Alone

Изуку Мидория не беспричудный. Эта мысль всегда была у него в голове, кружила в глубинах его сознания и всплывала на поверхность каждый раз, когда он меньше всего ее ожидал. Он только начал опускать руки и соглашаться жить жизнью в одиночестве и беспомощности, а тут такой удар свежим воздухом под дых. Точнее, это он ударился о тротуар. Но каким-то образом он смог подняться и побежал сквозь толпу людей, ставших свидетелями его смерти. Если подумать, то возможно тот прыжок активировал его причуду не в первый раз. Он помнил, как холодная густая жижа катилась по горлу и забивала нос, помнил и последовавшее за этим головокружение и темноту в глазах. Он помнил, как боялся умереть, и, возможно, все еще боится. Изуку качает головой, отвлекаясь на вид из окна возле своей парты и кладет левую руку на колени под столом. Воспоминания о его смертях и последующих возрождениях не принесут ему никакой пользы, если из-за них он не получит информацию из утреннего школьного объявления. Ему пришлось сосредоточиться на том, чтобы приспособиться и сделать вид, будто ничего не произошло. И хотя регистрация его новообретенной причуды могла бы облегчить ему жизнь, в лучшем случае ему придется это доказать, а затем он сможет свободно жить своей жизнью. В худшем случае его даже слушать не станут. — СПОРТИВНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ — ЭТО ОТЛИЧНАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОДНЯТЬ ШКОЛЬНЫЙ ДУХ И ЗАЯВИТЬ О СЕБЕ, ПОЭТОМУ ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЫЛОЖИТЕСЬ НА ПОЛНУЮ, ДА!! — Сущий Мик стоял перед классом 1-C, заканчивая утренние объявление. Изуку изо всех сил пытался сосредоточиться. Учитывая, что ему провели недо-ампутацию и он буквально умер не более шести часов назад, он был готов немного отдохнуть и не пренебречь вниманием, если, конечно, никто этого не заметит. — Серьезно, Спортивный Фестиваль — мой лучший шанс попасть на курс героев. Обрывок разговора его одноклассников прорвался через его мысленный барьер, и он через силу заставил себя не поворачиваться в сторону троих подростков. — Не хочу показаться грубой или что-то вроде, но никто из нас на роль героя не подходит. — Девушка с черными волосами, подстриженными по линии плеч, пожала плечами и откинула челку с лица. — Все равно надо попробовать, возможно, если мы все приложим к этому групповые усилия, мы сможем подбить самомнение этих придурков на пути героев. — Трехглазый мальчик ткнул девочку в плечо, его три глаза несинхронно моргнули . — И если будем работать сообща, может быть, кому-нибудь повезет зайти достаточно далеко, и его заметят? — Подросток, который первым привлек внимание Изуку, застенчиво почесал лицо, и от нерешительной усмешки ярко-розовые веснушки на его лице растянулись. Изуку понял, что подслушивает, и сразу же начал игнорировать все голоса, доносившиеся с той стороны, чувствуя себя виноватым. Даже с причудой он все равно оставался жутким Деку. Хотя этот разговор вселил в него надежду. Она была нерешительной, маленькой и пугливой, но если Изуку схватится обеими руками за этот тлеющий уголек то, возможно, что-нибудь из этого всего и получится. ** — Как думаешь, сколько лет Чистилищу? Изуку оторвался от обеда и быстро проглотил рис, прежде чем ответить на вопрос Шинсо. — Я вижу ее всего несколько месяцев, но люди… хм, местные из того района говорили о ней… они сетовали на нее постоянно, эм, где-то три года назад. — Изуку встретил взгляд друга, но не смог его выдержать. Он отвел уже свой взгляд и нерешительно вытащил телефон. Он нажал на фотографию, которую еще не успел отправить другому подростку, и продвинул телефон, чтобы показать ему. Последующее за этим воркование развеяло все его давние страхи, что подросток украдет или сломает телефон Изуку. Он чувствовал себя виноватым каждый раз, когда ожидал, что Шинсо сделает что-то, что сделали бы его старые одноклассники, но он знал, что так ему будет легче принять удар, если его друг действительно решит напасть на него. Хотя Шинсо не сразу перешел к словесному или физическому издевательству, все еще была вероятность того, что подросток сидел здесь сейчас с ним только для того, чтобы подойти поближе и сделать момент падения более забавным. Или, может быть, Изуку просто плохой друг, а Шинсо просто парень, который сочувствует положению Изуку в обществе. Изуку все еще не готов даже подумать о том, чтобы рассказать другу о своей причуде. Ему повезло, что Шинсо не заметил отсутствия пальца на левой руке Изуку, а если и заметил, то ничего не сказал. Может быть, ему удастся убедить всех, что так было всегда, и они просто заметили это только сейчас. Ключевые слова «может быть». И, конечно же, он сглазил. Изуку в подробностях запомнил момент, когда Шинсо замечает недостающий придаток. Краем глаза он видит, как взгляд его друга скользнул по его рукам, потом куда-то в сторону и снова устремился обратно. Он видит, как он прокручивает воспоминания в своей голове, видит, как его глаза расширяются и дыхание сбивается. Он видит, когда Шинсо убеждает себя, что так было всегда, когда отводит взгляд от его руки. Изуку выдыхает и изо всех сил старается не обращать внимания на чувство вины, зудящее в глубине его сознания. ** — Привет, Мидория! Изуку еле как расслабляет плечи, которые только что прижал аж к самым ушам, сохраняя спокойное дыхание и ссутулившись при ходьбе. — Мидория, я знаю, что ты меня слышишь! — Голос приближается, и фальшивое дружелюбие рассеивается и сменяется на уже настоящее раздражение. Он ускоряется, все сильнее сжимая лямку сумки. Чья-то рука ложится ему на плечо. Изуку останавливается. — Я тут! На секунду я даже подумала, что ты меня игнорируешь! — Девушка повыше, Асикага или как там ее, приобнимает его за плечи и снова начинает идти, таща Изуку за собой. — Ну, конечно, ты не стал бы этого делать, беспричудность делает тебя не настолько тупым, правда же? — Асикага трясет головой, и хотя Изуку не осмелился поднять взгляд от тротуара перед ним, он понимал, что ей сейчас довольно весело. Изуку понял вопрос, на который он должен был ответить, поэтому кивнул. Его руки сжимают лямки рюкзака до боли в костяшках пальцев, свежий шрам на левой руке трется о ткань. — Вот и хорошо! Я сказала нашим одноклассникам, что ты хороший парень! — Она задевает его бедро своей ногой, смеясь и ероша свои длинные каштановые волосы, пока часть их не падает на лицо Изуку. — И ведь это правда, ты милый! Просто немного недоразвитый, да? Изуку не отвечает, и она снова задевает его. — И не говори мне, что я не права! — Асикага наклоняет голову и шепчет ему прямо в ухо: — Не волнуйся, все наши одноклассники уже в курсе, и они не трогают тебя, так что не мешайся под ногами. Изуку тяжело сглатывает, когда понимает, что Асикага уводит его от густонаселенных улиц за пределами Юэй. Он пытается заставить свои руки не трястись так сильно, все туже обматывая их лямками сумки. Ему нельзя показывать свой страх, поэтому его лицо остается нейтральным и служит пробкой, вставленной в отверстие бутылки, чтобы содержимое никуда не вылилось. — Быть беспричудным, должно быть, довольно сложно, но ты смог попасть в Юэй, так что, думаю, и это у тебя получится. — Асикага останавливается посреди тротуара, но, бросив быстрый взгляд, Изуку испытывает одновременно облегчение и ужас, увидев, что на этой улице нет никого, кроме них. — Ой, да, я только что вспомнила! — Изуку не дышит, слегка вздрагивая от пальца, приставленного к его груди. — Я видела тебя на экзамене на Геройский курс! Ты ведь был там, да? Он кивает, заставляя себя медленно дышать. На этот раз вопрос казался опасным, но его одноклассница уже знала ответ, поэтому ложь только разожгла бы спор, который Асикага пыталась затеять с ним. — Не круто наверно было попасть в 1-С вместе с остальными отвергнутыми? Ну, хотя бы на спортивном фестивале мы можем попытаться еще раз. — Асикага крепче сжимает его плечи, приковывая к месту на тротуаре. — Будет лучше, если ты просто отсидишься в тени во время проведения, верно? Изуку хочет закрыть глаза. Ему хочется сделать вид, будто он ее не услышал. Он хочет уйти. Он знал, что его одноклассница искала его не для светских бесед, но ему все равно больно, когда его ожидания оправдываются. Он хотел просто остаться одному. — У тебя нет шансов продвинуться на фестивале достаточно далеко, чтобы тебя заметили и сразились со всеми, у кого есть причуды, когда… ну, у тебя ее даже нет. — Асикага отпускает его плечи и поворачивается, чтобы встать перед ним. — Просто это кажется немного несправедливым, да? Изуку смотрит в землю, рот закрыт, лицо пустое. Изуку это все еще Деку, потому что бо́льшим в этой жизни он быть не может. — Даже если бы ты вдруг решил поучаствовать, в конце концов ты бы только опозорился. — Изуку видит движение ее руки, и его челюсть инстинктивно расслабляется, готовясь к удару. —Но ладно это, ты бы опозорил нас всех, ребят с общеобразовательного факультета. — Асикага схватилась за его подбородок и покачала его голову взад-вперед. Она посмеялась и приподняла голову Изуку, заставив вытянуть шею, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты уже догадался, на что я намекаю? Изуку заставляет себя вдохнуть и выдохнуть, но не шевелит ни единой мышцей лица. — Блин, да ты ведь и правда недоразвитый! — Она отпускает его лицо и смеется; Изуку может только стоять и надеяться, что она не оставит его здесь в синяках и крови. — Но ты не переживай, я тебе все объясню. — Она скрещивает руки, заставляя цветастую линию перьев, простирающуюся от запястий до плеч, ловить и отражать свет заходящего солнца. — Избавь всех нас от позора и просто отсидись, ладно? — Его одноклассница кладет руки на колени и заглядывает ему под челку, ожидая ответа. Руки Изуку трясутся, но он все еще не двигается. Он всегда был слишком упрямым, это было плохо для него самого, и это всегда заканчивалось тем, что он валялся на земле или пытался остановить кровь из носа. Иногда и то и другое. На этот раз он валяется на земле, слегка задыхаясь от боли в груди в том месте, где Асикага ударила его. — Может быть, такой беспричудный, как ты, слишком глуп, чтобы ответить на чертов вопрос, так что будем надеяться, что ты все-таки хотя бы прислушаешься к дружескому совету. — Асикага толкает носок своей туфли ему в ребра и давит сильнее, когда Изуку инстинктивно хватает ее за ногу в попытке убрать ее подальше от себя. — Не рыпайся во время спортивного фестиваля, и все у тебя будет хорошо. — Она надавливает еще сильнее чем раньше, и Изуку слышит, как похрустывают его ребра. Он все еще пытается оттолкнуть ее, но он сейчас ничего не может в этом положении, поэтому она только смеется с его попыток. — Хорошо, теперь я думаю, мы закончили. Пока, приятель. — Она отворачивается от него и поправляет свою сумку, слегка съехавшую с плеча, делает несколько шагов в сторону и снова оборачивается. — Я хотела, чтобы наш разговор был достаточно дружелюбный, но, пожалуйста, не подумай, что мы теперь друзья. — Асикага улыбается и уходит. ** Изуку тычет в синяки, расцветшие на правой стороне его грудной клетки, через мгновение сбрасывает рубашку и поднимает колени так, что сидит на кровати, скрестив ноги. Его левая рука лежит на коленях, и на мгновение он перестает думать о ней. А потом он опускает взгляд и уже не может перестать смотреть. Выглядит не очень, но явно получше рваной плоти и расколотой кости. У него отсутствует весь мизинец, вплоть до костяшки. Все это могло бы выглядеть нормально, возможно, даже незаметно, если бы не шрамы. Правая рука Изуку трясется и едва касается выпуклого и блестящего участка кожи; теперь уродливая часть регенирированной плоти занимает добрую четверть его руки. Его тошнит от этого зрелища, но что-то маленькое и глупое искрится в его груди. Это похоже на облегчение. Глупое, наивное облегчение, но тем не менее облегчение. Он не знает, как реагировать на всю эту ситуацию. Эта причуда, в конце концов, помогает ему не относится ко всему с таким напряжением и страхом. Что его не волнует, так это смерть, которую надо сымитировать для того, чтобы она активировалась. Он не хочет никому о ней говорить, опасаясь действий людей, которым нужны будут доказательства. Сейчас Изуку может дышать. Даже если он один, это единственное, что имеет значение.