Кости

      Кости буквально видно под моей темной кожей. Из зеркала на меня смотрит чудовище. Отвратительное костлявое нечто. Но до сих пор недостаточно худое. Скулы всё еще недостаточно впали. Пальцы все ещё недостаточно тонкие, а ноги… О них даже говорить противно. Я до сих пор не могу обхватить ляжки указательным и большим пальцем, как запястья, а кожа на коленях очень скукожилась.       Я зажмуриваю глаза и опускаю голову. В горле застопорились слезы жалости и ненависти к самому себе.       Но вдруг — теплые и сильные руки на моей талии, обдают меня теплом. Сухая кожа сквозь свои пальцы волной обливают в меня теплом и заботой. Чужая голова аккуратно легла на мое плечо.       Я открываю глаза. Сзади меня стоит ещё не расчесанный, в пижамных шортах — Мэтти. — Ты такой красивый. — Сонно сказал он.       Моё сердце забилось чуть быстрее. Я закусил щёку с внутренней стороны.       Мэтти такой прекрасный, сильный. А я — никчёмный, хилый. Но он продолжает говорить мне комплименты, которые я явно не заслуживаю. — А ещё, я думаю, — Мэтти повернул голову к моему лицу. — что нам нужно позавтракать.       От упоминания еды, у меня скручивается желудок. Во рту застыла неприятная кислая и горькая жидкость — то ли слюна, то ли желудочный сок тошноты.       Я даже ответить не могу. Мысли о том, что могу набрать лишний килограмм пожирают меня с головой. Руки начинают трястись, словно в предсмертной конвульсии.       Мэтти глубоко вздыхает, разрезая мое сердце пополам. Обычно, по утрам он раздраженный. Видимо, я только больше испортил ему настроение своей заторможенностью. — Гусля, — Окликнул меня Мэтти, и взял меня за подбородок правой рукой, повернув мою голову к себе. — я насыплю тебе ровно сто грамм пюре, — Так, это уже сто калорий с самого утра. — и ты съешь огурец. — Ещё пятнадцать.       Я молчу пару секунду, а он не подгоняет. — А давай, — Мой голос дрожит, но я продолжаю, прижимаясь к Мэтти сильнее. — семьдесят пять грамм? — У меня новая диета — двести калорий на день.       Лицо Мэтта становиться задумчивым, он недоверчиво смотрит на меня. — Тогда, два огурца. — Торгуется Мэтти, но, видимо, увидев, как я нахмурил брови, меняет «цену сделки». — Полтора. — Я киваю и он поднимает уголок своих губ, аккуратно целует мой висок и зарывается рукой в мои, уже не очень густые, кудри, тормоша их. А после — уходит из комнаты.       Я так и остался стоять. Мне страшно. Еда — ужас из моих самых страшных кошмаров. Но, Мэтти… Он изменился, когда узнал о моем способе похудеть. Раньше, он запихивал в меня еду, думая, что я просто придуриваюсь, говоря, что на диете. А сейчас — идёт на уступки, не пялиться (по крайней мере, не так сильно), когда я ем. И с утра, раньше он «взрывался» от любого прикосновения, а сейчас — сам обнимает меня. Это странно.       Послышался топот по паркету. Сзади снова появился Мэтти. Обхватив за торс, он поднял меня. — Мэтти! — Посмеялся я, но сопротивляться не стал. Мне нравится, когда Мэтт так делает, хоть мне немного страшно, что я могу сломаться. Буквально.       Мы проходим по узкому коридору нашей однушки. Стены тусклые, где-то по углам свисают домики паучков, которых так боится Мэтти. Под его ногами жалобно скрипят доски       Может, наша норка и не самая уютная. Но такая квартирка на окраине города — единственное, что мы — студенты со стипендией и подработкой в кафе, смогли себе позволить.       Мэтт посадил меня на стул со спинкой и мягкой красной сидушкой. Он сел напротив меня.       Передо мной стоит тарелка с огромной порцией картофельного пюре и рядом — такие же огромные корнишоны.       Моё сердце замерло в страхе. Сейчас я съем — а потом буду ещё жирнее, чем есть сейчас.       Из болота моих мыслей меня вытащил Мэтти. Он присел на корточки и нежно поцеловал мое запястье и вены, выступающие на нем.       Я уверен, что Мэтт будет всегда со мной рядом. При любых испытаниях, даже, если это — тарелка моего завтрака