Самая сладкая ночь в моей жизни ( Иллювалкер )

Иллюмина — бог света и созидания. Бог, что знает много, что следит за миром и его жителями. Он следит за их душами, за их сердцами. Воистину должен быть чистый духом бог. Ну, почти. Иллюмина был... не совсем хорошим божеством, учитывая его любовь к страданиям смертных. Удивительно, святое и до безупречности прекрасное существо на вершине всего, со способностями, о которых смертные и в помине подумать не могут находит их страдания как удовольствие. Ему достаточно и слов, чтобы сломить тех, кого он захочет и кого пожелает. Он один из самых могущественных божеств из всех и потому его сила могла затмить почти всех. Даже других божеств. Ему поклоняются не менее нескольких сотен тысяч демонов, и это число, несмотря на ушедших, растет. Его сила вселяет любовь и страх, и никто не может противостоять ему. Иллюмина так и продолжал бы карьеру своей беспощадной и прекрасной натуры... если бы не его "коллега". Им являлся другой бог. Гоствалкер — бог смерти и знаний. Ему также были подвластны души обычных демонов, следил за их формированием, рождаемостью и их смертью. Каждый из божеств внес вклад в формировании души демонов в фонтане, следили за их жизнями и тому подобное. Гоствалкер же в основном следил за их смертью. Знания тоже входили в его обязанности: в его распоряжении находилась неимоверно огромная библиотека, чьи размеры было не сосчитать. Все книги, альбомы, рукописи, записи, рисунки, данные, информации и документы, что были записаны за многовековую историю их мира хранились здесь вместе с данными каждого демона, даже если их жизни были окончены очень давно. Его внешность также говорила о том, что он является богом смерти: вместо глаз кресты, как у трупа, потому внешне можно было сказать, за что он отвечает. Его силы были меньше сил Иллюмины, он был слабее него, но он все равно являлся, является и будет являться его слабостью, как бы он этого не отрицал. Они работали вместе и следили за смертными. Иллюмине, казалось, что Гоствалкер был единственным, кто мог по настоящему его понимать и непрерывно слушать его глубокий, ангельский голос. Были конечно Айс даггер и Файербренд, но он не мог чувствовать того, что чувствует, когда находится рядом с серым демоном. Его изредка даже подталкивает желание узнать больше информации о своем коллеге. Не просто информация по типу его службы и работы, а нечто личное: его увлечения, занятия, предпочтения, что он любит, что ему не нравится и куда более личные тайны, что сокрыты от чужих глаз. Иллюмина не понимал и до сей поры не понимает тех чувств, что испытывал по отношению к нему. Он привык к тому, что его мнение выше мнения всех тех, кто слабее него, а это были чуть ли не все живые и разумные существа на этой планете. Но когда он слушал мнение серого божества он не мог их пропустить мимо ушей и всегда его слушал, даже если Гоствалкер многого не говорил и был часто молчалив. Гоствалкер был особенно молчалив перед смертными, а перед другими коллегами может сказать и несколько предложений. Настолько хорошо он запоминал его слова, что мог вспомнить их даже спустя десятилетия, и мог немного изменить свое мировоззрение, а это можно было назвать настоящим достижением века. Порой находясь вместе даже продолжительное время бог света не хотел уходить, даже если задерживался и, к сожалению, уходил, как следовал этикет. Хоть пурпурный демон и ощущал некую пустоту в груди когда уходил от Гоствалкера или не видел его долго. Все это говорило об одном. Любовь. Столь страстная и всепоглощающее чувство, что заставляет каждую душу трепетать, когда рядом его половинка. Но Иллюмина это отрицал. Очень долго это отрицал. Настолько, что не выдержал в одну тихую ночь. — Благодарю вас за отклик на мою просьбу дорогой, надеюсь, что наша встреча не мешает вашим планам. — монотонно, но нежно поприветствовал Гоствалкер, впуская "коллегу" в свои роскошные поместья через призрачные врата. Иллюмина немного затрепетал, услышав как первый назвал его "дорогой". Ему немного стало тепло, даже если призрачная местность и поместье не особо славилась теплым климатом. — Нет нужны волноваться за мои планы коллега, сегодня я свободен. Должен сказать что я сам рад прийти к вам в гости. — ответил бог света, не замечая, что улыбается при виде бога смерти. — Тогда вы не будете против если мы пройдем в сад, я устроил для нас чаепитие. — сказал он, направившись к садам, пока второй последовал за ним. Каждое божество, а их было около семи, имели свои собственные храмы поклонения, поместья, дворцы, сады и многое другое. Чем сильнее и известнее был бог, тем больше и крупнее были их владения. Гоствалкер хоть и не был самым известным как Иллюмина или Файербренд, но его поместье все равно был крайне огромным, потому как его последователи жили и работали здесь, обслуживания его и помогая в ему по делам отсчет, исследований, всех расчетов, сведений и чисел, так и следили душами и их кончиной. Им понадобилось несколько минут чтобы добраться туда. Само поместье было светло-серым, местность и природа темной, а свет из факел и фонарей был нежно белой. Когда они вошли в сады Гоствалкера то их встретила такая картина: темное ночное небо, усеянное звездами, аккуратно сложенные гладкие каменные тропинки и тропы, растительность из архидей, роз, ромашек и множество других, гармонично выстроянных цветов и растений, их аура была наполнена светом, оттого все растения, что процветали здесь имели оттенки от серебряного до кристально белой. Вся флора светилась во тьме глубокой ночи. В некоторых частях сада души некогда живых существ будто бы плавно "выплывали" из под земли, как если бы они были лавовыми лампами. Несмотря на то, что это были чьи-то души, они выглядели спокойно, как если бы они спали, и смотреть на них было приятно и комфортно. Они даже не заметили присутствия обоих вошедших и продолжали плавать на месте. По бокам сада были расположены высокие каменные колонны, большая часть из которых были обвиты яркими лозами. Одна часть поддерживала замок, пока другая часть поддерживала плиты с цветами, и к их доступу наверх вели каменные ступени на этих самых колоннах. Все выглядело чарующе, будто оказался в царстве снов, в сказке. Сад был крайне тихим и лишь изредка можно услышать эмбиент, или же задний шум стрекотания сверчков и ауру магии и снов. Было такое ощущение, что здесь так часто использовали магию, что она сохранилась здесь и служила колыбелью для духов. В центре сада стояла огромная, многоугольная мраморная беседка, и своими размерами мог вместить около тридцати демонов. Посреди беседки был темный стол и два стула из черного дерева и видом были похожи на модернизированную или современную мебель классического стиля. На столе располагались две чашки, чайник, ложки, сахарница, большое блюдце с сортированными сластями. Сласти не были слишком разноцветными, они имели более тусклые цвета, но Иллюмина все равно подметил среди них те гостинцы, которые он любил и были также отсортированы от всей кучи. *Он знает что мне нравится* промелькнула мысль в голове, отчего его единственное крыло чуть встрепенулось от приятного чувства в сердце. Гоствалкер плавно повернулся лицом к лицу Иллюмине так, что тот немного опешил, но виду не подал. — Вот мы и здесь, идемте. — плавно махнул он рукой, указывая им в центр сада, позволяя ему следовать за хозяином дворца. Они шли по главной тропе, обходя мимо более меньшие тропинки, чьи маленькие заборчики были сделаны из пастельного золота, не такой яркий, но светлый и мягкий цвет дорогого украшения радовал глаза. Внезапно у Иллюмины перехватило дыхание. У него случались подобные заминки, которые сообщали ему о последствиях и намерений существ. Чаще всего он ощущал злые намерения и неприятные последствия, но все иначе. Ему кажется, что Гоствалкер позвал его в гости не просто так. Не от нечего делать, не для того, чтобы просто выпить чай. Нет. Его коллега будто планировал что-то. Что-то, чего он не мог понять. Что-то, что он не хотел прерывать. Обычно Иллюмина менял планы из-за данных заминок, чтобы защитить себя. Но прямо здесь и прямо сейчас он продолжал следовать за божеством смерти, не пытаясь это остановить. Как загипнотизированный он следил за его движениями, следовал за ним до тех пор, пока они не остановились прямо перед столом. Иллюмина неожиданно почувствовал прикосновение пальцев к его руке. Это был Гоствалкер. Он нежно сжимал запястья первого и все также без эмоций промолвил: — Сядьте пожалуйста. Я налью чай. — Иллюмина сел на тот стул, на котором он и раньше сидел. Другие божества тоже приходили сюда, хоть и крайне редко, но несмотря на это Гоствалкер подготовил отдельные стулья для каждого. На стульях красиво висели ленты соответствующих цветов. Сейчас он сел на тот стул, на котором висела пурпурная лента. Время, через которое они прошли на данный момент прошел в тишине. Спустя несколько мгновений Иллюмина заговорил, чуть сжимая ладони на коленях, пока хозяин поместья налил ему жидкость с темными травами себе и гостю. — Гоствалкер... — неожиданно сказал он, глядя в глаза демона напротив, что только успел сесть на стул. — Хмм... Да? — спросил он, только взяв в руки чашку чая. Словно кот он плавно наклонил голову влево, следя за гостем своими мертвыми глазами — Ох, и можно без особых формальностей, сейчас мы на чаепитии, а не на службе. — Иллюмина чуть задумался, сложив руки на стол, выпрямив спину и наклонил голову вниз— Вы... Ты ведь пригласил меня не только ради чая. — промолвил он, ожидая ответа, чувствуя холод по спине из-за непрерывного взгляда второго. Серое божество молчало пару секунд, пока не вымолвил: — Возможно... на самом деле да. — сказал он, сделав глоток чая — Однако, сейчас я хочу, чтобы мы перекусили, дорогой, потом я все расскажу — он схватил одну конфету из стопки других. Просто согласись с ним Иллюмина и посиди в тишине... ...погоди... ты краснеешь? Боже, да, он снова ласково меня назвал! Его щеки немного горели, но Иллюмина научился внешне прятать эти чувства так, чтобы никто и близко подумать не мог бы о том, что он чувствует. Оттого его мало кто называет "бессердечным" или "холодным", ведь простые граждане боялись это произнести, за исключением некоторых индивидуумов. К сожалению, он не умел прятать чувства внутри. Он мог их проигнорировать, но они никогда не уходят в никуда. В тишине и в мимолетных разговорах они провели чаепитие: оба брали конфеты, печенья и сухари по своему нраву и пили чай, разговаривая на разные темы. Среди них были о погоде, кто как провел день, кто, что успел сделать, какие планы, особенные события последних новостей и тому подобное. Все время, пока они сидели, белое божество непрерывно слушал и смотрел на второго, даже несмотря на то, что у первого были пустые белые глазницы, а у второго кресты, как у трупа. Его веки, плечи и конечности перестали напрягаться, как обычно он привыкает. Сейчас он сидит в спокойствии и тихомирии, не задумываясь о проблемах смертных, как бы часто он не следил за ними. Были только он и Гоствалкер. Только он и его смерть. Его глубокий голос так манит. Что бы другие не говорили о страхе перед смертью или о его мощном до дрожи костей жуткий голос, Иллюмина желал часами слушать его. Он слышит колыбельную, слышит так, будто это могли бы быть его самые сладостные молитвы, о которых он мечтал услышать из уст недостойных. Ему тепло, даже здесь, в месте, где прохладно. Душа его ощущает трепет от тепла. А второму... ему холодно. Он не может мерзнуть. Моя колыбель не должна мерзнуть в этом месте. Пожалуйста, нужно согреть... Нужно дать тепло... Любимый... — Иллюмина, твое крыло. — неожиданно заговорил серый демон, чувствуя как чужие перья обволакивают небольшую часть его плеча, согревая его. Ах! Белый демон резко отпрянул назад свое крыло, чувствуя, как стыд ударил ему в голову, пока некоторые предметы на столе задрожали из-за порыве ветра от крыла. О чем ты черт возьми думал! С каких пор ты стал неженкой?! Обдумывая все, что могло бы урезонить свалившуюся с небес ситуацию, он ответил: — Ох... Прошу простить. Здесь становиться холоднее, думал, что вам самим будет здесь прохладно. — сказал он, стараясь следить за тем, чтобы его голос был гладким и спокойным. К его счастью, второй ему поверил. — Хмм, должен согласиться, становиться холоднее. Чтож, — он встал со стола — думаю, мы можем пойти в мои покои, хочу кое-что обсудить с вами. — монотонно промолвил он, отойдя на небольшое расстояние. Иллюмина последовал его примеру и встал рядом с ним. — Идемте. — Это... ну... могло выйти куда хуже... Ты чуть не спалился! Какой из тебя бог, если ты не можешь контролировать свои чувства?! Рано или поздно это тебя сломает... Держись и веди себя как бог! Иначе, ты не можешь быть достойным ни трона, ни титула, ничего... Всю дорогу они шли в тишине. Иллюмина держался стойко: прямая осанка, высоко поднятый подбородок, лицо без эмоций. Из-за пустых глазниц казалось, что он смотрел высоко, но нет, он смотрел в никуда. Мысли его тревожили. Он прятал дрожь, хотя и ожидал, что его спасет чудо. Но не было чуда, был он. Он бог. Он сила. Он повелитель. И он не мог позволить своей привеликой гордосте упасть лицом о грязь. А о чем сейчас думает хозяин поместья? Гоствалкер... он неспешно идет рядом с ним. Чуть впереди. Он кажется спокойным. Но руки.... сквозь эти черные перчатки он мог ощутить их дрожь. И не от холода. Этот дрожь почти нельзя заметить, но он есть, и он о чем-то думает. Они проходили через известные им серые коридоры, иногда встречая слуг и работников, хоть и казалось, что место поставили от жизни. Уже через пару мгновений они оказались у входа в покои бога смерти. Дверь была высокой и из него исходила прозрачная аура. Хозяин осторожно открыл дверь, встав в сторонку. — После вас, войдите же. — ласково сказал он, плавно направив рукой в сторону помещения. Иллюмина вошел, перед этим кивнув. Комната была достаточно большая для божества. Внутри была такая обстановка: все под цвет бога, серое, белое, черное и светло-золотое. Черный гладкий пол, большой и пушистый ковер светло-серого оттенка, черная мебель вроде стула, письменного стола, кровати и другой фурнитуры. Серые обои украшены белыми символами, узорами и орнаментами, а пледы, спальное место и все остальное было сделано в светло-серых оттенках. Комната имела призрачную ауру и стилистику между классическим, современным и викторианским. Комната подобно богатому демону. — Я ждал этого... — прошептал Гоствалкер, неожиданно захлопнув дверь, испугав и ошеломив немного гостя. — Прошу простить за это, но я ждал, когда ты войдешь сюда. Ко мне. — — Гоствалкер? Что происходит? — чуть не запнулся он, повернувшись ко второму. На его спине прошелся холодок, когда ощутил крайне пристальный взгляд. — Ты долго планировал держать это в секрете? — прошептал он, медленно идя в сторону Иллюмины с опущеной головой. — Не могу понять о чем вы? — ответил он, стараясь держаться на месте и не отходить, дабы показать, что он не боится. Ты сильнее него. Но тогда почему ты сделал шаг назад? И еще один... и еще... Гоствалкер без запинки, нежно, но строго продолжал шептать. — Мой дорогой, вы уже давно осведомлены о таких понятия как "чувства". И хочу сказать, что среди понятий слов "чувства" есть такое определение — Иллюмина находился в паре сантиметров от роскошной кровати — это данное явление разумного организма, которое нельзя спрятать или скрыть. — Задняя часть ног Иллюмины уперлась в кровать, чувствуя поверхность холодного дерева и мягкого матраса с пледом. Глаза гостя смотрели прямо на "коллегу". Иллюмина готовился встать в боевую и стройную стойку, но что-то его останавливало. Его единственное крыло вздрогнуло, глаза все также полуоткрыты, руки были немного напряжены, а брови нахмурились. Внезапно вся его решительность улетучилась. — Я... правда не- — не успел он закончить предложение как рука в черных перчатках коснулось его щеки, а большой палец закрыл губу. — Тише, тише, все хорошо. У каждого есть тайны, — другая рука легла на плечо гостя, нежно массируя его — позвольте мне осведомить вас о своих — Ни намека на злобу, ни намека на возбуждение, на грусть, на радость, ничего. Он не способен выражать обычные эмоции. Но это не означает, что внутри их нет. Бог света чувствовал их изнутри. Они бурлили. Они танцевали. Их нельзя было остановить. Внезапно его толкнули вниз, из-за чего он сел на кровать. Поверхность простыни щекотала его нервы из-за его приятной прохладой и необычайной мягкостью обивки, хоть и чувствовал под ним немного жесткий матрас. Иллюмина выдохнул из своей груди половину воздуха, уперевшись сзади локтями, чувствуя, как Гоствалкер наклонился над ним, выставив по бокам руки. — У меня редко, но все же бывала слабость перед некоторыми бедными существами, что не могут спасти себя перед их концом. — его голос понизился, а лицо оставалось неизменной — Мне бывало жалко птиц. То, как им вырывают перья и ломают эти прекрасные крылышки. — его рука поднялась, чтобы коснуться кончиков перьев того, кто почти лег на кровать и был в оцепенении — Порой мне хочется коснуться до них. Но не бойся, это не для вреда. Я хочу гладить их, я хочу ощутить эту мягкость, хочу ласкать их. Милый мой, позвольте же мне коснуться. Вы бог. Ваши крылья прекрасны, даже если он один, я буду лелеять вас, сделаю вам приятно — Другая рука легла на щеку, гладя его, пока он сел на кровать, возвышаясь перед нижним. — Позвольте мне, я буду нужен — глубокий и до боли бархатный голос трепетал, щекотя каждое его окончание, пока ощущения чужих рук стали казаться внеземными. О чем думает этот урод?! Позволить коснуться моих ангельских крыльев никому не вздумано кроме меня! Он пытается выставить себя выше тебя! Он не достоин слышишь?! Если же он посмеет коснуться моего величия то- — Да. — это все, на что ответил Иллюмина С-стоп что?! — Ты можешь коснуться. Но сдержи обещанное слово. — тихо проговорил он, стараясь успокоить свои нервы. Этого хватило того, чтобы Гоствалкер кивнул, подложив кучу подушек позади Иллюмины. — Чтобы было удобней прошу вас лечь на живот, я все сделаю. — сказал он, снимая с рук темные перчатки. Белое божество сделал то, что другой попросил, при этом обхватывая руками массивные подушки, что идеально лежали под ним. — Я помню, — бог смерти осторожно снимал ткань — помню как помогал тебе перебинтовать спину после того случая. Я так скучал. Мне было больно, а тебе еще больней, дорогой. — его руки быстро справились с белым плащом, обнажая полностью его спину и плечи. Под ними скрывались очень далекие и некоторые недавние шрамы, раны, а центром внимания была маленькая отрубленная конечность, которая оставила после себя немного подпорченную кожу, что срослась со временем. С другой стороны было большое и массивное крыло. Невероятно пушистое и мягкое. Перья некоторые со временем и битвами стали выглядеть не так опрятно, как ожидают от бога, но картина все равно заставляло Гоствалкер смотреть на Иллюмину с восхищением. Мне было больно. Было страшно. Я опозорился. Позволил себе пасть вниз. Но я вырос. Я стал сильней. Я дал слово, что никто больше не причинит мне вреда. И я так спокойно отдался коллеге. И лежу словно кот после обеда. Как прекрасно. Сарказм моментально вылетел из головы, когда ощутил пальцы на спине, а одна нежно обводил место, где когда-то было второе крыло. — Проведем время с пользой — сказал серый демон, поглаживая позвоночник. Иллюмина почти никогда не воспринимал близко к сердцу прикосновения смертных. Все потому, что божества почти не чувствуют их, как если бы на вас сел насекомое, вы бы не почувствовали этого. Они полноценно могли ощутить прикосновения чужих рук, только если это был другой бог. Смертные от божьих рук могли чувствовать себя необычно и приятно, в разы ощутимее чем у обычных демонов. И боже мой, Иллюмина спустя пять минут массажа начал таять от них. То как они идеально давят на больные места, то как они нежно обводят следы ран, давили достаточно, чтобы было ощутимо, и достаточно, чтобы не было больно. Казалось, что эти всемогущие руки, что унесли за собой жизни сотен, возможно тысяч могли так бережно и восхитительно ласкать его. Щеки Иллюмины давно стали яркими, его конечности дрожали когда пальцы давили и гладили в самых приятных местах спины. Куда бы не делись руки, вся спина, поясница, плечи и шея не остались в стороне и получили равную долю внимания. Белое божество тихо охал и ахал, желая большего, но боясь это произнести в слух. Ты лежишь тут и почти дремлешь!!!!! Ты вообще слушаешь меня?!?!!! Встань и- Прикосновения к крыльям заставили мысли исчезнуть. Это так приятно! Даже щекотно! Гоствалкер будто бы обводил и прихорашивал каждое перышко, будто малое или большое. Они так прекрасно заставляли Иллюмины взвизгнуть от трепета, когда пальцы проникли сквозь кучу перьев и надавили на пучок нервов, что были рядом со спиной. Порой он ощущал поцелуи, из-за чего его сердце билось как ненормальное. — Пожалуйста, еще. — тихо пролепетал нижний, желая поскорее ощутить это. — Конечно, милый. — и снова дотронулись до этого пучка нервов. Они лежали так полчаса. Сердце Иллюмины не слушалось его и билось своим темпом, под темп массажа. Все переживания, напряженность и плохие воспоминания покинули его тело. Хотелось, чтобы Гоствалкер был рядом и всегда его ласкал. Хотелось лежать и не вставать. Гоствалкер почти лег на нижнего, уже шепча на ухо комплименты и ванильные слова: — Ты прекрасен — — Эти крылья великолепны — — Все хорошо, любимый мой — — Лежи, милый, ты нуждаешься в отдыхе — — Иллу, мой лучик света, нельзя так напрягать себя. Ты достоин лучшего — — Все прекрасно, ты восхитителен — Он шептал эти слова больше десяти минут. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, делай это каждый день. Мне жаль, что я так мало уделял тебе времени. Будь со мной, любимый мой. Будь со мной. Иллюмина даже не заметил как уснул. Прошло всего пять часов с их визита. Гоствалкер лежал над ним, обнимая его за талию. Иллюмина лежал так пару минут, пока он не вспомнил о своих обязанностях и быстро одевшись покинул призрачные поместья. Гоствалкер проснулся. Он уснул? Это был сон? ... Где Иллюмина? ... Точно... он ушел... ... ... ...? Записка? Дорогой Гоствалкер. Прошу простить за столь необычный визит. Я надеялся провести его с вами хорошо. Но все вышло не так. Визит был прекрасен. Благодарю вас за все. Я должен поблагодарить вас за то, что вы пригласили меня. Вы же не против встретиться со мной на следующей неделе? В скором времени ожидаются ужесточение тренировок и битв с нечистями. Было бы неплохо устроить после этого вечер вместе. Можете прийти ко мне в 18:00 если свободны. Я устрою чаепитие в своем саду. С любовью и уважением, Иллюмина. Что же получается, в 18 я свободен. Я приду. Надо будет взять с собой его любимые гостинцы.