Его милый Сашенька.

Свеча, горящая на столе, почти не освещала комнату. Шторы плотно задернуты, не пропуская ни луча лунного света. Миша в объятиях Саши дрожит, плечи пальцами сжимает, слезами пачкает ночную Романову рубашку. Тот гладит по голове, теплом делится, словно от мира защищая. Чувствует как рубашка намокает, сильнее Мишу к себе прижимает и одеяло на плечи накидывает, щекой ко лбу прижимаясь. Саша не видит, но чувствует и слышит. Впрочем, и видеть ему не надо. Он и так знает. — Саша, я злой, я ужасный, — навзрыд шепчет Миша. — Я рядом, Мишенька, — шепчет в ответ Саша, пальцами в неотросшие до конца блондинистые волосы зарываясь. Миша скулит, дрожит и отчаянно пытается убедить себя, что он и правда ужасен. Сашино сердце болит, на душе кошки скребут. Романов сдерживает слезы, прижимает Мишу к груди в районе сердца и тихо-тихо, почти одними губами шепчет, успокаивает. Резко поднявшийся ветер пробирается в покои, резко вскидывая шторы и туша свечь. Он мягко и трепетно обвивает Мишу, словно заключая в объятия. Саша вздрагивает, глаза его достаточно быстро привыкают к темноте. Миша слушает стук сердца Романова и рыдает, медленно и верно успокаиваясь в объятиях милого Сашеньки. Его милый Сашенька тёплый, пусть и худощавый — Миша его потом откормит —, но спать на нём - одно Мишкино удовольствие. Слезы уже не капают, тело не дрожит. Миша уснул под стук сердца Его Милого Сашеньки.