Мальчик и пианино

Странности начинаются сразу, как Антон заходит в дом, а позже поднимается к заветной двери, немного задыхаясь от подъема на седьмой этаж. В руках увесистый чемодан, а лифт как назло сломался. В ногах чуть-чуть гудит. Старость - не радость, особенно когда тебе двадцать два. Но как говориться - наслаждаемся тем, что имеем. А имеем мы вполне неплохой расклад дел. Ключ ведёт себя так, будто он вообще не от этой двери. Сначала железка очень долго не может войти в замочную скважину, а потом и вовсе не поворачивается. Антон громко четырхается, не понимая, что происходит. А он даже не пил вчера! Да и хозяйка ничего не упоминала про сломанную скважину. Неужели теперь придется потратиться и вызывать мастера? Отличное начало. Спустя пять неимоверно долгих минут пыхтения всё-таки получается войти в квартиру, ну а точнее влететь, спотыкаясь на пороге и падая на ледяную плитку, чудом успев выставить свободную руку. Поднявшись и потерев ушибленное колено, Шастун осматривает квартиру. Его встречает с виду не особо новая Питерская двушка, от которой так и пахнет одиночеством. Не самая большая ванна, объединенная с туалетом, маленькая кухонька со старыми шкафчиками, плитой доисторических времён и на удивление свежей на вид посудомойкой и пара комнат, находящимися в глубине квартиры и обставленных вполне неплохо, даже современно. Большой балкон, советского образца с видом на узкий дворик. Ремонт относительно неплохой, довольно светло, хоть и прохладно. Молочно-белые стены приятно гармонируют с голубыми шторами. Пару шкафов в цвет к ним, высокий потолок - в целом, довольно приятное место. Антон шатается по квартире, озираясь и ища подвох. На улице уже садится солнце, оставляя яркие полосы на стенах и подсвечивая летающую пыль. Из окна дует теплым ветерком, принося нежный аромат какой-то выпечки. Становится до необычайного комфортно, а груди разливается смутно знакомое чувство. Одиночество этой квартиры на удивление не пугает, а наоборот - притягивает. Шастун сладко потягивается, подавляя желание упасть на первую попавшуюся кровать и уснуть. На кухне тесно. Кухонная утварь, плита и небольшой деревянный стол с парой табуреток. В холодильнике, как и ожидалось, мышь повесилась, дай Бог ей здоровья. Парень подходит и зажигает плитку, отрыв в одном из шкафчиков спички. Ставит на огонь железный чайник, явно переживший не одну войну, плеснув туда оставшейся воды из литровой бутылки, лежащей в рюкзаке после долгой дороги. Пока чайник греется, Антон направляется в первую комнату - спальню. Там широкая двухспальная кровать. Когда парень присаживается на нее, она издает жалобный скрип, но тут же замолкает. Напротив кровати висит большое зеркало, почерневшее по краям. Шастун подходит к нему, опираясь на тумбочку под ним и смотрит в свое отражение. В зеркале на него смотрит уставший парень с синяками под глазами на пол лица. Волосы спутаны после долгой дороги, нижняя губа покусана. Вид так себе, но это исправится после полноценного девяти, а то и одиннадцати часового сна. Антон слабо улыбается, но выходит оскал, нежели что-то милое, поэтому он отбрасывает идею о самолюбовании и направляется во вторую комнату. В ней ещё одна кровать у стены, прямо под большим окном, откуда виден ярко-оранжевый закат. Комната явно меньше предыдущей и выглядит менее привлекательно. Напротив большой письменный стол и мягкий стул. Посреди комнаты мягкий ковер, а в самом углу стояло пианино. Старинное, деревянное и разваливающееся пианино. Одним своим видом оно завораживало. Антон, как зачарованный, подходит ближе и проводит пальцем по пыльной крышке. По телу неожиданно пробегают мурашки и парень чуть ли не отпрыгивает, уставившись на свою руку, которая начинает невыносимо болеть и зудеть. Тело будто пронизывает холодом, резко становится очень некомфортно и беспокойно, поэтому Шастун резко разворачивается и почти выбегает из комнаты, хлопая дверью, а позже останавливаясь и успокаивая частое дыхание. В мыслях бардак: «Что это? Неужели панички вернулись? И какого фига вообще произошло?». Сердце бьётся слишком быстро, в глазах в какой-то момент темнеет, руки трясутся. Нахлынула безысходность и начали мельтешить ненужные мысли. Парень стекает по двери вниз, оседая на пол и потирая виски. Он решает пока остерегаться этой комнаты, а также записаться на пару приемов к психологу.

***

Четыре дня назад, Воронеж. Антон, издавая выдох мученика, располагается на диване и, поджав одну ногу, откидывается на подушки, прикрывая глаза. На улице начало апреля, все чаще выглядывает солнце, ослепляя всех, до кого можно дотянуться. Как и сейчас: оно освещает и без того светлую квартиру, пепельно-белые стены, на которых висят разнообразные картины, кажется, различных импрессионистов - Шастун не особо разбирался в бзиках своей девушки, отдается бликами на тюле, отсвечивает на жёлтых дизайнерских шкафах и в конце оседает в пушистом ковре посреди зала. Парень жмурится и уже заранее придумывает более-менее адекватные ответы на будущий разговор. На удивление - ни страха, ни разочарования. Ничего. Просто безразличие. Наконец в дверном проёме появляется Ира. Она в домашнем халате, светлые распущенные волосы немного вьются, в глазах спокойствие и чуть-чуть усталость. В руках у девушки поднос со стеклянным чайничком и двумя изящными фарфоровыми чашечками. Она кратко улыбается и направляется к дивану, поставив поднос на журнальный столик, и присаживается на край, запрокинув голову и обведя задумчивым взглядом потолок. –Антон.. ты же понимаешь, о чем будет разговор? – девушка со вздохом отрывается от созерцания потолка и смотрит на парня. Ни злости, ни ненависти, лишь спокойствие и твердая уверенность. – Да, Ира, понимаю, – Антон тоже вздыхает и начинает крутить одно из колец на тонком пальце, резко появляется желание закурить. – Я думаю, этот разговор надо начать мне, – с одной стороны, этот момент хочется оттягивать до конца жизни, а с другой - поскорее покончить со всем и наконец выдохнуть полной грудью. – Ты знаешь, что это конец. Как бы прискорбно это не звучало, мы оба прекрасно понимаем, что пора расстаться. Я не чувствую больше ничего, что могло бы удерживать меня рядом с тобой. Я не могу так, понимаешь? Пятиминутное затишье. Оно не неловкое, вовсе нет. Оно нужное. Очень нужное обоим для того, чтобы окончательно понять, что это конец. Хоть последнее время пара и готовилась к разговору, все-таки чтобы осознать это до конца - нужно ещё очень много времени. Слышно лишь отдаленное гудение машин и тихое мурчание кота, который так вовремя появился в комнате, устроившись где-то между уже бывшими парнем и девушкой. Наконец хрупкую тишину прерывает Кузнецова, прекращая задумчиво наматывать прядь крашеных волос на палец. –Да, нам и правда стоит разойтись, – тихий голос заставляет по телу пробежать рой мурашек. – Последние три месяца мне было очень тяжело. Я не чувствовала к тебе почти ничего, каждый день просыпалась в подвешенном состоянии, не понимая, где смысл. Наши отношения уже давно начали разрушаться, но сейчас больше не могу притворяться любящей девушкой. Прости. – Ты права, я чувствую себя так же. Мне очень жаль, что так вышло. Но я тебе безумно благодарен за эти четыре года. Ты постоянно была со мной, мы переживали одни проблемы, были счастливы вместе. Ира, ты просто чудесная девушка, и я бескрайне рад, что мы с тобой когда-то давно полюбили друг друга. Спасибо тебе за все, я никогда не забуду это счастливое время. – Антон привстает с дивана. – Единственное о чем я попрошу - давай не будем прекращать общаться.. – теперь уже и встала Ира. На ее глазах видны поворачивающиеся слезы. Шастун, чуть пошатываясь, подходит к девушке и заключает ее в крепкие объятия. На душе скребёт, в уголках глаз уже появляются капли. Парень осторожно поглаживает дрожащую спину, будто-то она может легко сломаться, шепча, что все обязательно будет хорошо и они справятся. Это помогает, поэтому уже через минут пять, Ира отстраняется и последний раз проводит рукой по глазам, окончательно смазывая итак уже поплывший макияж. Она улыбается самой печальной улыбкой из всех возможных, но видно, что ей и правда стало легче. Антон же хлюпает носом и садится обратно на диван, беря чайничек и наливая в чашки уже остывший чай. Впереди ещё долгий разговор о переезде и прочих немаловажных вещах, поэтому напиток сейчас может помочь немного расслабиться. Жаль, конечно, что без пары десятков градусов. Спустя довольно долгое время, точное количество которого никто не сможет сказать, Шастун облегчённо потирает пальцами у виска и направляется в свою комнату. На душе легко, хоть и необычно пусто. Сердце, кажется, не бьётся, и даже закрадывается мысль, а не умер ли парень? После переговоров с Ирой с рыданиями, смехом, переживаниями и страхом, они решили, что квартира остаётся девушке, а Антон будет снимать себе новую. Хоть Кузнецова и говорила об обратном, парень решил, что чем раньше он съедет - тем лучше, ведь сейчас им обоим нужно время на осмысление разрушения четырехлетней идиллии и планирования нового будущего без друг друга. Но это будет точно не сегодня, ведь он слишком устал, хоть и на улице только часов шесть. Поэтому парень сразу же падает на кровать и засыпает крепким сном, впервые за много месяцев. Следующее утро выдаётся слишком тихим. Не слышно привычного громыхания посуды и шипения сковородки во время приготовления Ирой завтрака. Звенящая тишина, которая сначала пугает и выбивает из колеи. Но все проясняется, когда помятый после сна Антон находит сообщение на бумажке на кухне.

"Антон, я ушла на целый день к Дарине, можешь не ждать. Учись быть самостоятельным - яйца в холодильнике, сковородка на плите. Прошу, не подожги квартиру, мне в ней ещё жить. Вернусь вечером. Ира."

Шастун хмыкает. Писать на бумажке, когда есть телеграмм - просто гениально. Хотя, может девушка не хотела будить Антона уведомлением из телеграмма? Или лишний раз просто решила похвастаться своим каллиграфическим почерком? Парень не знает, но все же следует совету и направляется на поиск яиц, чтобы уже через 15 минут сидеть за столом и завтракать, похлебывая вкусный кофе, который благо сделала кофемашина, и поедая чуть пересоленную яичницу. Одновременно он заходит в интернет, вбивая в поисковую строку аренду квартиры в Питере. Да, да, именно в Питере, в тринадцати часах езды от его родного города. Если вам интересно почему, то ответ до жути прост: универ парень закончил ещё в прошлом году и сейчас работает на удалёнке, зарабатывая приличные деньги, а значит свободен, как птица. В Питер же его тянуло давно, да и желание сбежать куда подальше от воспоминаний о счастливой жизни давало о себе знать. Возможно парень потом пожалеет ещё сто раз и даже вернётся в Воронеж обратно - к родителям, но это проблемы будущего. А сейчас он неожиданно натыкается на объявление о сдачи двухкомнатной квартиры, да ещё и рядом с метро, за довольно небольшую, по питерским меркам, цену. Она и правда поражает, ведь сейчас квартира обходится ему в два с половиной раза дороже (ну как ему - им с Ирой вдвоем. Они платили напополам). Сначала Антон удивлённо по выгибает бровь, но все же кликает на ссылку. Первыми всплывают картинки очень даже неплохой квартиры. Она выглядит не особо современной, но тем не менее ухоженной. Присутствуют питерские черты: высокие потолки, большие подоконники, довольно просторно. Имеется широкий балкон, выходящий на маленький дворик с несколькими деревьями и лавочками. Также на фото есть все, что нужно для жизни, например холодильник, плита, стиральная машина. Все выглядит слишком странно, ведь ну не может такая хорошая квартира сдаваться за такие маленькие деньги! Может там просто соседи устраивают дискотеки каждую ночь? Или неудачный район? Антон не знает, но пролистывает вниз, читая описание, а котором не находит ничего примечательного. Тогда парень решается написать и открывает диалог с женщиной, сдающей квартиру. Завязывается разговор, в ходе которого Антон не узнает ничего особо нового. Как и было написано ранее на сайте, квартира находилась на 7 этаже, а на площадке их и вовсе только три. Соседи тихие, район обычный, правда не особо в центре, но это и не было важно. Жилье находилось близко к метро, рядом даже был небольшой парк. По ходу переписки у Шастуна не пропадало чувство какой-то недосказанности, ведь ну странно это - за такую хорошую квартиру брать совсем символичную цену!

Антон Ш.

Виктория, прошу прощения, но почему вы за квартиру берете настолько малую цену? Учитывая все вышеперечисленные факты, она должна стоить в два, а то и в три раза дороже. Меня смущает только это.

Виктория С.

Понимаете, Антон, мне просто срочно нужно отдать кому-то квартиру, ведь я уже скоро уезжаю и присматривать за ней не смогу. Изначально цена была выше, но никто не откликался, поэтому и пришлось снизить. Надеюсь вопрос исчерпан.

Вас заинтересовала квартира?

Антон облегчённо выдыхает и откидывается на стуле. После последнего сообщения, парень немного успокоился и даже обрадовался. Может это судьба? Квартира ему подходит, да и видимо, чем раньше он подпишет договор - тем лучше будет всем, включая и парня, и арендодателя, и Иру. Поэтому сейчас главная задача договорится о быстром переезде и всяких формальностях, а также попросить сразу, если с квартирой все будет в порядке, заехать в нее, без миллиона походов и лишних проверок.

***

И вот Шастун сидит на диване на кухне и общается с Викторией. Она обаятельная молодая девушка, от которой так и веет вечеринками и движем. Все договоры подписаны, а значит квартира теперь в какой-то степени является его. Это можно и отпраздновать, ведь парень точно не бездомный. Вика встретила Антона ещё на вокзале, любезно вручила ключи и отвезла до дома, проезжая сквозь узкие, но очень питерские улочки, которыми парень искренне восхищался. Она болтала без умолку, рассказав чуть ли не всю историю Питера, свою биографию и печальную историю Сашки с пятой квартиры. А потом, доведя до немного обшарпанного подъезда, отлучилась по каким-то неотложным делам, оставив парня наедине с пустой квартирой. Но вернёмся к разговору с арендодателем. Ее поведение, как только она вошла в квартиру, немного настораживало. Виктория явно сильно нервничала, периодически оглядываясь и заикаясь. Если в машине слова лились со скоростью, близкой к космической, то тут молчала, и Антону приходилось буквально выпытывать важную для него информацию. Это слегка раздражало, да и резко накатившая усталость давала о себе знать. Целый день в пути не прошел даром. Хотелось уже поскорее принять душ и завалиться спать, пока глаза не слиплись сами собой. Да и «ситуация» с пианино явно указывала на сбой психики в связи с усталостью, а может и в целом на нервное состоянием в последние дни. Все же не удержавшись, Антон задал очень интересовавший его вопрос: –Виктория, а не могли бы вы рассказать о пианино в той комнате, – Шастун указал на ту спальню. – мне показалось, что оно очень старое, почему вы ещё не убрали его? Реакция девушки не заставила себя ждать. Она напрягалась и резко помрачнела, возможно даже начав трястись, если, конечно, Антону не показалось. –А ты попробуй.. – тихо прошептала девушка, сжав в руках край футболки. Тут же она выпрямилась, похолоднев во взгляде, и произнесла: –От прошлого владельца квартиры осталось. Жаль выкидывать, – она встала с дивана, показывая всем видом, что разговор окончен. –У вас остались вопросы?

***

Громкий щелчок двери символизировал уход девушки, а значит и наконец-то отдых и расслабление. Вещи Антону жутко лень распаковывать, поэтому приходится достать первую попавшуюся растянутую домашнюю футболку и скинуть с себя наконец толстовку с джинсами. А позже и вовсе залечь в ванной минут на 40, греясь и чувствуя, что ещё немного и ты правда заснешь прям в воде. Чудо, а не вечер. Застеленная кровать встречает Антона с распростёртыми объятиями, укутывая в одеяло и убаюкивая. За окном стемнело, благо не наступил период белых ночей, слышен отдаленный гул машин и тихий вой ветра. Веки тяжелеют и опускаются, погружая Шастуна в глубокий и размеренный сон. Каждая частичка тепла расслабляется, голова медленно перестает работать. Не нашлось даже времени на размышления об итогах дня. Антон устал.