Ключ от сердца воина.

воин, чье тело настолько же гибкó, насколько гибка самая изворотливая змея в мире. воин, чьей грации в пылу сражения позавидует сама одетта. воин, чье одеяние кажется воздушным даже в закрытой со всех сторон комнате. воин, меч которого всегда остëр и гладок, а ум холоден и расчëтлив. воин, чье сердце спрятано за дюжиной замков, а ключ к каждому спрятан в дюжине мест всего земного шара. неподкупный и неподступный, верный и целеустремленный, цепляющийся за жизнь зубами. но если опасность будет угрожать жизни господина, он готов отдать свою без раздумий. — нет... нет-нет-нет, хва, ты не можешь... воин, чьей улыбки мог добиться только его господин. когда они вместе сидели на террасе за чашкой чая, когда гуляли вечерами по садам и лесным окрестностям, когда молча читали в библиотеке. тихое присутствие друг друга их нисколько не смущало - оно давало чувство покоя и защиты. он улыбнулся, тратя последние крупицы той неизмеримой силы, что утекала вместе с кровью секунда за секундой. на лицо закапали горячие слезы. — хва, это приказ, - хонджун тихо и беспомощно всхлипывал, - я запрещаю тебе закрывать глаза! я запрещаю тебе засыпать, слышишь? воин улыбнулся ещё шире. господин любит в шутку раздавать глупые команды. он любил в шутку их выполнять. — мне жаль, мой господин. я не смогу выполнить это распоряжение. — нет, сможешь! ты сильный, сонхва, и ты... — мне очень жаль. руки хонджуна затряслись ещё больше. тело, что находилось в вечном движении, от которого постоянно исходила тонкая струя пара, ибо тело это было горячо от вечных тренировок, слабело, таяло на глазах и становилось немощным. это давило на юного герцога. нет, осознание того, что человек, который был тебе дороже всех богатств твоей семьи, умирает у тебя на руках, и ты не в силах даже раны ему перевязать, потому что те кошмарно глубоки, а рядом нет ни единого лекаря - вот, что давило более всего. хонджун был готов отдать свою жизнь за жизнь сонхва прямо сейчас, но волшебства не существует. он хотел помочь ему, но лишь плакал в оцепенении. хва медленно поднял руку к лицу герцога, джун мгновенно приложил свои пальцы к ней. контраст температур напустил ещё больше страха, но юноша отмахнул его, сосредоточившись на лице своего телохранителя. он вдохнул настолько глубоко, насколько мог: — мой долг - защищать вас. и я продолжу делать это даже там. он махнул головой вверх, глаза его почти закатились. ладонь была почти ледяной, поэтому, прикусив губу до крови, хонджун сжал ее, что было сил. сонхва становилось всё хуже и хуже. где-то на подкорке сознания они оба смирились с фактом того, что хва остался всего с десяток вдохов. — я полюбил вас. так, как никого и никогда. в глаза светило... нечто. сонхва уже плохо соображал, что происходит вокруг. он видел перед собой только герцога, за которого отдал жизнь, и свет, что спешил забрать его душу. пусть благославят боги юного господина. пусть он оправится от всего, что случилось сегодняшним вечером, пусть спокойной живёт его семья, пусть следующий его телохранитель будет так же ему верен. а он, сонхва, будет блюсти мирное небо над головой своего герцога. по побелевшей щеке скатилась слеза. — прощай, хонджун-а. тело на коленях герцога источило последние капли жизни. руку у своего лица держал он сам, а в глазах больше не было абсолютно ничего, хотя ещё секунду назад хонджун видел там искорку, которой обычной блестит свеча перед тем, как потухнуть. они опустели, стали совершенно стеклянными и неподвижными. хонджун всхлипнул ещё раз. затрясся, медленно опустил холодную ладонь на окровавленную груду, закрыл лицо руками. герцог несколько лет подряд собирал дюжину ключей, что открывают сердце воина, но смог открыть его только тогда, когда сердце перестало биться.