Aurora Accord

Сейчас ведь в моде ностальгия, но не думала, что так быстро и мы попадём в эту категорию. Удивительно, как быстро наша панк-старушка Aurora Accord стала ретро, хотя мы были популярны аккурат в нулевые и немного десятые, а уже взрослые леди и джентльмены порой пишут мне в личку: «Ева, я вырос(ла) на ваших песнях!», «Банша, вы мой кумир». Да, кстати, если кто-то залётный читает эти строки, то давайте познакомимся. Я Комарова Ева Глебовна, а также Банша, одна из основательниц группы Aurora Accord, а ещё написала львиную долю текстов и играла на басу. Порой могла что-то промямлить на бэке. С девчонками мы играли фем-панк-рок, немного даже опередив время. Но про все творческие мытарства я расскажу позже. Идея стать летописцем Aurora Accord пришла мне в голову не случайно. Недавно ко мне приехала целая съёмочная группа под командованием одиозного Евгения Муть, разбив мою португальскую пастораль. Оказалось, что он, Евгений, был страстным фанатом нашей группы и решил помирить нас посредством документалки. Честно, идея шланговая, ведь мы с девочками и не ругались. Про наш распад, дорогие фанаты, я расскажу также позже. Так вот, Муть реально оказался мутным тюбиком. Никакой любви к Aurora Accord я не заметила. Видела лишь говорящую голову, которая внимала словам редактора в «ухо», а в перерывах парень скучал-зевал. А потом вышла документалка с такими нарезками-обрезками, что мы все получились сволочным бабёнками. Но ведь история нашей группы — это истинное чудо и просто благословение небес. Первую главу я хочу посвятить Крошке Сью — нашей главной вокалистке, этой прекрасной меднокожей деве, в миру Сусане Ильиничне Матвеевой. Недавно я пересматривала «Дом дракона» и чуть от истерики не упала под стол. Суса ну просто идеально бы вписалась в семью Веларионов. Вот без шуток. А теперь расскажу маленькую и довольно криповую историю, которая приключилась с нами. Закончится всё светло и небесно. Происходило-то ещё в Энске. Были мы девицы разбитные. Старшая школа, и раньше, чтоб купить алкашку, аусвайс предлагать не надо было. Это так, к слову. Наступили пасхальные каникулы — уже радость для школоты. Веришь не веришь, а три дня гуляй. Конечно, позвала я Сусу, посидеть в дружеском кругу. А может, в дружеском дуэте? Вообще Суса жила от меня в пяти минутах ходьбы. В конце девяностых мы были дети-дети, про любовь и не думали, а погундеть за алкашкой — милое дело. Встретились с подруженцией, болтаем и подходим к магазину. Видим, бабка стоит, на вид кликуша. Ну, которые и крест краской на лбу нарисуют, и про 100500-апокалипсис будут кричать на главной площади. Она по классике зырк на нас. Заходим в магазин, берём немного горячительного и замолоди — чипсов, сухариков, анчоусов и кальмаров. Я бы за этот набор сейчас жизнь отдала — пару баночек «Весры» и чипсиков с ядрёным, адским вкусом. Выходим и бабка за нами. Орёт: — Грешно в Страстну́ю веселиться! Мы не прямо быдло, в конфликт не входим, молча проходим с пакетиком. И тут бабуся клюкой по моему сколиозу. — Ждите, ждите, они придут. Вроде и неприятно, но бабуся, что с неё взять, мы решили быстренько ретироваться. Естественно, всю дорогу домой перемывали старые косточки бабушки. А потом забылась и она. Молодость — есть темы и интереснее. Решили сесть во дворе. Чтоб понимали, дом частный, двор большой огороженный. Разложили снедь, красиво, щедро. Выложили и спиртное — немного, а что ещё надо для девичьего организма? Отдельно расскажу про «Весру» — самый топовый напиток молодёжи тех лет. Конечно, это был откровенный яд, но какой прикольный! Первыми на язык падают откровенная вишня с малиной, такие злые и пошлые. И начинают щипать, ведь, по сути, «Весра» — алкогольный энергетик. А потом ласково нёбо дразнит лимонная эссенция, где-то ощущаешь лесные ягоды. Теперь понимаете, почему так обожали «Весру»? А так-то уже темно-темно. Только открыли баночки и не успели сделать глоток — пробежала серебряная тень. Думали, что показалось. Болтаем о своём — вжух, вторая! Стало немного страшно. Луна где-то за тучкой танцевала. И вдруг двор начали наполнять силуэты. Мы наперегонки в дом летим. Забаррикадировались. Слушаем, в окна смотреть боимся. И тут в дверь первый бах, второй, третий. По стёклам и сеткам скрежет. Мы с Сусой налегли на дверь, смотрим друг на друга и молча плачем. Внезапно слышим кошачье мяуканье, и я понимаю, что моего котика Балу дома и нет. — Суса, надо Балу забрать! — шепчу я. Огромные глаза подружки становится ещё больше, пышные губы дрожат. — Евка, нельзя. Я читала, что нечисть может притворяться. Даже голос родной матери принять или ребёнка. — Но Балухи дома нет! — почти рыдаю я, ведь переживать стала сильнее не за нас, а за кису. — Вот что Суса. Ты беги в комнату и прячься. А я выйду и затащу Балу. — Нет уж, Ева. Мы вместе это сделаем. Берёмся за руки, дрожим, словно последняя розочка в декабре, и открываем дверь. Тут же на нас летит тот самый серебристый силуэт. И, наконец, понимаю, что это мой серый котик так отражался в лунном свете. Хватаю своё чудо на руки и целую. Нос, пузико и лапки. А Суса давай хихикать, вот откровенно ржать даже, и машет в сторону стола. Была не была, идём туда. А там все местные коты лакомятся брошенной снедью. Составлять компанию им не стали, заварили чаю и написали песню «Небесный кот». Наверное, самая лирическая композиция из всего нашего репертуара. Балу, ты уже давно бегаешь по радуге, но, надеюсь, помнишь свою нерадивую хозяйку. Мягких облачков-лежанок тебе, да бескрайних травяных полей на небосводе.