страдание

минджон кажется, что она начинает сходить с ума. никто не предупредил её о том, что сменив учебное заведение, страдания девушки не исчезнут, а наоборот, станут сильнее. настолько, что в их цепкой хватке у неё не выйдет даже вдохнуть полной грудью, сердце будет бить сто десять бешеных ударов в минуту, и взгляд — обычно, холодный и бесчувственный — будет выглядывать из-под длинных опустившихся ресниц, боясь столкнуться с другим. со взглядом её страданий. — отпусти меня. — может быть хватит от меня бегать? — я сказала отпусти. — я не кусаюсь, минджон. ложь. кусается, и ещё как. после её укусов остаются рваные раны, которые не заживут ни через месяц, ни через год. следы от зубов красуются на худом, бледном теле, словно они были там всегда. словно они должны были там быть. гематомы, её личные вселенные, украшают те места, где её касалась девушка. так грубо, будто бы боялась, что не сможет, не удержит, если хотя бы слегка ослабит хватку. и это было для неё самым страшным, ведь она уже не удержала один раз, в день, когда должна была быть рядом. держать за руку, обнимать, успокаивать, делать что угодно, но не оставлять минджон одну. и она не смогла. не успела ухватиться. карина, кажется, тоже сходит с ума. от осознания того, насколько она близко и одновременно так далеко. протянуть руку — почувствовать под ней мягкую кожу, запутать пальцы в волосах цвета шоколада, прижать к себе и ощутить биение сердца в области груди. этого кажется катострофически мало, когда она оборачивается и видит пустоту в чужих глазах. пустоту, смешанную с ненавистью, настолько глубокую, что карина проваливается в неё не смея выбраться назад. она не отводит взгляд, не задаёт вопросов, не осмеливается даже сдвинуться с места. её окатывает холодом, ноги немеют и во рту становится отвратительно сухо. этого взгляда она боится как огня. даже огонь обжигает не так сильно, как ненависть в глазах того, кто был готов умереть за тебя. и минджон умерла. умерла в тот день, когда единственная надежда на спасение оставила её. махнула рукой, проигнорировала, забила, как угодно, но этого было достаточно для того, чтобы разрушить и без того хрупкую конструкцию. в тот день она осталась одна. бежать получалось долго, и хотя девушка давно поняла что этот метод был неэффективен, конечной точкой её побега от реальности стало возвращение карины. ей бы хотелось ошибиться, протереть глаза и понять что она обозналась, однако с первого дня учёбы в новом колледже перед глазами то и дело мелькала светловолосая девушка, которая когда-то была для неё всем. минджон верит что всё могло бы остаться как есть, если бы не постоянные взгляды на занятиях, после которых в спине оставались сквозные отверстия и в области груди пылало настолько сильно, что не помог бы даже огнетушитель. первое время она правда старалась, делала вид что они не знакомы, убегала на каждой перемене не давая даже приблизиться к себе. но причина её страданий была слишком настойчива, раздражительна и притягательна чтобы продолжать убегать. и именно из-за неё они сейчас стоят в туалете, готовые вцепиться друг другу в горло. — я не собираюсь разговаривать с тобой. — я не прошу говорить, просто выслушай меня. — считаешь что ещё можешь просить меня о чём-то? — я умоляю тебя. пожалуйста, минджон, я искала тебя так долго, что… минджон не слушала. она не могла, не хотела верить в то что девушка действительно её искала. ей не пришлось бы искать, если бы в тот день всё вышло по другому. теперь, когда пара глаз смотрит на неё настолько убедительно, а хватка всё ещё не ослабевает, минджон становится действительно страшно. насколько же быстро карина может разрушить всё что было выстроено девушкой за последние 5 лет, одним своим появлением? это было чертовски несправедливо, и от осознания своей слабости перед ней у минджон перед глазами застыла пелена из слез. — закрой свой рот. мы не виделись пять сраных лет, и ты думаешь, что одно твоё объяснение всё изменит? чего ты, блять, от меня ждёшь? ты нужна была мне тогда, а не сейчас, карина. — просто дай мне объяснить, прошу тебя… — я сказала тебе заткнуться. — минджон, я… было больно слышать своё имя из её губ. ещё больнее было целовать их, в попытке заткнуть черезчур настойчивую девушку. грубо сминать их, кусать, отгоняя воспоминания о том как когда-то эти губы выцеловывали каждый миллиметр её лица со всей своей нежностью и трепетностью, как целовали запястья, кончики пальцев, плечи и ключицы. горячие слезы обжигали лицо и карина чувствовала это через поцелуй. она продолжала крепко держать запястье девушки, боясь, что в любой момент она разомкнет поцелуй и сбежит. сбежит как тогда, и карина снова будет искать её, даже если на это уйдёт вся жизнь. запас кислорода кончился и силы на то, чтобы держаться тоже. блондинка отпустила руку девушки и навалилась на неё всем своим телом. обхватила плечи, опустила голову и вдохнула аромат незнакомых ей духов. этого момента она ждала несколько лет и вряд ли сможет достаточно им насладиться, чего не скажешь о минджон, которая стояла в оцепенении, продолжая плакать. тяжело врать самой себе, возможно, она тоже желала этой встречи, но уже давно не надеялась на неё, и теперь так больно было стоять в объятиях человека, из-за которого ты разрушил себя и собрал заново. — я так скучала по тебе, минджон. ты не представляешь насколько сильно. — этот поцелуй ничего не значит. убери от меня свои руки. — пожалуйста, дай мне шанс всё исправить. — дать тебе ш- что? шанс? надеюсь, ты сейчас не серьёзно. — я люблю тебя. — а я тебя ненавижу. очередная ложь. чувства, которые испытывала минджон были слишком сильными, чтобы описать их одним словом. это была ненависть, смешанная с непониманием, непринятием, любовью и болью, ей хотелось оттолкнуть, убежать и скрываться до конца своих дней лишь бы больше не видеть умоляющий взгляд карины. времени было мало, нужно было действовать сейчас. оттолкнуть, или позволить разрушить себя окончательно. минджон набрала как можно больше воздуха в лёгкие и подняла на неё взгляд. — у тебя 5 минут, карина.