В память о тебе

      Так все и началось в этом приморском городе, столице западного материка — в Новой Марли.       Почему новой? А потому что от довоенного города не осталось практически ничего, кроме двух рядов улиц неподалёку от нынешнего центра. Центральный город мирного времени строился на пустыре, оставленного после «Дрожи Земли» в 854 году, когда дома чистых марлийцев и элдийские гетто в один момент превратились в свалку металла, осколков и камней. Когда выжившие возвращались в места, откуда с таким трудом бежали над останками городов стояла гробовая тишина. Плакать над вещами и сгоревшими домами бессмысленно — они быстрее от этого не отстроятся. С тех пор и началась новая эпоха «возрождения».       От нескольких чудом уцелевших старых зданий развивалась новая история города. Вокруг них начинали нарастать ряды палаточного городка, которые позже превратились в деревянные бытовки. Горожане хоть и занимались строительством более прочных каменных зданий, но жить они предпочитали в своих небольших бытовках. Коллективизм и тяга держаться вместе стали для послевоенного времени ключевыми мотивами. В палатках и бытовках рождались и умирали десятки людей каждый год и от значимости этого хлипкого района произошло название первых двух улиц вокруг этих построек — Палаточная и Деревянная.       В стройной линии уцелевших домов расположилось здание первой ратуши. Специально чтобы выделить его, все стены покрыли дорогой на тот момент меловой побелкой. Неподалёку от ратуши почти сразу образовался полицейский участок с небольшим конным расчётом. Машину тогда, к большому сожалению, собрать было не из чего, вот и передвигались стражи порядка верхом, как в старые добрые. Закуток с конюшнями находился прямо за зданием участка, его позже назовут Конным переулком, а на местах тех конюшен появятся лучшие авто мастерские города.       В самом большом уцелевшем здании первым делом открыли больницу. Здание было повернуто «спиной» к основному кварталу старого города и фактически стояло на совершенно другой улице. От вечно большого скопления людей в первые годы окончания войны, широкая улица перед больницей станет называться — Людная. За ней раскинется первый облагороженный сквер, который в народе стали звать «Медицинским». У молодёжи потом даже появится локальная шутка про это место: идем посидеть на медиках. Буквально это означает сидеть на лавочке под или на которой спит уставший врач, медсестра или санитар — в то время было не редкость. Профессия врача в первые годы нового мира была ценнее любой другой.        Главная дорога между уцелевшими постройками никакого названия не носила. Стихийный центр города собирал жителей Новой Марли только по праздникам, а в обычные дни пустовал, ожидая горожан с работы. Традиция делать хотя бы один круг по старому центру осталась и по сей день, а название главного проспекта так и осталось Безымянным.       Первое высотное здание появилось уже на второй год после окончания «Битвы Неба и Земли» с инициативы пожилого адмирала Бенбоу, прибывшего в столицу отбывать пенсию. За полгода на высоком пустыре вырос дом из светлого кирпича с отдельным огороженным двором. От главного здания из трех этажей шло два небольших дома по два этажа, а сходилась вся эта постройка на кованных воротах, что в послевоенное время было верхом роскоши. Все здания сообщались друг между другом и имели выходы сразу на три разные улицы. На марлийском жаргоне этот дом прозвали «адмиральская коммуналка». Старожилы говорят, что в гетто таких раньше было хоть со счету сбейся. Жильцов в очень благородную коммуналку долгое время не находилось и несколько лет адмирал жил один. Дом Бенбоу, на тот момент, был единственным зданием со шпилем, на вершине которого стоял флагшток. Как только в мире стало налаживаться судоходство, над домом адмирала стало красоваться старое знамя военного флота, которое он лично поднимал по утрам. Синее полотно флага нигде, кроме городского шпиля более не поднималось и на долгие годы закрепилось как символ мирного времени. Неофициально, горожане все равно будут называть это место домом Бенбоу, но в городском реестре этот дом будет четвёртым на улице Знаменной с главного входа, Осколочным с правого выхода и Застенным переулком с левого.       Новая Марли за четыре упорных года восстала из пепла. Всё больше и больше застраивался пустырь старой столицы и все больше и больше людей стремились обосноваться в новом городе. Местные жители с интересом наблюдали заселение в «золотой» дом Бенбоу. Весной 859 года на Знаменной улице будет прописана семья Арлерт, прибывшая в Новую Марли из долгого кругосветного дипломатического путешествия. Герои Мира Армин и Энни Арлерт за пять лет скитаний по миру успели обвенчаться в одном из свежеотстроенных городов и уже второй год в исторических документах значились под одной фамилией. Осесть в Новой Марли, пара решила по веской причине — судьба подарила им сына. Годовалый Эрик Арлерт стал достоянием дома Бенбоу, так как номинально считался выходцем первого поколения послевоенных детей. Уцелевшее человечество безумно трепетно относилось к детям. Чудом выжившие во время Дрожи Земли дети стояли на ступень чуть пониже тех новорожденных, что появлялись в руинах. Появиться на свет, когда ваши мама и папа с подбитым нервами, плохими условиями, убитым здоровьем и выжить в разбитом новом мире приравнивалось к подвигу. Рождение детей не откладывали на долго и старались иметь больше одного отпрыска. Чем ниже по социальной ступени был человек, тем больше детей у него было.       Следом за Арлертами, в дом на Знаменной въехала чита Браун, прибывшая в столицу из северного пригорода. Свадьба Райнера и Дэйзи Браунов собрала во дворе дома Бенбоу большое количество горожан и из тихого застолья, она превратилась в своеобразное народное гуляние. Вместе с праздником на долю их новоиспеченного семейства выпал и ряд слухов, связанный с добрачным ребёнком пары. Крепкий и увесистый Габриэль родился до брака и только потом его родители наконец официально обручись на новом месте. Точных обстоятельств отложенной свадьбы они не называли, но версия с занятостью Райнера всегда заставляла злые языки замолчать, ведь он все-таки человек очень влиятельный. Низенькая Дейзи никогда не вдавалась в подробности их знакомства и брака. Пышущая здоровьем девушка так увлеклась их крепышом сыном и уважаемым всеми мужем, что не оставляла никаких сомнений по поводу их чувств.       Пик Яннис, в девичестве Фингер, вышла замуж далеко за пределами своей родины. Её муж Василевс служил военным врачом во флоте островного государства Гореция, куда с дипломатической поездкой однажды прибыли Герои Мира. После судьба много раз сводила их по счастливой случайности и во время последнего приезда в солнечную Горецию, Пик оттуда уже не уехала. В Новую Марли они с мужем и дочерью перебрались скорее стихийно, нежели намеренно. Одноимённый город, в котором встретились и обвенчались Пик и Василевс, хоть и был ярким и солнечным больше половины года, но в зимние и осенние месяцы там лучше было не оставаться. После нескольких встреч со старыми друзьями, Пик уговорила мужа снять небольшую квартиру в доме адмирала и уже к середине ноября 859 года, чита Яннис обосновалась в доме на Знаменной. Жили они там всего по четыре месяца, после чего примерно в начале или середине марта отплывали в Горецию. Их переезды закончатся в 865 году, когда встанет вопрос об образовании их единственной дочери Боудикки.       В пятьсот шестидесятом году Новая Марли переживала настоящий подъем. Наконец открыли порт и первые важные для страны международные встречи начали проводиться в столице. Железнодорожная ветвь заметно расширилась и в город прибывало все больше новых граждан, от чего увеличилась скорость реставрации. В том же году открылась первая школа и один из первых в мире университетов. Благодаря помощи Хидзуру в стране появилось радиовещание и централизованный свет. К концу года по старым технологиям в Новой Марли заработала телефонная связь. В том же году в дом на Знаменной заселилась семья Спрингер. К своим друзьям в мировую столицу, Конни практически летел сломя голову, утаскивая жену и сына за собой. Простая деревенская девушка Кларисса вряд ли представляла себе жизнь за морем, но шла за мужем без каких либо вопросов. Деятельная Клара долго жеманничать на новом месте не стала. Вместе с Дейзи Браун, они основали в стенах дома Бенбоу маленькое ателье, названное в честь новорождённых сыновей этих семей — «Мартин и Тео». Отцы долго потешались над интересным обстоятельством появления на свет их мальчишек, ведь они буквально родились в один день с разницей в несколько часов.       Основательный и прямолинейный Конни тоже не засел в свежеотстроенной квартире тихушником. В первую же неделю он заделался в свежее почтовое отделение, открытое неподалёку от Знаменной улицы в линии довоенных зданий. Недолго погодя из рядового работника он перешёл в ранг повыше, став сначала заместителем директора, а уже через два года и вовсе значится начальником почты. В разрушенном мире почтовое сообщение было явлением маленьким и мало приносило доход, но прагматичный Конни чётко видел перспективы этого дела и не прогадал. С восстановлением транспортного сообщения, почта была жутко востребованным предприятием, а её число её работников переходило с десятков на сотни.       В том же в пятьсот шестидесятом в доме на Знаменной случилось и горе — адмирал Генри Бенбоу скончался от болезни сердца. В завещание он указал как будет развиваться судьба его многоквартирного дома на Знаменной 10/4. «Сием завещанием», — писал он, «Я вверяю ключи от этого дома его самому уважаемому после меня жильцу — Армину Арлерту из квартиры номер пятнадцать. Пусть теперь он распоряжается стенами дома Бенбоу, как когда делал я при его основании». На том и решили.       Глава дома или улицы в строящемся городе была должность почетная. Назначенные должны были являться раз в месяц перед мэром с отчетом о прогрессе в их районе, о количестве умерших и рожденных, о переездах на их участке и о всем что касается административного управления. Мэр Новой Марли очень трепетно относился к благоустройству новой столицы. Местные журналисты, первые на тот момент, прозвали его заинтересованность «участием в гонке столиц». По всем данным новой столицей Мира должна была стать чуть поврежденная Хидзуру. Армин, как следует надежному человеку, делал на своей маленькой должности все что от него требовалось.       Однако, тяжело было совмещать его обязанности дипломата с главой дома. Время от времени, когда Армин уезжал по государственным делам, его подменяла Энни, на тот момент управляющая первым в стране детским домом. Так она помогала ему до тех пор, пока ее муж не стал писать на родину их старому товарищу Жану.       Когда их пути разошлись после завершения дипломатической миссии, Жан покинул Героев Мира, заверив всех что ему на родной земле будет лучше. Его товарищи давно заметили, что он часто уезжал на остров, но причину так и не озвучивал. Уже спустя много лет Армин узнал, что Жан оказывается женат и не на обычной барышне, а все-таки на Микасе. Когда в доме Бенбоу об этом узнали, никто особо не удивился. Этого события многие ждали еще с кадетских времен. Что как раз шокировало остальных, так это то, что у них уже есть общий ребенок ни чуть не младше детей дома Бенбоу.       Цель перевезти читу Кирштейн охватила их друзей. Все таки Парадиз с их пройегеристским правительством не выглядело, как надежное место. Более того, как Жан писал в письмах, их с Микасой никто не рассматривает как уважаемых людей, им запрещено появляться на больших мероприятиях и более того просто в городе. Маленькая семья была отселена в деревеньку неподалеку от Шиганшины по причине «Развращения людей мыслями и идеями о жертвенности». Об этом Армин узнал не из писем, а уже по прибытию на остров. Через неделю он со скандалом вывез семью Кирштейн в Новую Марли, где их встречали с оркестром. В тот день Жан чуть с ума не сошел от своей важности. Микасе это представление было не очень по душе по понятным причинам. Очень долго Армин просидел с ней один на один в разговорах, пока она все же не согласилась уехать. На последок, они с Жаном и дочерью посетили могилу Эрена Йегера. Теперь именно в эту дату Армин пообещал привозить ее к дереву, чтобы Микаса могла провести с ним время.        Испуганная новым местом, она не отпускала от себя маленькую Скарлетт несколько дней к ряду. Жан и остальные даже начали переживать не начнется ли Микасы помутнение рассудка на почве такого стресса, но все же силы в ней было больше, чем страха. Так всегда было.       Именно умение жить рука об руку с тяжелейшим горем помогло Микасе вытащить из ямы отчаяния Дейзи Браун. Горе снова посетило дом Адмирала уже зимой пятьсот шестьдесят первого года, когда по неизвестным причинам семья Браун потеряла своего первенца Габриэля. Как заключил Василевс Яннис до приезда врачей, скорее всего мальчик родился со слабыми легкими и во сне дыхание осложнялось еще больше. Маленький Габриэль был намного больше своего возраста и вес собственного тела мог сдавить ему дыхательные пути. Это же подтвердили и приехавший на вызов доктор. Как бы Райнеру хотелось взять немного разумности от своих товарищей в тот день. Кончину первого сына он переносил с особой тяжестью. На фоне этого события его снова стали посещать навязчивые мысли. Женщины дома Бенбоу даже задумались об отселении Дейзи на время из-за припадков её мужа, но она без лишних раздумий отказалась. Радовало одно — новорождённый Тео Браун и остальные дети дома не будут помнить этот день и не испытают той же боли, что взрослые.       Так оно и было с тех самых пор.