После уроков.

Уроки недавно кончились, а большинство учеников сломя голову уже выбежало из здания, покрывая его матом по дороге и чуть не сбивая друг друга. Следящий за всем этим безумием охранник и по несчастью набредшие на сие чудо учителя, лишь грустно вздыхают, или застывают вытаращив глаза. Любой вариант заканчивается тем, что рано или поздно, все разбредаются кто куда. Ученики наконец оказываются на улице, вдыхая в свои детские организмы холодный, уличный воздух, которого кажется так не хватало в душном помещении, а затем бегут гулять, в магазин или на худой конец домой. А учителя возвращаются в свои кабинеты, где им предстоит разобраться с тетрадками, оценками, журналами или возможно, даже провести лекцию нескольким непослушным детям, которые бедокурили на столько сильно, что удосужились чести остаться после уроков или того хуже, писать объяснительную и извинения перед учителем. Шторы не слишком плотно задёрнуты, они полупрозрачные, скорее напоминающие тюль. Всё это позволяет последним солнечным лучам проникать в помещение и освещать собой деревянные парты, что совсем недавно были такими живыми, когда за ними кто то сидел, но прямо сейчас утратили весь смысл своего существования и снова стали простым, бездушным предметом. В большом, школьном кабинете под номером 16 стоит полная тишина. Она соблюдалась здесь, словно в библиотеке, ведь это был кабинет языков и литературы, а учителя по таким предметам, как правило, очень ценят дисциплину и спокойную атмосферу. Александр Романов исключением не был. Мужчина сидел за своим столом, красиво освещённый лучами солнца и не смея сгорбиться над тетрадями, сидел ровно, вытянувшись словно по струне. Держа в длинных, тонких пальцах красную ручку, он осторожно проводил чернильные линии в работах учеников, выделяя ошибки, ставя оценки и затем спокойно перенося их в журнал. Ему чуждо было торопиться, да и некуда собственно было. Чем спокойнее атмосфера и медленнее течёт время, тем лучше Саша работает. Отложив очередную тетрадь, в стопку проверенных им работ и сделав небольшую разминку для своей затёкшей шеи, Романов закинул ногу на ногу. Слух навострился, а взгляд сребристых омутов скользнул на дверь, были слышны еле озвучиваемые шаги, а затем тихий скрип, с которым открылась та самая, деревянная дверь, отрезающая Александра от всего остального «мира» этой опустевшей школы. В проёме показалась высокая, плечистая фигура, облачённая в рубашку, кофейных оттенков свитер, брюки и идеально белые кроссовки. Двухцветные волосы и два желтоватых фонаря глаз тут же приковывали к себе внимание Александра. Повеяло теплом, заставившим расслабленно откинуться на спинку кресла и улыбнуться, смотря на вошедшего. — Константин Петрович, какое счастье, что вас привело ко мне — ласково проговаривает Романов, особенно смакуя чужое имя, протянув последнюю «н» чуть дольше, чем нужно было бы. — Небось, Матушка-разлука быстро заставила вас заскучать, mon cœur¹ — Вы как всегда заглядываете прямо в душу и видите меня насквозь, Александр. — улыбается в ответ Константин, делая несколько шагов вперёд, дабы встать у самого учительского стола. Сашин пиджак откинут на спинку стула, рубашка заправлена и рукава он закатил к локтю, дабы те не мешали и не пачкались в чернилах во время проверки работ. Облегающие по бёдрам брюки выделяли Сашины прекрасные ноги и приковывали к ним взгляд. А носок лакированной туфли, уже хитро игрался со штаниной Уралова, многозначно её оттягивая. Голова Александра как всегда была вздёрнута вверх, сейчас не сколько для того, чтоб быть увереннее, сколько для того, чтоб иметь возможность всматриваться в лицо Константина, глазеть на эти пышные ресницы и яркие глаза, эти мягкие, сладкие губы. Романов клянётся, смотреть и не иметь возможности трогать — для него поистине ужасная пытка. По этому он рывком поднимается с кресла, кладя руки на чужие щёки, осторожно водя пальцами по очертанию лица и при этом зрительный контакт ни на секунду не прерывая. Константин же в ответ глядит, не сопротивляется вовсе, лишь руки на чужую, тонкую талию кладёт и под ловкие пальцы подставляется. Которые в тот же миг поднимаются к его волосам и нещадно треплют, положив конец и без того разлохмаченной за день укладке. На вопросительный взгляд Романов отвечает кратко. — а тебе так больше идёт. — глаза чуть сощурены от улыбки, а пальцы возвращаются к лицу и Уралов ловит один из них в рот, когда тот проходится по губам. Слегка прикусывает зубами, да языком водит, играется. А Романов глядит и наслаждается, толкаясь пальцем глубже в тёплую полость рта. Глаза переливающиеся от тёмно-коричневых,до ярко жёлтых оттенков смыкаются, а сильные руки подхватывают Александра под бёдра и на край учительского стола садят. Холодная, деревянная поверхность приятно контрастирует со слегка разгорячённым страстью телом. Романов палец всё же убирает, тут же вместо этого прильнув к Костиным губам своими, нежно, но напористо сминая, желая почувствовать полностью, распробовать как следует, изучить и запомнить, словно это очередное язычное правило. Константин лишь на встречу поддаётся, губы разомкнув и с радостью чужой язык в своём рту принимая, сплетая их со своим собственным в одно единое целое. Так хорошо и чуть мокро от слюны. Насытиться друг другом кажется чем то невозможным, желание никогда более не разрывать этот поцелуй захлёстывает огромной волной, определить силу которой врятли хватит цифр и ньютонов. Они отпускают друг друга лишь какое то время спустя, размеренно выдыхая и опаляя друг друга тёплым дыханием. Дверь снова скрипит, теперь в разы реще чем в первый раз. Порог озаряет собой совершенно белёсая макушка старшеклассника, с которой контрастирует лишь одна, выбивающаяся из композиции но так хорошо дополняющая её, чёрная прядь. — Александр Петрович я..— начал было Амурский, поднимая глаза с вещей, принесённых с собой. Но стоило ему увидеть, что упомянутый учитель тут не один, как глаза его словно стали чуть больше, удивлённо вытаращиваясь на двух взрослых. — ух тыж бля. Вы извините, завтра уже зайду. — чуть усмехается Леонид, тут же спешно выходя из кабинета и закрывая за собой дверь. Никто из преподавателей не решается сказать ему в след ничего, лишь между собой вздыхают и подытоживают. — кажется мы только что сломали бедному ребёнку психику. — с нотками шутки начинает Александр. — поверь мне, Саш, Амурскому такое уж точно ничего не сломает. — успокаивает его Костя, затем осторожно снимая с чужого лица очки и откладывая их на стол. — очень хочется верить, что ты прав. — вздыхает ещё раз Романов, прежде чем вновь жадно впиться в чужие губы, не в силах больше их разлуку терпеть…