Я выбрала родного человека

      Он загнанно дышит ей в плечо, успевая при этом покрывать нежную кожу мелкими поцелуями. Оля вертится, в попытке найти удобное положение, но едва ли это возможно, лежа на твердом столе. Завтра, а может уже и сегодня тело скажет далеко не «спасибо», а кое-что похуже, но при всем при этом, единственное чего действительно хочется - продолжать греться в его руках. Супруг нервно выдыхает, укладывает одну руку на поясницу, другую на стол, притягивая ближе. -Ах, - стон получается излишне громким, ее тут же затыкают мягкие искусанные ею же губы. -Тише-тише, - шепчет в ответ, ласкается о руку, трется щекой. Внутри завязывается и развязывается узел, с каждым новым толчком унося далеко за пределы кабинета и подстанции. Даже просто то, как он проводит подушечками пальцев по коже, под задравшейся блузкой, разгоняет по телу табун мурашек. Ноги дрожат, голова кружится, кажется, что еще немного и она просто потеряет сознание, но это только иллюзия. Наконец находит в себе силы, отталкивается, обнимает за шею, сцепляет ноги за спиной, практически повисая на нем. Паша тихо смеется, укладывает руки на бедра, приподнимает…холодная кожа кресла почти обжигает, но это тут же забывается, когда его губы находят на шее особенно чувствительное место.       Когда он, наконец, кончает и выходит, продолжая осыпать ее поцелуями, Оля никак не может расслабиться. Паша осторожно проминает мышцы до тех пор пока ее ноги не расслабляются, бессильно свисая на пол. -Какой кошмар, - как рак красная, по пояс раздетая, прикрывает рукой глаза, при этом поглядывая за тем, как муж собирает по полу ее же одежду -Да ладно тебе, не так уж все было плохо, - он оказывается за спиной, поворачивает стул и снова впечатывается своими губами в ее, поглаживая внутреннюю поверхность бедра. Не стоит говорить, что внутри снова стало горячо, а лицо покраснело сильнее. -Ну не издевайся, прошу тебя, - почти умоляющий голос и мстительно прикушенная губа. Паша терпеливо слизывает с неё капельки крови и хищно улыбается, присаживаясь на колени. -Ты ведь знаешь... -Нет, Паша, стой - одно дело лишь невесомое касание пальцев, другое эти мягкие губы, влажный горячий язык и...то, что она видела все...каждую эмоцию на его лице, каждое движение. Оля инстинктивно сжимает бедра, в попытке пресечь дальнейшее действо, но делает только хуже заключая его в сладкую клетку. Глаза становятся уже от широкой довольной улыбки. Паша облизывает губы, прижимается щекой к ее бедру поднимает глаза. -Ммм, как бы я хотел остаться здесь, - ее глаза уже совсем чёрные, стул под ней вдруг движется, как и она сама, под напором сильных рук. Мелкие поцелуи доходят промежности. Стоит лишь слегка коснуться языком клитора, как Оля вздрагивает, сжимает бедра сильнее. Паша ласково поглаживает их, продолжая свои манипуляции. В попытке найти хоть какую-то опору она ставит прохладные голые ступни ему плечи, скатываясь ещё ниже, даря лучший доступ. Изо рта то и дело вырываются то стоны, то всхлипы и приходится затыкать себе рот собственным рукавом. Когда апогей уже близко настолько, что мозг отрубается Оля тянется к его затылку, прижимает к себе, напрягается. Паша терпеливо ждёт, пока его отпустят, но не отстраняется.       Где-то, словно издалека, доносится шелест упаковки салфеток. Прохладные и влажные. -Паашаа, - хнычет она, закрывает лицо руками, не в силах даже подняться. -Ну чего ты, хорошо же было -Угу, - он аккуратно поднимает её, переносит на диван, уже там помогая с остатками одежды, затем возвращается к стулу, приводя и его в относительный порядок. Это, если забыть, что там было минуту назад... -Араш, наверно, меня уже обыскался, - улыбается, как сытый кот, нависая над ней. -Пашка, как же я скучала, - чуть обросший, взъерошенный, милый. Она вновь тянется к нему, продолжая блуждать руками по волосам и щекам. -И я, родная, и я, - долгий, но такой невыносимо короткий поцелуй заканчивается, щёлкает замок, оставляя её одну полулёжа на узком диване. На лице счастливая, но вместе с тем и виновато-застенчивая улыбка. Оля прижимает руку к лицу, пытаясь её стереть, но ничего не выходит. Хочется вскочить и закричать, что есть сил. Медленный вдох, затем выдох. Осторожно спускает ноги на пол, в них все ещё много слабости, но уже получается встать не рискуя встретиться лицом с полом. Осторожно ступает ногами, тонкие капроновые носки остались лежать там же, где туфли на каблуках. Она даже не поняла, когда Паша вообще успел их с неё снять. Хотя чего уж греха таить, вообще много чего не успела понять. Присела на стул. На столе, сваленные в беспорядочную кучу лежали ручки, карандаши, фигурки. Оля усмехнулась, взгляд тут же зацепился за спинку стула...на котором они..."Боже, только бы никто не слышал", - и стоило ей подумать об этом, как в двери нетерпеливо постучали. Поскорее надела носки, влезла в туфли, встала, слегка пошатываясь от резкого движения -Кто? -Ольга Кирилловна - это я, - Лиза...по ней сразу станет понятно, но проблема в том, что понятно все и по Оле, уже сейчас -Подожди секунду, - сколько вообще можно сделать за несколько секунд? Лиза вошла в кабинет. Пахло знакомо и странно. Арефьева сидела за своим столом, слегка заваливаясь влево, на столе будто чего-то не хватало, но Лиза быстро выпнула лишние мысли и подошла -Ольга Кирилловна, я вам забыла отдать смету на подпись, - быстро, слегка размашисто оставляет подпись и почти выдыхает, но у самого выхода Лиза оборачивается с многозначительной хитрой улыбкой -Ольга Кирилловна, у вас помада размазалась, вот здесь, - и указывает на линию подбородка. Это мог сделать только Паша. Дверь закрылась под тихое: -Черт возьми, Рыков.