Ебануться вечерок.

Мурино наблюдает за раскрасневшимся отцом, а Химки тупит взгляд, смотря в пол. Москва прокашливается, сжимает бедро Саши, — тем самым вырывает из него резкий вздох — и ладонью трет глаза. Не ожидал. — Давайте ещё раз. Что вы просите?.. — Саша срывается на шепот. — Расскажите нам, как трахаться двум парням. Втроем, кроме Дениса, подавились воздухом. — Может ещё показать? — вырвалось было у Миши, и он понял смысл слов только после подзатыльника от Александра. Денис кивнул уверенно, когда Химки - смущенно. Саша поднимается и отходит к раковине, закрывая лицо руками. — Пап, ты так смущаешься, будто сам под Михаилом Юрьевичем не лежал. — закатывает глаза Мурино. Что-то больно смелым стал. — Денис!! — восклицает Химки, подскочив на стуле. — Денис, что-то ты слишком наглый сегодня.. — озвучивает свою мысль Москва. — Вы что, в интернете посмотреть не можете? Мурино закатывает глаза, — который раз за разговор? — цокает языком и сжав руку Данилы, отвечает тоном «Ты дурак или да?»: — В России эта херня запрещена, сам же знаешь, Михаил Юрьевич. Саша, Бог знает как державшийся, чтобы не вылететь из кухни, присел на корточки, руками сжал голову, покачиваясь из стороны в сторону и приговаривая «боже-ж ты мой.. Пётр Алексеевич в гробу сейчас перевернулся..». Миша с его состоянием был согласен - сам три раза молитву прочитать успел. Московский сжимает переносицу, надеясь, что это просто шутка. — Так что? *** Саша сам не знал, как на это согласился. Химки и Мурино сидят на краю кровати спиной к окну, ожидая, пока Саша вернется из душа. Данила неуверенно заламывал пальцы, сжался весь, покрылся румянцем и смотрел прямо. Даже поглаживания по плечу от Романова младшего не помогали. — Бьюсь об заклад, он не скоро выйдет. — Как мы до этого дошли?.. — прошептал задумчиво Миша. — Может, лучше в интернете посмотрите, а? Мурино мотает головой уверенно, а Химки плохо уже, походу. То бледный, то зелёный, то красный.. Бедный Данила.. Саша появляется в халате, с красной, распаренной от тёплой воды кожей. Миша читал в его взгляде неуверенность и страх. — Данила! Все хорошо? — Романов поправляет очки, бросив взгляд на парня. Тот кивает. — Если станет плохо, то скажи. Саша садится рядом с Москвой, ожидая с его стороны каких либо действий. Пару минут сидят, Саша пихает Москву локтем, сталкивается взглядом и хмурит брови. Миша непонимающе кивает, а потом утыкается Санкт-Петербургу в плечо, сжимая талию. Его спина и плечи сотрясаются в приступе сдерживаемого смеха, который после подхватывает и Саша, обняв того за шею. Миша целует его нежно, сжимая тонкую талию. Саша неловко отвечает, зарывается руками в блондинистые волосы и издаёт тихий писк, когда резко оказался в лежачем положении. Московский успокаивающе поглаживает его по бедру, губами мажет по щеке и мочке уха, касаясь раскрасневшейся шеи. Кожа у Саши теплая и мягкая. Хочется трогать, целовать, никому не показывать. Только вот Химки и Мурино мелькали на периферии зрения, очень сильно напрягая как Мишу, так и Сашу. — Хватит? — поднимает глаза Миша, поглаживая бедро Санкт-Петербурга. Тот вздрагивает, стирает пробежавшую слезинку и приподнимается на локтях. — Не-ет, — хмыкает Мурино, повиснув на Химках. Данила неловко сжимал собственное бедро. — У вас получше, чем в любом порно будет. Продолжайте. — Денис!! — восклицает смущеный Саша, смотря грозно сквозь стекло очков. — Денис, правда, — тихо одергивает Данила. Он столкнулся взглядом с отцом, вздрогнул, снова отвёл взгляд. — Данила! — Денис хмурится, но потом недовольно кивает: — Ладно, пошли. И на выходе из комнаты добавляет: — Мы в квартире будем, громко не трахаться!! И вышли. Ебануться вечерок.