No Feeling Involved II

      Никогда еще Чайльд не ощущал себя таким наполненным. Каждый раз, при малейшем движении, он чувствовал, как яйца Нёвиллета пульсируют в утробе, растягивая его еще больше. И раз за разом он содрогался от прошибающего удовольствия. Чжун Ли объяснил ему однажды, что подобная бурная реакция вызывается веществом, которое вырабатывают яйца для облегчения неудобств, связанных с беременностью, и чтобы пара дракона не передумала вынашивать следующее потомство.       И, черт возьми, это определенно работало. Не то чтобы Чайльд когда-либо в принципе сомневался в этом. В конце концов, он – живое доказательство того, насколько драконьи штучки эффективны и какое вызывают привыкание. Так что неудивительно, что почти постоянное возбуждение было основным побочным эффектом вынашивания драконьих яиц. О, Чайльд, в общем-то, и не был особо против. В конце концов, то что он смог избежать утренней тошноты, а также большинства других типичных человеческих осложнений, уже большая победа.       Кроме того, у него есть два очень преданных мужа, которые более чем готовы заботиться о нем каждый раз, когда ему это потребуется.       Именно по этой причине Чайльд сейчас стоит на четвереньках с большим горячим членом, пульсирующим у него на языке. Сохранять такое положение при том, каким большим стал его живот, немного трудно, но нет ничего, что Предвестник любит больше, чем расширять границы своих возможностей. Пальцы Нёвиллета запутались в его рыжих волосах, и он гладит их так нежно и успокаивающе. Этого вполне достаточно, чтобы оставить Чайльда расслабленным и довольным.       Когда-то давным-давно он верил, что может получить удовольствие от минета только в том случае, если партнер будет сильно дергать его за волосы. С тех пор и Чжун Ли, и Нёвиллетт научили его тому, как приятно чувствовать себя обласканным, окруженным нежной заботой. Не то чтобы, время от времени, ему не нравилось пожестче, но даже тогда ему дают понять, как сильно любят его, даже когда трахают Предвестника до состояния полной покорности – и, о, как он жаждет этого, как ему нравится, когда его доводят до дрожи, превращают в стонущий, плачущий хаос и одновременно с этим хвалят за то, какой он хороший, какой умница.       Однако с этим придется подождать, пока не будут отложены яйца. На данный момент, медленное и плавное движение – все, что может вынести организм Чайльда. Он тихо стонет, когда Чжун Ли проводит руками по его талии. Пристроившись сзади, Моракс просовывает члены между его бедер. На этой стадии беременности все трое слишком озабочены благополучием детенышей, чтобы рисковать с проникающим сексом.       Однако Чайльд не жалуется. Ощутимый рельеф на членах Чжун Ли прекрасно справляется с поглаживанием его клитора и массированием чувствительных складочек. Он бесстыдно трется о них своей киской, размазывая густую смазку по чужой длине. Тихий стон вырывается у него, когда Чжун Ли как следует потирает его пульсирующий маленький бугорок. В свою очередь, Нёвиллет стонет, когда горло Чайльда сжимается вокруг его члена.       Какая-то часть его желает, чтобы глава юстиции принял свою полудраконью форму, как сделал это Чжун Ли, чтобы он мог сосать и давиться двумя членами, но более здравомыслящая часть его мозга понимает, что перекрыть подачу кислорода, даже временно, во время последнего триместра беременности, возможно, не самая лучшая идея. Поэтому, вместо того, чтобы задерживаться на этой мысли, он сосредотачивается на том, как приятно ощущать во рту Нёвиллета.       Чайльд неторопливо облизывает и посасывает его член, просто чтобы чувствовать, как дрожит чужая рука в волосах, и слышать, как Нёвиллет задыхается от удовольствия. Заставлять благородного главу фонтейнского правосудия терять самообладание стало его любимой игрой, хотя никто не делал это лучше Чжун Ли. Из-за того, насколько нуждающимся Предвестник стал из-за яиц, большая часть их занятий любовью была сосредоточена вокруг Чайльда, но его партнерам удалось несколько раз поэкспериментировать и друг с другом.       И, Архонты, что это было за зрелище. Мысленный образ Чжун Ли, вставляющего члены в Нёвиллета, так глубоко и так идеально, что из глаз того льются слезы удовольствия, теперь стоит на первом месте в его списке материалов для дрочки. От привычно собранного и благородного облика судьи ничего не осталось, когда он оказался распластан на кровати, его ноги широко расставлены, а Гео Архонт безжалостно втрахивал его в матрас. Секс между двумя драконами был зрелищем, на которое стоило посмотреть, и Чайльд постарался не упустить из виду ни секунды.       Тарталья до сих пор отчетливо помнит, как кончил только от того, что засунул три пальца в свою киску, а другую руку положил на клитор, не находя в себе сил и дальше просто наблюдать, несмотря на то, что в ту ночь его уже несколько раз заставили кончить.       Даже сейчас, от одних только воспоминаний, его влагалище истекает влагой и мелко сокращается. Подобное лишь подстегивает желание заставить Нёвиллета потерять остатки самообладания, поэтому Предвестник начинает двигать головой с большей скоростью, загоняя чужой член так глубоко в горло, как только может. — Mon cœur… Я... я долго не протяну, если ты продолжишь так делать... — в перерывах между стонами предупреждает его Нёвиллет.       Когда Чайльд слышит этот напряженный и задыхающийся тон, он не может не гордиться своим достижением. Не часто судья теряется до такой степени, что начинает говорить по-фонтейнски во время секса. Должно быть, он все делает правильно. — Я уверен, что именно это и является его целью, — смеется Чжун Ли, его голос звучит глубоким и теплым бархатом, все это время он продолжает тереться о бедра Тартальи.       Молчание Чайльда только подтверждает это утверждение. То, как упруго сжимается его горло, плотно охватывающее глубоко погруженный член, перед тем, как Предвестник возобновляет движение, становится последней каплей, разрушающей сдержанность Нёвиллета. Слегка наклонившись вперед, он начинает ожесточенно трахать такой гостеприимный рот Чайльда, крепко вцепившись в рыжие волосы, чтобы самостоятельно насаживать его на свой член. — Oui… Comme ça… — он тяжело дышит, его глаза затуманены удовольствием. — Он сказал «Да, вот так», — шепчет Чжун Ли прямо на ухо Чайльду. — Похоже, ему действительно нравится то, что ты с ним делаешь, баобэй.       Слова Моракса только добавляют Чайльду смелости, и в следующий раз, когда Нёвиллет толкается ему в горло, он делает все, чтобы довести мужчину до оргазма. И гидро дракон не может устоять перед таким плотным, влажным жаром. Он изливается в глотку Предвестника с блаженным мурлыканьем, делая несколько последних неглубоких толчков, прежде чем выйти.       Чайльд жадно глотает все, что тот может дать, и даже очищает кончик чуть опавшего члена легким, будто кошачьим, облизыванием. Он никогда не сможет насытиться драконьей спермой. По словам Чжун Ли, это происходит потому, что ее вкус меняется в соответствии с предпочтениями партнера дракона. Честно говоря, единственное, что в этот момент волнует Чайльда, – то, насколько изысканной и восхитительно притягательной она ощущается на языке.       Нёвиллет краснеет от вида того, как его пара жадно поглощает его семя. Чайльд открывает рот, чтобы подразнить судью, но вместо этого испускает непристойный стон, поскольку Чжун Ли выбрал именно этот момент, чтобы ускорить свои толчки, усиливая трение о его клитор. — Ох… Архонты, да! Чжун Ли… Да-да, так хорошо!.. — Оу, что же это? Моей милой маленькой половинке нравятся мои члены?       Тарталья пытается ответить, но постоянная стимуляция самой чувствительной части его тела заставляет содрогаться и хныкать каждый раз, вместо того, чтобы ответить что-то внятное. Его тело начинает напружиниваться по мере приближения оргазма, и он продолжает бездумно тереться о члены Чжун Ли, отчаянно нуждаясь в разрядке. — Я расценю это как согласие, — с улыбкой мурлычет Моракс.       Еще одно движение бедрами, и Чайльд кончает со сдавленным криком. Он запрокидывает голову, предоставляя Нёвиллетту полный доступ к своей шее. Его возлюбленный не упускает случая покрыть подставленное горло поцелуями; его драконьи клыки появляются, чтобы нежно прикусить кожу и пометить Чайльда как своего. Чжун Ли поступает аналогично с другой стороны горла, давая понять, что Предвестник полностью принадлежит им.       По мере того, как его возбуждение спадает, Тарталья не может не почувствовать умиления от их действий. Его драгоценные, глупые драконы. Разве они не понимают, что довольно внушительный живот и символы, оставленные на его теле, уже достаточно ясный символ принадлежности?       Но не то чтобы он возражал против этого, наоборот. От оргазма у него онемели руки и ноги, и стоять на четвереньках становилось все труднее. Если бы Нёвиллет не держал его на руках, он бы уже рухнул на матрас. — Пожалуйста, помоги мне лечь? Не хочу повредить яйца, — бормочет Чайльд. — Конечно. Все хорошо, я держу тебя, — нежно шепчет Нёвиллет, укладывая свою пару на спину. — Спасибо, — с благодарностью произносит Чайльд, прежде чем переключить свое внимание на Чжун Ли. — Ты не кончил.       Он бросает многозначительный взгляд на две эрекции, которые все еще гордо возвышаются между ног Моракса. — Это не имеет значения. Моей целью было доставить тебе удовольствие, и я ее достиг. В дальнейшем нет необходимости… — Сяньшэн, неужели ты действительно думаешь, что я оставлю тебя в напряжении и боли? А теперь перестань пытаться проявлять благородство и подойди сюда.       Чайльд снова плотно сводит бедра, оставляя ровно столько места, чтобы между них могли втиснуться члены Чжун Ли. — Раз уж моя великолепная пара так настаивает…       По требованию супруга Чжун Ли вклинивается между его ног и кладет руки под колени Предвестника, поворачивая его тело именно так, как он того хочет. Затем возобновляет свои толчки, хотя на этот раз старается не задевать ставшую чересчур чувствительной киску Чайльда.       Пока Моракс гонится за своим удовольствием, Нёвиллет обменивается глубокими, сладкими поцелуями с Чайльдом и позволяет своим рукам блуждать по его округлому животу. Предвестник инстинктивно откликается на прикосновения. Вся болезненность, которая сопутствует беременности, волшебным образом исчезает в ту секунду, когда его возлюбленный начинает напитывать яйца силой гидро.       Он убирает руку только тогда, когда Чжун Ли рычанием предупреждает их о своем предстоящем оргазме. Золотистое семя разбрызгивается по всему животу Чайльда, но остается там недолго, так как символ Гео, пульсирующий на чреве Тартальи, быстро поглощает его. — Эй, нечестно! — Чайльд ворчит, когда семя исчезает у него на глазах. — Я тоже хотел попробовать тебя на вкус!       Это вызывает еще один смешок у Чжун Ли, который перемещается, чтобы лечь с другой стороны от своей пары так, что Предвестник оказывается зажат между ним и Нёвиллетом. — Не волнуйся, любовь моя. Я уверен, что в будущем для этого будет еще много возможностей.       Чайльд оживляется при слове «любовь моя» и поворачивается к своему второму мужу. — О, точно, вспомнил! Нёви, как это ты меня назвал? Мон что-то там?..       Стоит заговорить об этом, как главу неумолимого суда заливает краской, но он все равно отвечает на вопрос. — Я звал тебя, дорогой. Это фонтейнское ласковое обращение, предназначенное для самых близких, дословный перевод означает «мое сердце».       Чайльд колеблется между ласковым или дразнящим ответом на это признание, как вдруг ахает от удивления и кладет руку на живот. — Что такое? — встревоженно спрашивает Чжун Ли. — Я... я не уверен. Как будто что-то только что шевельнулось внутри меня. — Как ты думаешь, яйца уже могли созреть? — взволнованно шепчет Нёвиллетт.       Чайльд качает головой в ответ на этот вопрос. — Нет, это ощущается по-другому. Это… Как будто внутри яиц что-то ворочается! — он делает паузу, осознавая, что только что сказал. — Подожди, может быть, это шевелятся дети? — Вполне вероятно, что это именно они, — соглашается Чжун Ли. — Это ведь не причиняет тебе боли, м? — Нет, просто ощущения какие-то странные. Вот, посмотри сам.       Чайльд берет руку Чжун Ли в свою и кладет ее себе на живот. В тот момент, когда Моракс касается натянутой кожи, его лицо принимает выражение бесконечной любви и нежности. — Твое предположение было точным. Я чувствую наших детей. Один из них кажется особенно безрассудным, вероятно, потому, что унаследовал твой темперамент, любовь моя.       Он не успевает договорить, как Чайльд уже прижимает руку Нёвиллета к своему животу, чтобы они оба могли почувствовать движение внутри. — О, я... я тоже их чувствую, — шепчет юдекс, в его голосе сквозят сильные эмоции. — Судя по всему, они уже сейчас довольно сильные. — Конечно же, все именно так! Да и как вообще могло быть иначе, с такими отцами, как вы двое? — комментирует Чайльд с широкой улыбкой.       Это не пустые слова. После того, как Тарталья получил яйца Нёвиллета, Чжун Ли брал его и наполнял своим семенем более чем достаточное количество раз, чтобы некоторые из детей унаследовали и его гены. Не говоря уже о том, что элементальная энергия играет большую роль в зачатии детенышей драконов, так что все трое внесли свой вклад в это дело. — Не преуменьшай свою роль, Аякс. Немного найдется людей, сравнимых с тобой по жизнелюбию и находчивости, так что нашим детям очень повезет, если они пойдут в тебя. — Я разделяю это мнение. Ты исключительный человек, любовь моя, и мне бы не удалось найти лучшего партнера для наших малышей, — добавляет Нёвиллетт. — Вы двое точно знаете, как заставить меня покраснеть, да? — фыркает Чайльд, не в силах полностью скрыть улыбку.       Архонты, как же он любит этих двоих.

***

— Мы должны подготовиться к тому моменту, когда яйца созреют окончательно, — говорит Чжун Ли на следующий день, когда они заканчивают поздний завтрак. — Ты уже подумал о том, где дети будут жить, когда вылупятся, Аякс? — Э-э, нет? — Чайльд отвечает откровенно. — А я не могу просто отправиться в твою Обитель Адептов, как в прошлый раз? — Моя обитель полностью построена на Гео. Поскольку яйца, которые ты носишь, происходят еще и от гидро дракона, то не думаю, что это был бы хороший вариант. — Возможно, у меня есть предложение, — вмешивается Нёвиллет, отложив вилку. — У меня есть особняк, здесь, в Фонтейне. Я редко им пользуюсь, так как не вижу смысла в такой расточительности, но жители сами настояли на том, чтобы подарить его мне. Все это я говорю к тому, что внутри есть бассейн, где я иногда отдыхаю в драконьей форме. Если место соответствует моим инстинктам, то должно подойти и для наших яиц. — О, действительно. Это весьма проницательно с твоей стороны, — замечает Чжун Ли. — У тебя есть особняк?! — Чайльд почти кричит. — Да. Это проблема? — Нет, вовсе нет. Скажи, Чжун Ли, ты случаем не заключал сделку с богом Удачи в какой-то год своей долгой жизни?       Чжун Ли хмурится, сбитый с толку его вопросом. — Я никогда не слышал о существовании такого божества. К чему этот вопрос? — Да нет, ничего такого. Я просто пытаюсь понять, как тебе удалось заполучить себе сразу двух богатых мужей. — Я бы предположил, что ответ тот же, что и на вопрос, как ты смог успешно запасть в сердце двум могучим драконам, — Чжун Ли с улыбкой отвечает на поддразнивания.       Это вызывает искренний смех у Предвестника. — Ладно, все справедливо, — признает Чайльд.

***

      В тот момент, когда Чайльд переступает порог особняка Нёвиллета, он сразу же сожалеет о той ночи, которую они провели в гостиничном номере. И это кое о чем говорит, поскольку жалованье Предвестника Фатуи легко позволяет ему арендовать один из самых дорогих домов во всем Фонтейне – больше ради того, чтобы действовать на нервы другим Предвестникам, чем ради комфорта, но это все равно не отменяет того факта, что место действительно хорошее.       Однако его жилище не идет ни в какое сравнение с тем, насколько роскошен и смехотворно огромен особняк Нёвиллета. — Ты уверен, что это просто особняк? А не какой-нибудь дворец? Черт возьми, в должности главы юстиции, несомненно, есть свои преимущества! — Я уже говорил вам, что не просил о такой роскоши, — вздыхает Нёвиллет, явно смущенный. — Что ж, тогда ты наверняка не будешь возражать, если я буду получать удовольствие за тебя! О, я знаю, давай сначала сходим в сад! Звучит забавно, тебе не кажется, Сянше… Ой.       Чайльд останавливается как вкопанный, морщась от внезапного давления в животе. Он прикрывает его рукой, а другой хватает Нёвиллета за руку, чтобы не упасть. — Планы изменились, — хрипло объясняет Предвестник. — Не могли бы вы отвести меня к тому бассейну, о котором ты говорил? Похоже, малышам тоже не терпится увидеть это место своими глазами.

***

      Чайльд уже знает, что ожидание появления детенышей дракона может удивительным образом повлиять на беременного родителя. Когда он производил на свет своих первых детей от Чжун Ли, то все это время держался за большой кусок кор-ляписа и выпустил его из рук только после того, как из камня вытекла вся гео энергия.       В тот момент, когда он видит бассейн, его одолевает такое же желание. Он быстро избавляется от всей своей одежды, и спешит в воду. Огромное чувство облегчения охватывает его в ту секунду, когда он погружается по пояс. Тарталья садится на дно бассейна, где вода мельче, и к нему быстро присоединяются двое его мужей. — Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи, — говорит Нёвиллет, успокаивающе целуя Чайльда в лоб. — Просто оставайтесь со мной. Это все, что мне нужно. — Конечно, баобэй, — успокаивающим тоном обещает ему Чжун Ли.       Чайльд уже не так напуган, как в первый раз в Обители Адептов Моракса. Тогда он узнал, что откладывание драконьих яиц не причиняет боли человеку, просто… выматывает. Вот почему он крепко цепляется за своих партнеров, когда из него выходит первое яйцо. Оно больше, чем было, когда только попало внутрь, но благодаря своей мягкой оболочке, яйцо быстро перемещается по его телу и не давит в одно и то же место слишком долго. Чайльда почти застает врасплох то, когда оно, наконец, легко выскальзывает из него; он не ожидал, что процесс пройдет так гладко.       Тарталья осматривает воду под собой в поисках яйца, но прежде чем какое-либо беспокойство успевает поселиться в сердце, оно само всплывает на поверхность. Однако Чайльд ни в малейшей степени не готов к тому зрелищу, которое его ждет.       Скорлупа яйца мягкая и прозрачная, очень похожая на рыбьи икринки, и это позволяет Чайльду увидеть невероятно крошечного дракончика с оранжевой чешуей, уютно устроившегося внутри. Зрелище приводит его в такой трепет, что он едва замечает, как второе яйцо покидает уютную утробу. С яйцами Чжун Ли он неделями ждал, пока твердая скорлупа треснет, чтобы наконец-то увидеть своих детей. Это… Это превосходит все его ожидания.       Он едва успевает оправиться от своего открытия, когда к поверхности поднимается второе яйцо. Детеныш внутри выглядит точь-в-точь как крошечная копия Экзувии, и Чайльд не может удержаться от слез при виде этого невероятного зрелища. — Мы можем их видеть! Нёвиллет, Чжун Ли, мы их видим! И посмотрите, какие они драгоценные!       Поначалу оба теряют дар речи так же, как Чайльд мгновением ранее, и на их глаза наворачиваются слезы. С резким выдохом Предвестник выталкивает третье яйцо, и у него есть пара секунд до того, как его мужья выйдут из оцепенения. — Они… Они абсолютно идеальны, — наконец тихо произносит Нёвиллет, не справляясь с бушующими эмоциями. — Действительно, так оно и есть. У тебя все хорошо получается, Аякс, — Чжун Ли тепло хвалит его.       Мышцы Чайльда напрягаются, когда его матка снова сокращается. Верно. Осталось еще шесть. Однако, не успевает он сосредоточиться на выталкивании следующего яйца, как замечает, что те, которые уже вышли, уплывают от него. Не имеет значения, что роды проходят в закрытом бассейне. Он не вынесет даже секундной разлуки со своими детьми. — Яйца! Они уплывают! Сделайте что-нибудь, скорее, пожалуйста! — начинает плакать Тарталья, поддавшись страху.       Нёвиллет действует стремительно, вероятно, потому, что чувствует себя в воде гораздо комфортнее Чжун Ли. Обратившись в полудракона, он осторожно подгребает яйца обратно своим длинным хвостом. — Вот, смотри. Видишь? Теперь они с нами и в полной безопасности.       Как только яйца снова оказываются рядом, паника Чайльда немедленно прекращается. Даже при том, что он знает, что это, скорее всего, лишь инстинктивная реакция, спровоцированная каким-либо веществом, которое яйца выделяли в период своего развития, из его глаз все равно скатываются несколько слез облегчения. И окончательно его страхи исчезают, когда Чжун Ли создает нефритовый щит вокруг яиц, чтобы гарантировать, что они больше не потеряются. — Спасибо вам, спасибо! Вы такие замечательные, вы оба! Такие сильные, бережете нашу кладку! Я... я...       Он снова заливается слезами, переполненный гормонами и всеми противоречивыми эмоциями, которые путаются в его голове. Одним взглядом Чжун Ли и Нёвиллет приходят к молчаливому соглашению. Гео Архонт заключает рыдающего мужа в объятия, чтобы успокоить его, в то время как гидро дракон отправляет четвертое яйцо к его братьям и сестрам. — Тшш, все в порядке. Мы здесь, баобэй. Мы позаботимся о тебе и наших детенышах, я клянусь.       Благодаря заверениям своих супругов, Чайльду удается вытолкнуть три следующих яйца без дальнейших затруднений. На восьмом его тело уже начинает по-настоящему уставать, но он стискивает зубы и терпит ради двух последних малышей. Тарталья знает, что ему нельзя расслабляться, по крайней мере пока, и хочет показать своим партнерам, что они не ошиблись, выбрав его.       Все идет без сучка и задоринки, до того мгновения, пока Чайльду не открывается вид содержимого восьмого яйца.       Он более буйный и шебутной, чем его братья и сестры, но это не то, на чем сосредотачивается внимание Чайльда. Все, что он может видеть, —это темно-фиолетовый цвет чешуи. Паника вновь захлестывает его. Страх, который постоянно терзал его разум, пока он вынашивал свою первую кладку, невыразимый ужас от того, что его малыши могут быть поражены энергией Бездны, резко вернулось в его сердце. — Mon cœur, что случилось? — спрашивает Нёвиллет, моментально почувствовав его отчаяние.       Чайльд не может вымолвить ни слова. Как будто пространство схлопывается вокруг него самого. Внезапно он понимает, что не может дышать, хотя знает, что должен, потому что его последний ребенок нуждается в нем, но он не может, не может… — Аякс, пожалуйста, поговори с нами. Позволь нам помочь тебе, — говорит ему Чжун Ли спокойным голосом, который не соответствует легкой нарастающей панике в глазах. — Это… Ребенок… Бездна… Он... Монстр?       Когда-то давно Тарталья делился с Мораксом абсолютно всем о своем прошлом, не забыв упомянуть и про опасения, поэтому Чжун Ли быстро уловил связь. — О, солнце мое, не беспокойся об этом. Если бы кто-нибудь из наших детей был заражен энергией Бездны, мы с Нёвиллетом давно бы это почувствовали, хотя я сомневаюсь, что кто-либо из наших детей в принципе мог бы пострадать от такого проклятия. Фиолетовый – это просто естественный цвет для дракона. Не самый распространенный, признаю, но не такой уж невозможный. — Так он… С ним все в порядке? — Я в этом уверен, но, возможно, тебе хотелось бы самостоятельно удостовериться в моих словах.       Кончиком хвоста Нёвиллет осторожно подталкивает яйцо к Чайльду. Предвестник издает громкий вздох в тот момент, когда понимает, что детеныш бессмысленно дергает своими невероятно крошечными лапками в очевидной попытке подобраться к нему поближе. С предельной осторожностью он прижимает подушечку пальца к желеобразной скорлупке. — Ну, привет, любопытный малыш. Надеюсь, я не слишком тебя напугал. Мы с твоими папами будем очень заботиться о тебе, обещаю.       В качестве ответа детеныш изо всех сил бодает головой палец. — Я же говорил тебе, что один из них будет таким же шебутным, как и ты. Посмотри на него, он уже напрашивается на драку, — усмехается Чжун Ли. — Почему я заранее могу сказать, что это доставит нам массу неприятностей? О, ай… да, точно...       Чайльд хватает Чжун Ли за руку и крепко сжимает, в то время как его тело работает, высвобождая последнего оставшегося детеныша. Это занимает чуть больше времени, по сравнению с предыдущими яйцами, из-за того, насколько Чайльд истощен как физически, так и эмоционально, но, наконец, маленький прозрачный шар всплывает над водой. Внутри маленький дракончик с красивой бирюзовой чешуей несколько раз моргает, выглядя совершенно сбитым с толку окружающими красками. — Я сделал это! Нёвиллет, Чжун Ли, я действительно сделал это! — радостно восклицает Чайльд. — Да, это так, — шепчут оба его мужа голосами, полными эмоций, и прижимают его к себе.

***

      Нёвиллет никогда не относился к тем, кто уклоняется от своих обязанностей, но в эти дни необходимость присутствовать в суде стала для него невыносимой. Его драконья натура рвалась и требовала проводить всё время со своими дорогими мужьями, тем более что детеныши должны были вылупиться со дня на день.       Когда рабочий день, наконец, подходит к концу, мужчина с нетерпением возвращается в особняк, который стал его настоящим домом с тех пор, как в нем поселилась его семья.       Как только он переступает порог, его приветствует Чжун Ли. Глаза Моракса искрятся радостью, и нетрудно догадаться, чем это вызвано. — Ты должен пойти посмотреть на них, — просто говорит Чжун Ли.       Нёвиллету не нужно лишних слов. Он быстро следует за бывшим Архонтом и вскоре перед ним открывается самая прекрасная картина, которую он когда-либо видел.       Чайльд крепко спит на бортике бассейна, а фиолетовый детеныш, только что вылупившийся из яйца, свернулся калачиком у него на коленях и громко мурлычет. Двое его братьев радостно бултыхаются в воде с впечатляющей для своего юного возраста прытью. Как только они замечают присутствие нового дракона, то в ту же секунду меняют курс, чтобы отправиться на разведку.       Еще один вылупившийся детеныш, темно-коричневый дракончик с золотистым мехом, свернулся калачиком в углу. Заметив это, Нёвиллет не может не волноваться, но все опасения быстро улетучиваются в тот момент, когда детеныш просыпается и молнией летит к Чжун Ли, стоит только ему уловить знакомую гео энергию, и обвивает своим длинным телом отцовскую шею, почти что шарфом укрывая плечи. Бывший Архонт усмехается и поглаживает маленькую головку детеныша. Секунду спустя молодой дракон с любовью утыкается носом в его щеку.       Однако Нёвиллет не может долго сосредотачиваться на них, его отвлекают два резвящихся в воде дракончика, которые принялись покусывать пальцы мужчины, чтобы привлечь его внимание.       Когда они начинают лезть на него со всех сторон, он думает, что, возможно, ему следует поискать кого-нибудь, кто заменил бы его в суде на некоторое время.

***

      Позже, в тот же день Чжун Ли находит Чайльда со всеми девятью новорожденными, прижатыми к его груди. Его сердце тает при виде этой картины, но он не может не заметить, что его пара кажется погруженным в раздумья. — Тебя что-то беспокоит, любовь моя? — Ой, Чжун Ли! Я тебя не заметил! Я просто думал о наших старших детях… — А что с ними? Ты же помнишь, что можешь навестить их, когда только захочешь.       Чайльд кивает, но остается задумчивым. — Я знаю, просто… Послушай, я понимаю, что продолжительность жизни драконов отличается от продолжительности жизни людей. Я также знаю, что наши дети в безопасности в твоей Обители. Я помню, что для правильного развития необходимо, чтобы они провели в спячке несколько месяцев. Мой единственный вопрос заключается в следующем: когда они проснутся, как, черт возьми, мы собираемся объяснить им, что у них появился еще один отец и девять новых братьев и сестер, пока они спали?