Смирение

Сознайся, сознайся, сознайся... Это слово за несколько дней потеряло всякий смысл, который имело. Часы пыток тянулись катастрофично медленно, но фантазия у мучителей никогда не заканчивалась — они изощрялись как только могли. — Сколько её уже допрашивают? — я не видела говорящего, но узнала по голосу — грубому скрежету, что заставлял морщится. — Две недели, милорд, — стражник лепетал, боясь наказания, а оно для него неизбежно. Разбитые губы растянулись в злорадной улыбке, предвкушая гнев и чуя остроту страха. Последний ощущался особенно ярко — кисловатый пот жертвы, частое дыхание, встревоженное сердце гулко билось о стены своей клетки. Странно что именно это заставило улыбнутся — я ощущала себя точно также. Если сознаюсь — моя голова украсит очередную пику двора Инквизиции. Или смерть не так страшна, какой её рисуют люди? Быть может, она и есть избавление? Жаль, что те кто повидал костлявую с косой, не смогут ответить. Решайся, Аметист. Смелее. — Да, я... Ведьма, — мой шопот прервал моральные истязания солдата. Тот, что имел чин выше, приблизился, осторожно, с опаской. Его взгляд сложно не почувствовать. — Повтори своё признание, отродье, — проскрежетал возможный герцог и я вскинула голову, вперевшись в источник голоса невидящими глазами. — Я — ведьма! Невеста Сатаны и тому прочее, — этот Дьявол видимо очень дерьмовый парень, раз даже за предполагаемую связь с ним лишают жизни. — На плаху её! Живо! Дальше последовала возня и меня начали вести по лабиринту катакомб к месту избавления. Я не знала точно, что значит "ведьма", но под это страшное преступление могла попасть любая: старая иль молодая, красивая или уродина. Далеко не в каждой чувствовалась инородная сила, а Великому суду плевать. Они все погибнут, виновные иль нет. Сырой запах подземелья потревожил ветер с поверхности, даря глоток свежего воздуха и неся с собой гул толпы. Для людей казнь лишь развлечение, даже с прошествием веков их жажда крови не угасла. Во истину жуткие создания. — Казнить шлюху! — Нечисти не место среди нас! — Изгнать колдовское отродье! Когда наша процессия остановилась, меня силой поставили на колени, заставляя уложить голову на нечто влажное, пропитавшееся железистым запахом крови. Справа слышалось как палач подтачивает своё орудие труда, неспешно, желая чтобы жертва понервничала, извиваясь на плахе. Впереди уже знакомый скрипучий голос завёл пламенную речь и народ притих, внимая. "Во славу Господа нашего" — так они оправдывались, хватаясь за крестики на шеях. Вера в чудовище без милосердия ужасала меня. — ...Очистим же мир от скверны! — толпа взревела и крупный каратель пришел в движение, проминая своим весом доски грубо сколоченного эшафота, но замер, так и не подойдя достаточно близко. Люди испуганно ахнули, наверняка пятясь от возвышения — значит я сбросила человеческую оболочку, как змея кожу, обнажив истинный лик. — Сам Дьявол на казни! — Сатана! Сатана! — Руби, ну же! — вскрикнул герцог опешевшему палачу. Тот привёл приказ в действие одним точным движением — и моя рогатая голова покатилась по эшафоту. — Я ещё вернусь, трусливые монгреллы! — заливистый смех оборвался, когда остатки магии выветрились из обезглавленного тела.