Подвешенные

      Она прижимается к нему как ребёнок: руками крепко обвивает за талию и не хочет отпускать, держит практически отчаянно. Жизнь продолжает идти дальше в неизвестность, а ворох из эмоций кружит вихрем в голове, не давая передышки.       Лу не выдерживает свалившегося на неё груза негативных событий. Ей кажется, что психика начинает сгинаться пополам как пластмассовая бутылка под воздействием телекинеза, и искажаться, точно отпечатываясь на сознании, поведении. Будь бы возможность, Лу отключила бы последствия эмоциональных потрясений, но вынуждена смириться с реальностью и продолжить бороться до конца.       Ей страшно. За всю социальную группу, маму, Кея, будущее, себя. Лу захлёбывается в волнах то тревоги, то полного безразличия: даже здесь нет постоянства, а Рид всё хуже, тяжелее, и если бы не крепкий якорь, она давно бы пошла ко дну.       Кей — её якорь, её родной и тёплый дом не только в этом творящемся безумстве, но и в жизни. Он течёт в жилах Лу согревающим потоком и остаётся с ней всегда, когда это необходимо; стал родным человеком за довольно короткий срок, но укоренился в душе так крепко, что попытка вырвать его оттуда будет равна попытке морально убить Лу.       Чувственный и чувствительный, но стойкий и надежный. Лу держится за Кея холодными руками и крупицу за крупицей собирает те чувства, которые так хочет вновь почувствовать сполна.       Безопасность и стабильность — взаимосвязанные друг с другом понятия. Безопаснее там, где всё известно и привычно, а всё известно и привычно там, где есть стабильность. Это не совсем является синонимом рутинной жизни и скучных отношений, просто в конечном счёте каждый именно к стабильности и приходит. Все желают себе лишь хорошего, не правда ли?       А будет ли всё хорошо? Не перебьют ли вскоре всех дорогих Лу людей или её саму? Не рухнет ли мир, и что вообще таит в себе таинственное «завтра»? А что, если псионики будут уравнены в правах с остальными гражданами, творящиеся вокруг ужасы прекратятся, а потом придумают какой-то медицинский препарат для того, чтобы повысить фертильность псиоников и сделать многие семьи счастливыми? Чем больше Рид задаёт вопросов и думает о будущем, тем подвешаннее становится: хочется остаться в относительном спокойствии момента «здесь и сейчас» в уютной квартире и не заглядывать в другое время, но вместе с этим в солнечном воображении теплится надежда на то, что ещё не всё потеряно.       Кей заводит руку в пепельные волосы и горячими губами заботливо целует в лоб: — Мы справимся, Лу. Обязательно.       Эмпатик — прочитал малейшее изменение в девушке и сказал то, что им обоим сейчас нужно.       Надежда на двоих загорается сильнее, грея тихим огоньком с примесью чего-то сладкого: с подобным чувством человек фантазирует о самых сокровенных мечтах.       И Кею, и Лу становится легче, когда они позволяют представить себе самый благоприятный исход кружащихся совсем близко событий и оторваться от реальности, где те же события ставят в подвешенное состояние и, есть вероятность, ведут к подвешиванию над эшафотом.