Просто так

Они сидят в полутьме комнаты. Настольная лампа,единственный источник света, разбрасывает своё мягкое медовое свечение, оставляя на лицах тёплые глубокие тени. Бомгю сидит на кровати и тихо перебирает струны гитары. По комнате льётся нежная мелодия, обволакивающая, словно пуховое одеяло, а негромкое пение себе под нос убаюкивает не хуже колыбельной, которую в детстве пела мама. И Ёнджун не может оторвать глаз от брюнета, который для него сейчас является центром всей вселенной. На губах старшего играет мягкая полуулыбка, потому что не улыбаться, глядя на Гю, просто невозможно. Улыбка сама расползается по лицу, стоит только увидеть знакомые черты лица или получить сообщение от такого родного и нежно любимого контакта "Медвежонок". Ёнджуну кажется, что он растворился в моменте, его физическая оболочка просто перестала существовать в этой комнате, смешавшись со спокойной музыкой, переплетясь со струнами гитары и чужой души, кружась в приглушённом свете их маленького уютного мирка в четырёх стенах. Противное резкое дребезжание разрезает воцарившееся спокойствие. От неожиданного звука Ёнджун слегка морщится - чувствительные уши недовольны внезапным скрежетом - и словно возвращается обратно в реальность. Бомгю недовольно шипит: он неудачно зажал струны, что и послужило причиной неприятного звука. Пелена умиротворения будто бы спадает, медовый свет больше не кажется таким обволакивающим, тишина режет слух не хуже дребезжания струн, а улыбка медленно сползает с лица. Что - то в Бомгю не так, понимает старший. В глазах загораются искорки беспокойства, словно маленькие светлячки на стволе дуба в ночном лесу. - Ёнджун, в чём смысл всего этого? - Бомгю вздыхает и откладывает гитару в сторону. Уютный и тёплый мир вокруг идёт трещинами и медленно рушится, рассыпаясь на мелкие осколки и превращаясь в пыль жестокой реальности. Бомгю всегда был для Ёнджуна настоящим солнцем: он грел, просто находясь рядом, давал надежды на тёплое будущее и просто освещал серые будни, как настоящий маленький лучик, пробивающийся сквозь толстую серую пелену туч. Но даже на солнце появляются пятна. И Ёнджуну кажется, что сейчас его накроет магнитная буря. - Гю... - произносит осторожно, где - то на задворках сознания всё ещё теплится надежда, что ему это всё послышалось, а голос слегка хрипит. - Ты о чём? Парень на секунду зажмуривается, едва заметно мотает головой из стороны в сторону, словно отгоняя назойливую мушку, а затем натягивает на лицо свою улыбку, резко подскакивая с кровати, отчего, кажется, забывший о необходимости дышать Ёнджун дёргается в сторону. - Забудь, неважно. Может чаю? - голос звучит наигранно беззаботно и громко, а сам парень, не дожидаясь ответа, срывается с места и летит в сторону кухни, оставляя Ёнджуна в недоумении сидеть на кровати. С кухни доносится щелчок чайника, и в голове Чхве тоже что - то щёлкает. До этого мир, словно погрузившийся в лёгкий серый туман, резко становится чётким: все цвета снова яркие, звуки заполняют черепную коробку, Ёнджун выныривает из толщи воды и вскакивает с кровати, торопясь на кухню, где уже во всю кипит вода и слышится звон кружек, которые Бомгю достаёт из сушилки. - Хочешь синнабон? - голова ныряет в недра холодильника, парень вытаскивает большую ярко - голубую коробку и ногой захлопывает пасть холодного кухонного монстра. - Чего? - Ёнджун застывает в проходе, теряясь от вопроса. Вся кухня словно состоит из какофонии звуков, в которых пытается спрятаться родной лучик солнца. - Синнабон. Я купил их в пекарне по дороге домой. Будешь? Они очень вкусные, мне Хэвон посоветовал, когда... - Чхве пускается в длинный рассказ обо всём и ни о чём. А Ёнджун его не прерывает, лишь слушает краем уха, разглядывая чужое лицо уж слишком пристально и серьёзно, пытается прочитать всё в глазах, которые словно сошли с ума и упрямо бегают по всем поверхностям кухни, лишь бы не пересекаться с изучающим потемневшим взглядом. Бомгю всё говорит, пока открывает пакетики чая, пока наливает кипяток, греет в микроволновке синнабон, добавляя, что так будет вкуснее. Он замолкает, лишь когда на стол опускаются дурацкие парные кружки с какими - то глупыми карикатурными расплывшимися котами, прерывается на глоток чая. - Бомгю, - и Ёнджун наконец - то говорит. - Что случилось? - в голосе слишком много беспокойства и серьёзным нот. Бомгю нравятся минорные аккорды, но только не в голосе старшего. - Ты о чём? - и Гю снова прикидывается глупым, театрально хлопая глазами. - Мы просто пьём чай с синнабонами и болтаем. Всё как обычно, - он пожимает плечами, прячась в кружке горячего чая. - В чём смысл всего этого? - повторяет чужие слова Ёнджун. На секунду рука Бомгю застывает в воздухе, а затем чашка с громким стуком опускается на стол, пара капель тёмной жидкости покидает свой резервуар и стекает на цветочную скатерть. - Неужели нельзя просто сделать вид, что ничего не было? - раздражённо выдыхает парень, откидываясь на спинку стула и устало потирая переносицу. - Я переживаю за тебя. Поговори со мной. Не нужно притворяться, Гю, - Ёнджун говорит тихо и осторожно, словно боится разбить мамину любимую фарфоровую вазу или спугнуть красивую маленькую птичку. - Не нужно за меня переживать, пожалуйста, - Чхве просит об этом так, словно от этого зависит его жизнь. - Только не это, прошу. Ты и так вечно заботишься обо мне, постоянно рядом. Если я стану ещё и причиной твоего волнения, то точно возненавижу эту жизнь ещё больше. - Гю... - Ёнджун порывается встать, но Бомгю качает головой, заставляя тело намертво приклеиться к стулу. - В чём смысл всего этого? - парень поднимает затуманенный какой - то странной пеленой грусти взгляд к люстре на потолке, в которой уже не первый месяц не горит одна из пяти лампочек. - Зачем я просыпаюсь каждое утро, зачем иду на учёбу, зачем там улыбаюсь, зачем стараюсь что - то сделать. Разве это не бессмысленно? Зачем ты всегда так добр ко мне, зачем ты меня любишь? Ты не устал искать все эти причины? - Бомгю усмехается и переводит взгляд на застывшего Ёнджуна. - Иногда не нужно искать причины, Гю, - парень встаёт с места и подходит совсем близко к своему лучику света, опускается на корточки перед ним и берёт вечно холодные руки в свои, начиная их мягко поглаживать. - Я просто люблю тебя. Я мог бы назвать тысячу причин, но даже этого не хватит, чтобы выразить всё, что ты для меня значишь. Я буду любить тебя просто так. За одно твоё существование. Иногда можно просто поспать подольше, просто так не пойти на учёбу. Ты можешь зайти в пекарню и просто так купить синнабоны. Похвалить себя просто так. Просто за то, что ты всё ещё продолжаешь жить. Жить и так бывает чертовски сложно, а если ещё и искать всему причины, то можно окончательно потеряться. - Но разве тогда моё существование не станет бессмысленным? - шепчет Бомгю, не отрывая взгляд от чужих рук, которые греют не хуже летнего солнца. - Искать во всём причины - вот что бессмысленно, - усмехается Ёнджун. - Ты слишком много думаешь, и это мешает тебе наслаждаться мелочами. Бомгю, я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя и, если надо, то мы будем вместе искать причины. А иногда будем просто так. - Просто так, - повторяет Чхве, словно пробуя эти слова на вкус. Пелена на глазах медленно растворяется, и слабые лучики солнца пробиваются через густой туман, становясь всё сильнее и ярче. Бомгю ловит взгляд карих глаз напротив, в которых плещется море простой, но самой чистой любви. Парень наклоняется и медленно целует Ёнджуна. По кухне расплывается тёплая нежная пелена, согревающая своими солнечными лучами, обволакивающая, как самая приятная мелодия гитары, сладкая, как уже остывшие синнабоны. - За что? - удивляется Ёнджун, когда они наконец - то отрываются друг от друга. - Просто так, - на губах расцветая лёгкая неуверенная улыбка. - Иногда не нужно искать причины, Ёнджун.