Солнышко.

***

Упал, очнулся и охуел. Или охуела, учитывая то, что я девушка. Ну а как вот, можно не охуеть, если заснула дома за столом, в окружении тетрадок и толстенных книг, а зенки открыла уже в лесу? Верно, не охуеть это когда нервишки не шалят, но я девушка нервная и поэтому уже полчаса как порыдала, поистерила и прокричалась. Настолько громко, что сорвала голос. Теперь сипя и морщась от звуков, что я издавала, пошатываясь, встала. Едва сделав шаг, я упала, носом прочесав зеленый настил леса. Чихнув землей, попавшей в мой нос, заскулила.        — Это нечестно! — беспомощно дрыгнула ногами. Продолжая морщиться от боли в горле и звуков. — Почему всякая хуйня происходит со мной? Перевернувшись на спину, потрогала свой нос, вроде целый, просто грязный и немного болит, повезло. Не ебнулась мордой в камни, уже хорошо. Через какое-то время с хрипом поднявшись на ноги, спиной привалилась к дереву, потом оттолкнувшись, походя на запившегося наркомана, я поковыляла в ебеня. *** Вышла из леса я на какую-то свалку или помойку. Хотя, здесь находились люди, грязные, множко вонючие, так что наверное, свалка. Привалившись к стволу дерева, тяжело сползла на землю, в тенёчек.        — И где я? Солнце безжалостно палящее все вокруг, сейчас также безжалостно проклиналось сидящей в теньке девушкой. Мокрая от льющего пота тонкая кофта противно липла к взмокшей спине, надо бы и одернуть, но сил никаких. Смирившись, Агата прикрыла глаза, тяжело выдыхая. Прислушавшись, Агата расслышала быстрый топот ног. Открыв глаза, она увидела пролетающие мимо два пятна. Одно синее, другое оранжевое.        — Ох, пятнышки. — бурчит Агата, вновь укладывая голову на колени. Пятнышки, разноцветные. Да, ничего нового. Погружаясь в царство Морфея, где-то на подкорке сознания промелькнула мысль о том, что разноцветные пятнышки это не нормально. Но отмахнувшись, Агата погрузилась в дрему.

***

Вновь открыть свои зенки меня заставили настойчивые тычки в ребра и голову. Подняв взгляд, я наткнулась на любопытные глаза блондина и настороженные брюнета. Дети. Открыв рот, я устало пробормотала.        — Чего вам? Брюнет ощетинился, и явно защищая себя и блондина огрызнулся.        — Я уж думал ты сдохла. Сидишь тут, ни жива, ни мертва. Он ухмыльнулся, давая понять, что ни во что он меня не ставит, хотя на вид, не больше шести-семи лет. Закатив глаза, попыталась встать, что получилось сделать далеко не с первого раза, но встав, я сверху вниз взглянула на детей.        — Я бы и дальше спала, но кое-кто настойчиво тыкал меня под ребра. И вот, я проснулась. — зевнув, прикрыла рот. — Не знаете где можно переночевать? Уснула дома, а проснулась в лесу. Глаза блондина зажглись интересом пуще прежнего. Подскочив в плотную, и схватив подол кофты, он спросил.        — Ты правда не знаешь, почему оказалась здесь?        — Да. — растерла глаза, прогоняя остатки сна. — Не знаю, но очень хотелось бы. Отодвинув его цилиндр, Погладила грязные светлые волосы, ласково улыбаясь. Он похож на маленькое, светлое солнышко.        — Знаешь, ты очень похож на солнце.        — Правда?        — Ага. — утвердительно качаю головой. Потом показав пальцем на брюнета, громко шепчу. — А он на маленького обиженного ежика. Блондин прыскает, а у меня в груди теплеет от его детского непосредства. Он похож на моего маленького сына. Умершего сына. Он умер из-за некомпетентности врачей. Одна ошибка и его маленькая, едва начавшаяся жизнь, закончилась. Когда он родился, и его поместили в инкубатор, я пришла к нему. Уставшая, с опухшим лицом, со слабыми ногами и швами на моем животе. Но пришла, косаясь его своими руками, я чувствовала такое же тепло, а он улыбнулся. Просто улыбнулся, даже не знаю, бывает ли такое, но со мной это случилось. После этой улыбки я думала о будущем моего малыша. «Наверное, он будет улыбчивым и ласковым, да, я уверена, он будет именно таким». Все думала я, роняя слезы на пол, поглаживая хрупенькие ручки моего сына. А он продолжал улыбаться. В тот день я была счастлива. До безумия. И сразу забылись то что мне совсем недавно едва перевалило за восемнадцать, и то что отец сына бросил меня, и то что родители отказались помогать и все, все, все. Все забылось. Но потом… Он умер. Из-за врачебной некомпетентности. Прожив всего два дня, он умер. В тот злополучный день мое сердце тоже умерло. Разбилось, на мелкие-мелкие кусочки. И сейчас, всхлипывая я смотрела на того, кто вызывает такие же чувства, что и мой сын, я плакала. Тщетно пытаясь быть тише, но вновь взглянув в большие обеспокоенные глаза, я рыдаю пуще прежнего. Упав на колени, я прижала блондина к своей груди и протянув руку, прижала к себе и брюнета. Зарыдав, лбом я уткнулась в их хрупкие плечи. Да, прошло уже шесть лет, но болеть не перестало. И не перестанет, никогда. Утихнет, но не уйдет.