The nightmare masterpiece

—Да блять!! Сал уже 7 раз за ночь резко вскакивает с кровати в холодном поту и в кромешной темноте судорожно пытается включить лампу на прикроватной тумбочке. Несколько минут он смирно сидит и старается отдышаться,обдумывая что-то. Сделав глубокий нервный вдох,он закутывается в одеяло с головой и выходит из мрачной квартиры. Вызвав лифт,он ждёт,все время оборачиваясь и вглядываясь в темные углы. Ему кажется, что за ним кто-то наблюдает, кто-то таится во мраке,желая накинуться на напуганного голубоволосого парня. Он идёт искать поддержки в своеобразно уютной комнате в подвале. Лиза ещё давно предоставила Салу ключ-карту на минус первый этаж и ключ от квартиры. Фишер считал,что Гарсия максимально ему доверяет и относился к ней с таким же сильным почтением. Как казалось Салу,Лиза пыталась встать на место его покойной матери и дать то,чего ему не хватало. Она старалась заботиться, интересовалась о жизни, настоящих чувствах,поддерживала и всегда была готова помочь. Голубоволосый был ей бескрайно благодарен,ведь ему и впрямь стало легче. Ключ вставляется в дверную скважину и два раза медленно поворачивается по часовой стрелке. Дверь отворяется со звучным скрипом и Сал,очутившись у серо-коричневой двери с табличкой "Keep out",немного успокаивается. Тревога перестает давить на плечи,а сердце замедляет свой стук до 70 ударов в минуту. Сал стучит 4 раза,предупреждая,что Ларри придется принять полуночного голубоволосого гостя и,не дожидаясь ответа входит,ведь знает,что Джонсон не против. В знак приветствия они лишь слабо кивают головой. —До сих пор рисуешь?— шепотом спрашивает Сал. Ларри сидел на небольшой табуретке напротив мольберта. Его каштановые волосы были как обычно распущены и немного взъерошены. За ухом лежала кисть с синей краской,а на щеках красовались маленькие пятна и брызги такого же цвета. Возможно,шатен уже и забыл про это,потому что кляксы были застывшими. Его работу и самого Ларри освещала тусклая лампа,заставляя красивые карие глаза сиять золотом,а локоны, ниспадающие на широкие плечи, переливаться бронзой. —Как видишь.— прошептал шатен в ответ,не отрывая глаз от своего занятия. По его лицу было понятно,что от процесса он получает минимум удовольствия. Он вздохнул.— Ну,какой сегодня фильм смотрел? —Скорее не фильм,а сериал,— закатив глаза сказал Фишер,— кстати,ты был в главной роли. Джонсон перевел взгляд на Сала. Все было также,как и обычно. Все та же темная пижама:черная кофта с длинными рукавами и прямые штаны; те же растрёпанные голубые волосы,которые сейчас,почему то казались совсем тусклыми, те же шрамы в правой части лица,те же синие тапочки и одеяло,в которое он был укутан. Шатен как-то странно опустил голову,улыбнувшись и вернулся к картине. —Ты не болен? —Здоров вроде. —Таблетки пьешь? —Они уже не помогают от слова совсем. —К врачу ходил? —Ходил,ничего дельного он мне не сказал. Ларри,прикусив губу,вновь взглянул на измученного жизнью голубоволосого. Он провел уставшим взором снизу вверх и остановившись на лице ещё несколько секунд вглядывался в глубокие,словно океан,голубые глаза. —Можешь лечь на мою кровать сегодня. —Чего?! А ты спать не собираешься?— Ларри отрицательно помотал головой. —Эй! —Мне надо работать над картиной. Ложись и не сопротивляйся. А иначе я сам тебя положу.— Шатен хитро оскалился,прищурив свои ореховые глаза. —Ладно,ладно.— подняв руки,как бы сдаваясь,пробормотал Сал. Щека Сала коснулась подушки,а нос тут же вдохнул аромат. Хорошо чувствовался едкий,но не сильный запах не самых дешёвых,но и не самых дорогих сигарет. Ларри курил очень часто,как думал Фишер,для того чтобы отвлечься от плохих воспоминаний,сложных времён и ежедневных проблем. Голубоволосому эта дурная,вредная привычка совсем не нравилась,но он понимал, что Джонсон без нее выжить не сможет. Сквозь табак Фишер смог уловить нотки апельсина. Он тут же понял,что это запах шампуня. Голубоволосый вспомнил момент,когда он заплетал Ларри высокий хвост и ему удалось почуять этот чарующий цитрусовый аромат. Салу нравилось это сочетание и он на секунду задумался о том,что хотел бы и сам пахнуть также,но сразу выкинул эти странные мысли из головы. Теплое одеяло согревало тело,а темноволосый парень,который сидел рядом,смешивая краски,грел душу. В этой комнате было невероятно комфортно,а звуки движущейся по холсту кисти и спокойное дыхание шатена мгновенно усыпляли утомившегося голубоволосого парня. —Ларри,я чувствую,как ты на меня смотришь. Сал звучно рассмеялся,а Ларри,который и вправду в течение нескольких минут,отставив палитру,масло и кисти на небольшой столик,стоявший подле него,с интересом и каким-то блеском в глазах рассматривал засыпающего Фишера,залился краской и моментально вернулся к краскам, неслышно прошептав "Спокойной ночи". Чуть позже,удостоверившись,что Сал окончательно отключился,он отставил холст с изображенным на нем чистым глубоким озером и непроходимым лесом в сторону и достал другое полотно,на которой можно было различить фигуру человека. Он вновь обратил взгляд на Фишера и тут же в голову метко и точно,будто стрелы,вонзились воспоминания. Шатен мысленно вернулся в три недели назад,когда голубоволосый первый раз появился поздней ночью в дверях его комнаты. Сал,закутанный в одеяло,выглядел безумно напуганным,взгляд сверкал,а слезы оставляли на щеках влажные дорожки. Он панически дрожал,смотря в не понимающие,тревожные глаза Ларри. "Что произошло?"— из горла быстро вылетели судорожные слова. Джонсон сидел на кровати и не успел даже встать с нее,как Сал влетел в его грудь,потеряв при этом предмет своей защиты. Он не мог ничего сказать,лишь впился лицом в плечо шатена и слезы не переставали сочиться из глаз. Джонсон пребывал в небольшом шоке,неосознанно,но крепко прижав хрупкое тело к себе. Одна рука легла на спину,другая—на шелковистые ярко-голубые спутанные волосы,поглаживая их. Неуверенные слова касались ушей Сала,пытаясь не дать страху полностью завладеть худощавым робким парнем. Вскоре он уснул,все также вцепившись в футболку шатена. Ларри всю ночь находился на страже покоя своего друга,прижимая его к себе и охраняя от темных снов,пытающихся пробраться к ним. Очень скоро сон сморил и его. И только с утра Ларри узнал причину позднего визита голубоволосого. На лице шатена проявилась улыбка и он принялся за свою работу,которая приносила ему больше удовольствия,чем прежняя. *** —Эй! Подъем! Ларри почувствовал,как кто-то дёргает его за плечо и глаза его потихоньку раскрылись. Он увидел перед собой картину с водоемом посреди леса,слева от себя—стену песочного цвета,снизу—телефон,кисти и палитру(к несчастью Джонсона,красками вниз),а справа —негодующего Сала. —Ты совсем? Сначала меня кладешь на свою кровать,потом засыпаешь на стуле и как я себя должен чувствовать? Мне стыдно теперь.— шатен протер глаза,все ещё приходя в себя.— Давай ложись. Ложись, ложись. Давай договоримся? —Блять. У меня все окей,тебе правда не надо стыдиться. —Сейчас ты ложишься спать,а когда выспишься,пойдем гулять. Идёт? —Я не хочу спать.— зевая пробормотал Ларри. —Нет,я правда не хочу!! Сал указал пальцем на спальное место,скорчив недовольную гримасу,но Джонсона было не так уж и легко заставить позаботиться о себе. Он не спал уже три дня(или даже больше),все время отдавая все спокойствие,которое царило в его комнате ночью Салу. Под глазами шатена виднелись глубокие и темные,словно бездонные ямы круги, веки опускались,будто никто больше не мог держать их открытыми,а лицо опухло. Плюсом ко всему этому, с наступлением темноты он садился на табуретку напротив мольберта и сутками не выходил из комнаты. Он выглядел максимально измученным и сонным,в то время как Фишер был олицетворением энергии и бодрости. Спустя несколько долгих уговоров,просьб и молитв, длившихся минут пять,голубоволосому все же удалось уложить протестующего Ларри на кровать. —Я буду заходить к тебе. Сладких снов. Упав в объятия одеяла,Ларри сразу же впал в дрему,а Сал остался прибирать его творческий беспорядок(в том числе и краску,которая упала на пол вместе с палитрой) и наслаждаться мыслью о том,что наконец-то заставил Ларри поберечь свое здоровье. *** Ларри проснулся,когда было уже около пяти часов вечера(а уснул он в семь утра) и увидел Фишера,сидящего на том самом маленьком стульчике и устремлявшего свой взор в яркогорящий экран телефона. Шатен поднялся на локтях,пытаясь осознать что происходит и в какой вселенной и временном пространстве он находится. Осмотревшись,он понял,что Сал убрал все яркие пятна со стен,пола и с него самого, а также помыл кисти. —Выспался?— Джонсон кивнул.— Пойдем гулять? —Конечно. Мы ж договорились. Сейчас я чуть себя в порядок приведу и пойдем. —Встретимся на первом этаже? Послышалось негромкое "ага" и Сал скрылся за дверью. Ларри нехотя встал с кровати,немного размялся,глотнул крашеной воды и, взяв расчёску, подошёл к зеркалу,находившееся в ванной. Он взглянул на себя,на свои щеки,на которых не осталось ни следа от красок,на глаза,круги под которыми были все такими же явными,но не настолько сильно,на скулы,по которым он легонько провел пальцем. Волосы через несколько минут стали прямыми и не казались настолько грязными,какими казались до этого. На плечо был закинут черный рюкзак,внутри которого был телефон,бутылка не самой свежей воды, небольшой альбом,простые карандаши и несколько фломастеров синих оттенков. На Ларри было надет его любимое красное худи и обычные синие джинсы,в кармане которых лежала картонная пачка сигарет и зажигалка. Голубоволосый встретил его у выхода из апартаментов,держа чехол с гитарой в одной руке и такой же темный портфель как у его друга—в другой. Сал кротко улыбнулся,открывая входную дверь и выпуская Ларри на свежий воздух. Джонсон глубоко вдохнул. —Мне кажется место,куда мы с тобой направляемся тебе придется по душе и принесёт вдохновения. Тридцать минут в душном автобусе,заходящее солнце,небольшой Нокфелл, пшеничное поле с одной стороны,густой хвойный лес—с другой;дремлющий в наушниках Сал на плече Ларри и Джонсон,благодаривший Фишера,за то,что он вытащил его из маленькой мрачной комнаты. Далее двадцать минут пешком,по тому самому лесу,ели, сосны, пихты, лиственницы, кое-где проглядывающиеся дубы и ивы. Между деревьев что-то блеснуло и Сал поспешил презентовать Ларри место их отдыха на ближайшие два часа. Огромное чистое голубое озеро—сердце такого же огромного леса. Голубоволосый расстелил покрывало на песочном бережке,трепетно разглаживая каждую складочку и приземлившись на него, обернулся к шатену и указал взглядом на место рядом с собой. Ларри,немного помедлив, все же подсел к другу. Шатен сделал несколько медленных глубоких вдохов,прикрыв уставшие глаза. С озера веяло прохладой и свежестью,а также ясно чувствовался приятный запах пихт и сосен. Ветер аккуратно окутывал тела,словно одеялом, заставляя волосы колыхаться,как пшеницу лёгкими вздохами земли. —Что сыграть?—прошептал Сал,доставая черную лакированную гитару из чехла и пытаясь не нарушать долгожданный покой Джонсона. —Что хочешь. Две минуты Сал дёргал струны,пытаясь настроить звучание и сделать его идеальным. Шатен внимательно наблюдал за каждым бледным пальцем, дребезжащими тонкими нитями и бегающими голубыми глазами. Одна рука перебирала струны,другая—зажимала аккорды. Нежный звук лился в уши,вызывая в душе умиротворение и все плохие эмоции и напряжённость выходили наружу. Грудь наполнялась безмятежностью,увеличиваясь в три раза. Ларри, зевая,лег на землю. Он рассматривал грациозно плывущие облака, медленно темнеющий небосвод и первые блестящие крохотные звёзды. —Как ты себя чувствуешь?—еле слышно пробормотал Фишер,ни на секунду не отвлекаясь от игры. —Все нормально.— на грубых бледных щеках проявился слабый румянец. Через несколько минут Джонсон вырубился,а Сал продолжал перебирать струны старой гитары и оглядываться по сторонами получая огромное удовольствие от великолепных пейзажей и человека,отдыхавшего совсем рядом с ним. *** Прошло некоторое время. Было уже далеко за полночь. Полная голубая луна висела над апартаментами. Рассыпанные по небу звёзды сияли как миллионы дорогих самоцветов. Ветер качал деревья из стороны в сторону,пока те сладко дремали. Шатен сидел за своим рабочим местом,водя кистью по холсту. Он проспал около тринадцати часов,но чувствовал себя немного подавленным и довольно сильно уставшим. Джонсон ждал привычного визита голубоволосого,но он не спешил появляться. На Ларри напала небольшая паника,хоть он ее никак не проявлял,стараясь удерживать спокойствие на месте. Поняв,что начал делать мазки не там, где ему хотелось,он сдался, отправившись на крышу, с целью подышать воздухом и обрести покой,а дальше пойти на поиски своего друга. Тени как всегда толпятся в углах,пребывая наготове либо прыгнуть на гостей коридора,либо в страхе убежать. Лампочка,на удивление шатена не моргает,но светит тусклее обычного. Он нажимает на потертую заедающую серебристую кнопку,вызывая лифт. Ларри терзают разные мысли,связанные как с Салом,так и с ним самим. Он понимает,что беспричинное чувство вины опускалось на его плечи и становилось все тяжелее и тяжелее. Его было уже невозможно таскать на себе повсюду. Оно имело слишком большой вес,хотя он не мог найти объяснение почему это ощущение преследует его на протяжении нескольких лет,когда он практически ничего не делает. Слишком сложно. В лифте было темно. Джонсон благополучно добрался до пятого этажа,а затем поднялся по старой лестнице на самый верх. Его сразу обдало холодным ветром,он пошатнулся. Ларри понимал,почему его тянет на крышу. У него был выход на свой участок,с собственным домиком на дереве. Чудесное,комфортное место,по словам окружающих. Но там шатен чувствовал себя ещё хуже,чем обычно. Также он мог выйти на улицу через главную входную дверь,но был шанс,что он встретит своих соседей,чего ему не очень хотелось. Так что идеальным местом была именно крыша—уединение,спокойствие,свои мысли,полное одиночество. Ларри зажёг сигарету,боясь,что шквальные порывы воздуха тут же ее потушат,но к счастью этого не произошло. Ветер донес до его ушей непонятно откуда взявшийся звук классической гитары. Шатен осмотрелся по сторонам. Справа от себя он заметил силуэт,сидящий на краю здания,свесив ноги вниз. Он держал в руках музыкальный инструмент и по нежной мелодии,которую он не спеша наигрывал,Ларри сразу понял,кто сидит перед ним. —Теперь понятно почему ты не пришел. Игра прервалась. —Я почувствовал сильную тревогу и пришел сюда. Думал,ты спишь.— Сал уловил табачный дым. Он обернулся,осмотрел Ларри и вновь заиграл свою любимую песню.— Можешь дать мне сигарету? —Это плохо сказывается на твоём здоровье,нет. Голубоволосый досадно пожал плечами. Джонсон медленно подошёл и сел рядом с другом. Чудесный вид открывался с высоты пятого этажа. Был виден почти весь крохотный спящий Нокфелл,его невысокие дома, кое-где горящий свет в окнах, а также густая изумрудная роща неподалеку. —Ты когда-нибудь думал о том, чтобы ступить в пустоту?— прошептал Сал. —Если честно, думал. А почему спрашиваешь? —В последнее время у меня появляется все большее желание сделать это. Я устал от кошмаров и вечного чувства,что меня преследуют. Каждый день ловлю панические атаки и никакие лекарства мне уже не помогают...— голубоволосый резко оборвал рассказ,поняв,что говорит слишком много.— А у тебя что? —Постоянное ощущение вины. Абсолютно без причины.— Ларри выпустил дым и тот полетел в лицо Фишера. —Иногда мне кажется,что когда я умру,никто обо мне даже не вспомнит. А что ещё хуже,будут этому рады. Ларри взглянул в его глаза цвета черного моря. В них бушевали негативные ужасные эмоции:леденящий полуночно-синий страх и усталое кроваво-красное отчаяние. —О тебе всегда буду помнить я. Голубоволосый был готов проронить слезу,но сердце,напрямую связанное с небольшим стеклянным сосудом заполненным прозрачной солёной жидкостью внутри него решило,что сейчас не время для этого. А пальцы,будто бы на автомате продолжали дергать упругие нити блестящей гитары. —Я не хотел начинать этот откровенный разговор,но что-то меня подтолкнуло. Прости. —Чем старше мы становимся,тем тяжелее нам жить. А нам ведь только семнадцать. Я не хочу представлять,что будет дальше. Ближе к двадцати годам на меня полностью опустится тяжесть жизни и отправит под землю. Больше я не проживу. —Не говори так. Тебя ждет светлое будущее... —Как и тебя!! Я уж точно ничего не добьюсь,а у тебя есть все шансы выстроить свою судьбу самым наилучшим образом!— Ларри разгорячился,уши его пылали,а на щеках выступил яркий румянец. Сал глубоко вздохнул. —Взгляни на меня и на себя. Я неудачник,с изуродованным лицом,не способный абсолютно ни на что. Разве такой как я может кому-то нравится и быть нужным? Я не смогу найти работу,потому что ничего не умею и не способен чему-то научиться. Я сдал экзамены на семьдесят четыре балла из ста тридцати возможных. О какой судьбе идёт речь? Я могу только бренчать на гитаре свои любимые мелодии. Видишь какое я ничтожество? А ты? Высокий, стройный,красивый,добрый кареглазый шатен,на секунду самый популярный среди девушек парень в школе. Таланты так и льются из тебя. Взгляни на свои картины. А теперь на свои блокноты,исписанные стихами. Ты можешь построить хорошую жизнь,у тебя есть все для этого!! А вместо этого ты сидишь на крыше и мечтаешь о сладкой смерти,из-за странного чувства вины,которое можно проработать с психологом,в крайнем случае с психотерапевтом. Зря ты отказываешься... Ларри в недоумении смотрел на звёздное небо. Он никак не ожидал такой речи от Салли Фишера и пытался прокрутить в голове все сказанные им слова. Да,в какой-то степени голубоволосый был прав. Но он не настолько никчёмный,каким себя воспринимал. Ведь... На гитаре же тоже нужно научиться играть. —В скором времени я постараюсь подарить тебе хоть капельку надежды.— пробормотал Ларри,не задумываясь услышал ли его Сал или нет. Полная бледная луна опускалась все ниже и ниже так же,как и веки голубоволосого парня, и почти скрылась за одиноким лесом. Волосы подбрасывал и резко опускал сильный ветер. Гитара была отложена в сторону,а очень тяжёлая голова упала на плечо Ларри,которые все ещё рассматривал яркие сверкающие точки на темном небе. —Ты лучший кого я знаю. Правда.— шепнул Сал. Фишер ещё пару раз зевнул и уснул прямо там,на крыше,рядом со своим другом. *** Снова глубокая ночь. Снова та уютная комната под домом. Снова тот же полуночный гость завёрнутый в белое одеяло на небольшой деревянной кровати. Снова та же табуретка,кисти,палитра,краски и холст на мольберте. И так каждую ночь. Джонсон и Фишер ещё несколько раз также встречались на крыше и вели продолжительные искренние разговоры о том,что их волнует. Для Сала это было легко. Он высказывал все,о чем думал,не стесняясь сказать чего-то лишнего. Он все говорил о превосходстве Ларри и о своей бесполезности. Шатену было сложно выплескивать свои мысли. Он деликатно выбирал выражения и формулировал предложения в голове,перед тем как их произнести. Иногда он врал. Картина Джонсона уже почти закончена. Он думает,что дня через два-три сделает долгожданные последние штрихи и покажет свое творение Салу. Ларри не мог предугадать реакцию друга на это произведение искусства,хотя думал об этом очень много. Он надеялся,что Фишер оценит его долгую и упорную работу. —Ларри,ложись спать, пожалуйста. Я устал смотреть на твои круги под глазами и отчаянные попытки бодрствовать. У тебя не получается. —Береги себя,а не меня. —Ты очень усердно работаешь над чем-то,а я даже не имею представления над чем!! Джонсон на секунду отвёл взгляд,задумавшись,когда же ему открыть тайну. Вновь взглянул на Сала. Тот уже не лежал на кровати,а резко вскочив,сидел на ней в позе лотоса,укрыв ноги уютным одеялом. По лицу Ларри прочувствовал бурное негодование голубоволосого. —Меня это начинает не на шутку напрягать. Обычно, когда ты пишешь картины,ты выглядишь вдохновленным и счастливым, несмотря на то насколько ты уставший. Ещё ты часто просишь меня посмотреть,а сейчас я только мельком могу видеть это чёртово озеро! Такое чувство,что у тебя совсем нет желания работать над этим пейзажем!!— Ларри начал смекать,что Сал заподозрил что-то нечистое.— Я не могу понять в чем проблема. Может у тебя что-то не получается? Не хватает вдохновения? Мне кажется ты не до конца искренен со мной. Тебя что-то тяготит. Пожалуйста... Я хочу знать,что ты чувствуешь.— спустя несколько секунд,комната все ещё наполнялась тишиной,пока Ларри продолжал делать уверенные мазки. — Не смей отнекиваться и говорить,что все хорошо. Я ведь вижу,что это не так. Шатен не на шутку встревожился и напрягся,но не подавал никакого виду. Ему оставалось ещё несколько взмахов кистью и картина будет готова. Руки начинали нервно потрясываться,а глаза бегали по холсту и по ярко-голубым обеспокоенным глазам. Сал ждал. Ждал недолго. Вскоре Ларри отложил в сторону, внезапно ставшую неимоверно тяжёлой кисть. Он смотрел на картину,оценивая работу. Сал все ещё ждал. Шатен думал о чем-то, начав рассматривать потолок. Вдруг он заговорил. —Я сидел на этой табуретке чуть больше месяца,почти не выходя из комнаты. Меня окружали только кисти,краски и холст. А ещё ты. — на секунду он замолк. — Ты всегда был со мной,даже когда тебя не было рядом. Я видел твое лицо,твои волосы двадцать четыре на семь. Все потому что я писал тебя. Каждую ночь я рисовал именно тебя,пока ты спал. Сал остолбенел,пытаясь вглядеться в душу Джонсона и понять,что он хочет сказать дальше. Шатен продолжал. —Я долго думал,как выразить свои жалкие мысли,но не понимал,что нужно говорить. Я решил,что картина скажет все за меня. Медленно он развернул мольберт в сторону ошеломленного Фишера. На картине он видел самого себя. Свои чудесные волосы цвета ясного синего неба,опущенные редкие ресницы,тонкие пальцы,лежащие на подушке и небольшие шрамы на переносице. Сала трепетно коснулось незнакомое ощущение. Он не мог понять,что это. Благодарность, смущение, счастье, но в то же время подавленность. По щеке покатилась крохотная слезинка. —Чего...— голубоволосый все ещё не понимал. —Я хочу написать ещё несколько портретов,только для этого нужно,чтобы ты был рядом.— на свое удивление,Ларри довольно сильно смутился. Это не входило в его планы. — Что ты думаешь? —Я с радостью... Буду твоим вдохновением...— с трудом,но со всей верностью проговорил в ответ Фишер. Ларри тихо подошёл и сел на кровать рядом с ним,аккуратно обняв. —Я же говорил,что подарю частичку надежды...