Оттенок края

      Вода плавно стекала каплями по бледной коже. Жидкость была прозрачной и незапятнанной до мига соприкосновения с кровью. Та тотчас сливалась с нею, придавая алый окрас, и стремилась низ, в водосточный люк.       По мнению Ллойда в давний сказ былой абзац безусловно вписался бы, не имея в своём содержании последних слов. Впрочем, — оглядывая грязные тёмные перчатки, не заношенные, однако испорченные чужой кровью, допускает мыль, — всюду присутствуют изъяны. Сам же он, хозяин сего вердикта, — один огромный изъян в репутации города и в жизни матери, наречённый таким с её слов; несмывающийся, подобно чужой крови, позор. Коим он себя не желал считать и смело шествовал вперёд, гордо вскинув голову. И стоило ему лишь усомниться в нужности, в правильности собственных действий, как он закидывал голову подобно сегодняшнему: высоко, собирая смелость в совокупных с решительностью, предельно долго разглядывая небо (среди облаков он отчаянно старался не искать образ мамы), чувствуя, как светлые пряди ложатся на лицо. Щекотки последнее отнюдь не вызывало: работа полагала бесчувствие ко многим вещам.       Его работой являлось наёмничество: он тенью пробирался в убежища или комнаты и лишал жизни. Не имеет значения какую личность, ибо прознающим о нём были услышаны первым как одна из сильных сторон: Коршун достанет всякого и всюду за золотой блеск монет. Подобная персона нагоняла страх и жертвы заказа, промышляющие торговыми сетями чёрного рынка, в ужасе осознания личности «их предвестника Смерти» взирали, вжимались в стену, оттягивали шевелюру, не моля о пощаде. Он не щадил. Безжалостно пытал с ровными зрачками наблюдая муки, беспрепятственно узнавая информацию; неглядя убивал.       Клиенты, со скрытыми его молчанием лицами, довольно рассматривали результат и прибегали к услугам вновь. Клиентов Коршуна не заботили ни репутация убийцы, ни чувства, ибо он не давал им и повода для этого. Впрочем, — твёрдая уверенность существовала в его сущности, — прогнившие личности, являвшимися клиентами, лишь прибегнули к шантажу и манипуляциям. И это было то, чего он не позволял им никогда. Коршун парит, где желает, и наблюдает в местах, посетить которые захочет. Иного не дано. Его работу никто никогда не контролирует и в таком случае он даёт безупречный результат заместо смерти заказчика.       Коршун брал все последствия на себя, и те горой теней росли за спиной ниндзя. Сегодняшней причиной новой тени стал ныне покойный Ро Майнес. Носивший звание грознейшего наёмника лишил упомянутого жизни, в тени фонарей безмолвно скрывшись. Он подобно укрытию от погони — надёжной тайной, скрытой от иных людей — носил также имя заместо прозвища, однако с отречением матери по её велению забыл, погружаясь в работу. Стоила ли его справедливость подобных отношений с родным человеком?       С давних пор преследовавших раздумий отвлекло задорное приветствие коллеги. У Метта, в данный момент высоко махающего рукой, стоило признать, в отличие от большинства наёмников тяги к убийствам и немалым иным грехам тяги не было. Он не прослыл скрывающимся маньяком и несущими одним взглядом опасность, но закрепился слух о том, что на злобу выводить его не стоит. Лично Коршун также изредка, бывало, собирал сведения, в некоторых из коих не раз повторялось: юноша относительно недавно устроился среди тёмных каналов Ниндзяго, однако вопреки шёпоту о том, что его удел иной, сделал это отнюдь неплохо: немаловажные сведения переходили через него под завистливые взгляды в кратчайшие сроки после заключения договора. Наиболее отчаянные соперники наняли убийц, однако те бесследно пропали. Была то удача или нет, они не знали, но попытки завершились на восьмом наёмнике, принявшем задание и более не являющемся никому.       Брюнет перетянул внимание с мыслей на себя, негромко произнеся:       — Для тебя работа нашлась. Прочитать мне не дали, но, видно, здесь крайне ценные сведения, — тощая рука протянула запечатанный конверт. Беззаботная улыбка покинула лицо, ровно как и весёлый голос, — Внимательно изучи и уничтожь. К слову, цель должна быть ликвидирована к завтрашнему полудню.       Коршун взял миссию, пристально наблюдая за ним (никогда не следовало недооценивать окружение), попутно ощущая утихомиривающие волны спокойствия. Руки покрылись мурашками, а рассудок трепетно внимал словам в письме.       Юлай Тарицуко, Юмире Тарицуко, эмигранты. Промышляют невыгодной заказчику контрабандой. Эйверино-26-14. Один, ноль.       Было трясущиеся руки натянули тёмную маску и взгляд приобрёл холодный оттенок. Он готов. Готов ведь?..