ливень, разразившийся за стенами Эпиклеза, пока судья пустым взглядом смотрел прямо перед собой, на лежащее на сцене обезглавленное тело Фокалорс - его ныне потерянной леди Фурины. Когда за последним человеком с эхом, прокатывающимся по театру, захлопнулись двери, Нёвилетт молча спустился с ложи. -Фурина… - судья присел на колени рядом с телом: хотелось разрыдаться - закричать, так чтобы порвались голосовые связки, чтобы рухнули стены трижды проклятого Эпиклеза, чтобы весь Фонтейн пошёл ко дну под бурей его горя, но Нёвилетт лишь молчал, тихо сжимая холодеющую руку мёртвого архонта. Гробовая тишина театра оперы хранила своё молчание. -Моя дорогая Фурина…зачем же ты обманула всех?… - тихо прошептал судья, пытаясь проглотить подступающие к горлу душащие слёзы: Нёвилетт медленно наклонился, прислоняясь лбом к колоде, на котором покоились обезглавленное тело Фурины - судья положил голову на холодную поверхность, скорбно уткнувшись в плечо казнённого архонта, словно пёс, всё ещё хранящий преданность своему мёртвому хозяину. Слёзы внезапно потекли неудержимой рекой по щекам Нёвилетта - у него отобрали всё. Не было сил утирать эти слёзы, затмевающие глаза: судья мог лишь просто сидеть, опустив голову к телу Фурины. -Ты была мне так дорога, моя Фурина…моя милая, дорогая Фурина… - шептал Нёвилетт будто в бреду: пустота в душе была глубже самой бездны - в неё хотелось броситься, утопиться, умереть навсегда - обрекающая на вечные страдания, бездонная и поглощающая жизнь. Судья смутно понимал, что так легко можно сойти с ума, но он слабо отдавал себе отчёт об этом: ровно до того момента, как до боли знакомый тихий голос с лёгким эхом, отдающим от стен театра, тихо раздался откуда-то из-за спины: -Ты тоже дорог мне, Нёвилетт… Не приходя в себя, юдекс медленно разгибается и оборачивается: тут же у него пропадает дар речи - Нёвилетт лишь распахивает глаза и молчит, не в силах ничего сказать. Из густой тени кулис Эпиклеза, медленно и тихо ступая, навстречу ему вышла, слегка сияя энергией гидро, сама Фурина де-Фонтейн…Или уже не она? Преображённая девушка, неуверенно делая шаги вперёд, подошла к судье - между ними была четверть сцены: в её опущенных глазах читалась робость и вина, когда она остановилась, нервно сминая в руках ткань своего костюма. -Я…прости меня…Нёвилетт, я… - богиня не успела договорить: судья одной искрой энергии гидро оказался рядом с ней - его руки стиснули её в объятиях так, словно он не хотел отпускать девушку больше никогда: всё же, он и вправду этого хотел. -Госпожа Фурина…о, архонты.. - тихо лепетал судья, уже совсем не сдерживая слёз, заполонивших глаза: они безудержно потекли по лицу, пока руки Нёвилетта всё держали богиню в крепких объятиях, словно онемевшие: судья слабо подавил всхлип, словно стыдясь своих эмоций перед богиней. Архонт робко улыбнулась: она медленно протянула руки, чтобы обнять судью в ответ. -Я очень тебя люблю, Нёвилетт, - тихо проговорила она: первая слеза покатилась по её щеке, -Спасибо тебе…только, - она помедлила, чувствуя, как под её руками напрягся юдекс, а его тело прижалось ещё ближе, словно он насторожился: -Только я больше не Фурина, - сказала богиня полушёпотом, доверчиво прижимаясь ближе к судье, -Я покинула это грешное людское тело, так что теперь я Фокалорс, в самой своей чистой сущности… -Как Вы пожелаете, госпожа..лишь бы Вы больше не бросали меня… - склонил голову на плечо Фокалорс Нёвилетт, облегчённо выдыхая - по его телу при вздохе прошла дрожь. -Больше никогда не оставлю тебя, мой милый… - вздохнула богиня с улыбкой, утыкаясь в плечо судьи. Осторожно отстранившись, Нёвилетт снова глянул в глаза архонта: такие же красивые и ясные - как и все пятьсот лет до. Глянув в лицо судье, Фокалорс театрально ужаснулась - её личико вытянулась, и богиня взяла в руки лицо Нёвилетта, качая головой: -О архонты! Ты действительно плакал, Нёвилетт? - поймав на себе строгий взгляд юдекса, она смешливо фыркнула, снова обнимая его.