Горькая радость

Горькая радость. Она ощущается как шелк праздничного кимоно, которое Тома гладит накануне - чтобы ни одна складка не посмела испортить внешний вид. Она сквозит в немного спертом воздухе комнаты, где он зажигает благовония - чтобы от одежды пахло цветочными нотками камелий. Она прячется в сладостях, которые готовятся на кухне, когда уставший Тома заглядывает туда в предрассветные часы - чтобы проверить, что все, что он задумал, исполнится точно в срок. Все блюда готовы и когда ему предлагают попробовать, на вкус они как будто немного горькие, хотя на самом деле он знает — с ними все в порядке. Она слепит глаза тем самым рассветным солнцем, которое будит его, едва только управляющий поместья Камисато прикрывает глаза, чтобы отдохнуть. И щемят, щемят где-то в груди острым кинжалом несказанные фразы, неуместные слова, неправильные чувства. Он поджимает губы и умывается ледяной водой. Если Тома чему-то и научился за все то время, что живет в Инадзуме - то это идеально скрывать все свои эмоции. Конечно, иногда нет-нет, да и проскользнет давно забытое, былое, горячечное желание, но и его удается погасить - словно пальцами фитиль свечи до боли на коже. До ожогов от глаза бога, что висит на бедре немым напоминанием - кому он присягнул на верность и за кого он готов умереть, если будет нужно. Вот только оказывается, что если честно, умереть за Аято гораздо проще, чем жить - и в этом сейчас настоящий подвиг. Подвигом будет улыбаться в этот день и поздравлять молодоженов. Проследить, чтобы все было идеально не только внешне, но и внутри - чтобы нравилась еда, чтобы одежда сидела удобно, чтобы все гости чувствовали себя важными и значимыми. Чтобы ничто и никто не посмел омрачить такой волшебный день. Подвигом будет радоваться искренне за своего господина, потому что, а как иначе? Такое долгожданное событие как свадьба Комиссара! И долгожданное оно не только для комиссии, но и для самого клана Камисато. Поэтому Тома радуется. Улыбается, светится лучиком света, пока внутри, где-то в грудной клетке за ребрами щемит та самая горькая радость. Он никогда не строил иллюзий на свой счет. Инадзума все так же остается очень консервативной, и никто никогда не принял бы тех отношений, о каких мечтал Тома. А главное - эти же отношения стали бы бременем для комиссара, а не радостью. Запятнали бы его репутацию, а этого никак нельзя было допустить. После всего, что Камисато сделали для него, Тома просто не мог и не смел просить о чем-то большем. Они дали ему кров, дали работу и приняли в клан как своего, хоть он и был чужеземцем. И просить о чем-то, говорить о своих неуместных чувствах он просто не имеет права, как бы тяжело это не давалось управляющему. Сегодня на редкость солнечный день. И Тома не знает - хорошо это или плохо? Как будто сама природа радуется этому браку и Архонты благословляют этот союз, пока черное сердце управляющего занято совсем другими мыслями. Сколько раз он хотел набраться смелости, но в последний момент узел липкого страха скручивал его изнутри? Сколько раз он открывал рот, но потом резко менял тему и нес какую-то чепуху? Он хочет сказать себе - это к лучшему. Если бы он признался, неизвестно, что сделало бы это признание с ними. Даже ответь на него Аято с чем-то взаимным, что само по себе уже было бы чудом, их отношения все равно были обречены с самого начала. Но больше всего Тома боялся в ответ на свои чувства увидеть презрительно скривившиеся в отвращении губы - этого бы он не пережил. Впрочем, сейчас уже и не переживет никогда. Господин Камисато прекрасно смотрится рядом со своей женой.