Sensitive

Джисону нравилась грубость. Не тогда, когда дело доходит до драки или в принципе причинения полноценной физической боли, а то, как унижения выражались в словах по отношению к нему. Замечать он это начал не так давно – лишь со времён первого курса университета, стоило кому-то из пьяных старшекурсников в коридоре общежития обозвать его педиком, то ли из-за яркого цвета волос, то ли просто за то, что они случайно столкнулись. Джисон посчитал странным то, как нестандартное оскорбление повлияло на него, вызвав не столько негативные эмоции, сколько странное чувство где-то внутри, сравнимое лишь с тем, что присутствует во время просмотра откровенного контента. Одна безумная мысль пришла в голову сразу же и он не стал её отрицать. С полноценным унижением Джисон никогда и не сталкивался, но решил проверить, да ещё и весьма оригинальным образом: вместо того, чтобы сразу почитать статьи на эту тему или попробовать вздрочнуть на какое-либо порно в данной тематике, он решил создать с нуля аккаунт на каком-то форуме, написав пост с неоднозначным мнением и ко всем немногочисленным несогласным с ним комментаторам переходить на личности. На удивление, сработало, и уже через пятнадцать минут стояк болезненно тёрся о ткань домашних штанов, неустанно напоминая о себе с каждым прочитанным ругательством. Ну а потом, естественно, дело дошло и до порно, пускай тэг «от первого лица» и вызывал у него в бо́льшей степени чувство испанского стыда, а нацеленное унижение на кого-либо из авторов домашнего видеоролика не давало такого сильного эффекта. Джисону понадобилось немного времени, чтобы в полной мере понять собственные предпочтения: без боли, не считая чего-то несерьёзного, вроде несильной порки или оттягивания волос, и без каких-либо рамок в словесном плане. В основном Джисон это узнал благодаря своему парню, который помогал ему, не испугавшись чужих кинков, что были довольно странными для многих людей. Но Чонин не считал это странным. Это было возбуждающе, хотя до встречи с юношей он также не думал о том, что это может приносить удовольствие. И уж тем более в основной степени конкретно униженному, но ему лишь в радость то, что Джисону это нравится. Именно поэтому у Джисона прямо сейчас связаны руки за спиной, внутри него самого работающая на среднем режиме вибропуля, а на члене кольцо, не дающее кончить раньше времени. Всё это было лишь вспомогательной частью, чтобы усилить эффект его беспомощности – слова самого юноши – и одновременно с этим не дать ему кончить практически сразу же, как это часто бывало. И Джисону совершенно не было стыдно за то, что он мог испачкать спермой бельё от пары-тройки оскорблений в свою сторону. Чонин уж тем более считал это чем-то пиздецки сексуальным. — Блять, тебе никогда не достаточно, — младший отлично играет свою роль, не чувствуя какого-либо дискомфорта. Он даже пару раз не всерьёз задумывался над тем, чтобы пойти работником в какой-нибудь БДСМ-клуб, дабы его заказывали в качестве доминанта без сексуального контакта, но пока что ему и собственного парня с головой хватало. — Как можно быть такой шлюхой? Джисон может лишь что-то невнятно простонать, плача от унижения, обязательно сопровождающегося удовольствием. Ему кажется, что прошел уже час с начала их сессии, как на деле, вместе с подготовкой и напоминанием друг другу стоп-слов, всё заняло от силы минут пятнадцать-двадцать. Время всегда текло для него куда медленнее, но это вполне окупалось тем, что в последующей за кульминацией отключке он мог и двенадцать часов проспать – Чонин засекал. Но сейчас о сне они думали в последнюю очередь, если вообще могли думать – последнее, скорее, касалось самого Джисона, в таком состоянии имеющего возможность лишь воспринимать сказанное и плаксиво хныкать, нуждаясь в большем. Раз он нуждался, то его парень старался ему это дать. — Отвечай, когда тебя спрашивают, — Чонин наступает на чужое бедро – несильно, лишь для отрезвляющего эффекта, чтобы Джисон совсем в саб-спейс не провалился от происходящего. Он был на грани. — Тебе нравится то, как тебя смешивают с грязью? Или как говорят про то, насколько раздолбана твоя дырка, становясь такой же бесполезной, как и ты сам? — Д-да, — со слезами на глазах выдыхает Джисон, почти пища от того, что режим вибратора сменили так резко и жестоко, что он бы кончил, не будь на члене злосчастного ограничителя. Хочется впиться во что-то пальцами или хотя бы зубами, перевернуться на живот и предоставить измученную задницу чужому использованию, дабы быть выебанным прямо так – с вибратором внутри, но получается лишь рвано дышать оттого, как ещё полностью одетый парень смотрит на него. Чонин думал. Джисон был настолько хорошим в реальной жизни, что унижать его было попросту не за что. Даже с очень сильными приукрашиваниями Чонину с трудом давалось делать всё по-новому каждый раз, хотя его парень не раз заявлял, что в нынешнем состоянии он даже не заметит, если абсолютно все фразы с их прошлой сессии будут повторяться. Пускай запрещённых тем и не было, но Чонин всё же старался придерживаться лишь обсуждённых, чтобы не испортить их общий оргазм. Не то, чтобы у него были мысли насчёт чего-то ещё, но если и возникали те, что были «на грани», он старался их не озвучивать, заранее зная, что ещё лучше Джисону не станет. По крайней мере ему так казалось, ведь до обморока его могла довести лишь сверхстимуляция, которой удавалось избежать как раз благодаря оттягиванию оргазма. Но это не означало, что Джисон не мог быть на грани. Когда режим вибратора снова сменяется, он вновь стонет, тяжело дыша и не зная куда себя деть. Обжигать ноги о простыни излишними движениями не хотелось, в то время как приятная дрожь окутывала всё тело так, что выть хотелось. Джисон мог лишь смотреть на Чонина глупым щенячьим взглядом, прося чего-то, что, по пришедшей в его пустую головушку мысли, тот мог ему дать. — Стоит ли мне называть тебя собакой? Конечно, даже самый глупый щенок будет лучше тебя во всём, но на поводке я бы тебя с радостью выгулял, — Чонин едва ощутимо проводит пальцами по члену Джисона, заставляя того вздрогнуть и захныкать от чувствительности. Всё слишком хорошо для того, чтобы он продержался ещё хоть пару минут. — Думаю, чтобы ты далеко не убежал, даже ошейник не нужен, следует просто прикрепить цепь на пробку и ты сам будешь стараться быть рядом. Блять, да на тебя даже методы дрессировки собак не будут действовать. Джисон прикусывает губу, думая об этом. Если бы Чонин ему приказал – именно так, откидывая вариант банальной просьбы – то он бы в таком состоянии действительно бы прошёлся по улице если не полностью голый, то, как минимум, с подобной пробкой внутри себя и ободком щенячьих ушек на голове. Интересно, заставили ли бы его публично удовлетворять кого-либо? Почему-то он уверен, что ему нужно было бы подходить к незнакомцам, приподнимая юбку спереди и показывая стоящий от унижений член и испачканные естественной смазкой бёдра, тем самым предоставляя себя в свободное пользование. Представив это, Джисон не мог думать ни о чём другом. Чонин, кажется, задал ещё несколько вопросов, но он не слушал: слишком уж увлекательной была мысль о пет-плее. Но не особо осуществимой, ведь собак обычно зовут хорошими мальчиками, а Джисон объективно таким не являлся. Не хотел являться. Отрезвляет лишь то, как чужая рука несильно, но ощутимо запрокидывает его голову, оттягивая волосы исключительно на столько, на сколько требуется для привлечения внимания. Чонин зол и это, чёрт возьми, самая возбуждающая картина в мире, глаза от которой сами по себе закатываются в блаженстве, а член дёргается даже заточённый в кольцо. — Ты такой тупой всегда или только тогда, когда член выпрашиваешь? Хотя о чём это я, ты же прожить без чего-либо внутри своей дырки не можешь, — добивающее для Джисона, что испытывает сухой оргазм от всего, что Чонин делал с ним. Впервые за сегодня, но не за всё время – практически каждая их сессия содержала в себе это, что стало их своеобразным знаком заканчивать, ведь иначе Джисон попросту отрубится в какой-то момент, окончательно потеряв связь с реальностью. Не то, чтобы ему не хотелось получить столько удовольствия, что до потери сознания бы дошло, но сделать это так и не кончив – не лучший исход. На личном опыте знает. Чонин в курсе тоже. Отчего и не комментирует сухой оргазм Джисона никак, заведомо понимая, что его даже не услышат. Он всего лишь ждёт некоторое время, периодически проверяя чужое самочувствие сменой режима вибропули – Джисон сам попросил его так делать, а Чонин и не думает перечить. Всё же видеть то, как его парень млеет, периодически скуля от чувствительности и вздрагивая из-за новой стимуляции, что буквально заставляет его вновь плакать – бесценно. Чонин хочет доводить его до такого состояния снова и снова, каждый раз даря невообразимое удовольствие, которого Джисон так хотел и заслуживал. А ещё умолял одним лишь взглядом, трахая бёдрами воздух и тихо хныча. — Какая же ты блядь, — Чонин наконец-то развязывает ему руки, поворачивая задницей к верху и вытаскивая вибратор. Всё происходит так быстро, что Джисон осознает происходящее лишь тогда, когда в него входят, используя практически в качестве безвольной игрушки для члена. — Тебя даже наказать за это толком нельзя – всё равно будешь удовольствие получать во время траха, оскорблений и наличия кольца на своём бесполезном члене. И Джисон со всем соглашался. Не имея возможности сказать это вслух из-за постоянных стонов, вызванных чересчур быстрым для него темпом, но да, он соглашался, подаваясь навстречу и действительно напоминая непослушную собаку, пачкающую естественной смазкой и слюной постельное бельё и никогда не выполняющую команды хозяина. Ощутив скорое приближение разрядки, Чонин пришел к выводу, что нужно заканчивать, помогая прийти к финалу и потерявшемуся в пространстве Джисону. Благо, это было проще простого. — Блять, в тебе настолько свободно, что почувствовать что-то практически невозможно. У тебя не только член бесполезный, сука, — конечно, Чонин преувеличивал, зная, что Джисону подобный вид унижения также очень нравится. Он почти всегда использовал это, подобно козырю в рукаве, когда наступало время кульминации и стоило убрать кольцо с чужого члена, что, впрочем, он сейчас и сделал, остановившись лишь на пару секунд. — Если кончишь, будешь лично всё вылизывать. Пусть твой язык хоть в чём-то пригодится, в отличии от всего остального тела. Единственное, что слышит Джисон прежде, чем звон в ушах перекрывает все звуки, а сам он кончает, изливаясь на простыни под собой и дрожа так, что колени не держат. Смотрит куда-то перед собой в одну точку всё ещё влажными от слёз глазами, пока его парень придерживает, не давая упасть. Всё это слишком, но так хорошо, что сил даже на какие-либо мысли нет вовсе. Чонин же кончает на чужую поясницу, не желая слишком много времени тратить после на чистку. Ему требовалось значительно меньше времени, чем его парню, на то, чтобы восстановиться, но к удивлению, Джисон начал двигаться уже сейчас, потихоньку сползая к низу кровати. Чонину потребовалось всего несколько мгновений, чтобы осознать происходящее и остановить юношу от того, что он собирался сделать. — Я говорил это не всерьёз, Сони, — привлекает чужое внимание младший, укладывая Джисона на другой стороне кровати. Он, чёрт возьми, взаправду пытался вылизать собственную сперму с простыней, как ему сказал сделать Чонин ранее – не то, чтобы подобного они никогда не делали, но всё ещё сохранившаяся в пустой головушке установка была довольно неожиданной. Кажется, ему стоит учитывать это в будущем, но а сейчас лучшим решением будет убрать всё самостоятельно, пока Джисон вновь не постарался сделать что-то из того, что Чонин говорил ему ранее. Хотя некоторые идеи звучали довольно-таки заманчиво.