Витражи

Нат маячил по дому уже пятый день. Скука достала его. Бездействие душило. Он будто сходил с ума, теряясь в собственной тревоге, злости и силе. После вечера со дня выставки Веснински проснулся. Его окатили ледяной водой, возвращая в реальность. Каждая клеточка будто заново переродилась, парализуя тело от кончиков пальц до самых костей. Шрамы заныли глухим воем под приближающееся полнолуние, мышцы налились силой. Он ощутил, как шестерёнки в голове вновь начали двигаться. Механизм ожил. Вопрос лишь в том, не заржавел ли он окончательно в бродячей жизни скрипача. С Миньярдом они практически не разговаривали, что одновременно и радовало, и удручало. Ведь время тикало, а прогресса не было. План строился по частям. Нат точно знал, что не всегда сложней синоним к слову эффективней. Иногда простые действия могли оказаться ключом к решению проблем, и даже если будущего парень не видел, он не собирался сдаваться вот так. Поэтому Веснински наблюдал. Нат изучил рассписание Эндрю. Время его ухода на работу, приезда домой. Что он ест, пьёт. Как часто просыпается по ночам, когда тренируется, ходит в душ, включает плазму. Нат начал различать эмоции в маске безразличия и скуки, которую так часто надевал скульптор. И хоть Эндрю был "творческой" личностью, рациональность его действий, экономность времени и ясность мышления порой пугали. Он был хорош собой. Складно сложен, довольно высок. С хмурыми чертами лица, выраженными скулами и острой линией подбородка. Светлые пшеничные волосы наоборот придавали ему капли юности и простоты. Всё это в сочетании с идеальной походкой, глубоким голосом и элегантным костюмом притягивало взоры людей вокруг. Как женщин, так и мужчин. По крайней мере именно это заметил Нат на прошедшей выставке. Что насчёт него самого? Миньярд казался ему... мертвым. Его вечные подколы, перепады настроения и отстраненность заставляли держать дистанцию. Нат ощущал себя пешкой, забавой, игрушкой. Что до-невозможности бесило, и в тот же момент - не могло не радовать. Значит, его не воспринимали всерьёз. Значит, был шанс сбежать. Миньярд пару раз брал его с собой в мастерскую, но случай, чтобы проверить воспоминания о пароле так и не выдался. В голову закралось сомнение о том, что код каждые 24 часа может меняться, поэтому в один из дней Нат попытался разобрать механизм у входной двери. Далеко он залезть не смог, но понять, что пароль изменяется непосредственно владельцем, ему удалось. Что не могло не радовать. Время шло, и секунды стали наступать на пятки. — Аргх... Как же бесит! В минуты слабости, он бил кулаками о стены. Хотелось разгромить к чертям идеальное пространство квартиры, вломиться в запертые комнаты, разбить стекла и зеркала. Нат уже не жалел руки, что буквально кормили его игрой на скрипке, перестал голодать, создав свой собственный рацион питания, возобновил тренировки. Все действия, что так походили на его прошлую жизнь, заставляли сердце рваться на части. Но мозг уже переключился в режим холодного рассудка. И изменения было не остановить. И вот, в один из вечеров, ему выдался случай.

* * *

Эндрю припёрся позже обычного. И как на зло, свое рассписание Нату пришлось переделать под график Миньярда. Поэтому, Веснински до сих пор не спал. Он лежал на диване, почитывая второсортный журнальчик из оставленных ему книг. Миньярд отчего-то остановился в коридоре, даже не включив свет. Внутри Ната знатно жмыхнул электрический разряд. — Чего не спишь, Нил? Или меня караулишь? Сдавленное горло быстро отпустило. Нат встал с дивана и приблизился к Миньярду. Он не ошибся: от Эндрю несло алкоголем. Что казалось удивительным, так это все ещё державшаяся утренняя укладка, идеально заправленная черная водолазка и хмурое лицо скульптора. Но на сей раз масочное выражение сменилось складкой у бровей, раскрытым, загадочным взглядом и сдержанной ухмылкой. Миньярд выглядел странно. — Не уверен, что встречать меня сегодня с твоей стороны было хорошим решением. — голос с хриплыми нотками. Слишком живой и чувствительный, чтобы быть голосом Миньярда. — А Вы умеете развлечься. — с Эндрю заговорил не Нил - Натаниэль. Нату показалось это довольно заманчивой идеей. Раз скульптор сегодня позволил себе проявить слабость — он воспользуется предоставленной возможностью по максимуму. Любыми способами, самыми гнилыми методами. Отец всегда его учил, что все средства хороши. — Как прошёл вечер? Эндрю блестнул глазами от услышанного вопроса. Всё верно, Нил редко интересовался его работой, дабы не вызвать ещё больших подозрений в свою сторону. Сегодня же начинался танец на углях. — Званные ужины словно женщины - змеи, убивают долгим удушением. — Миньярд стянул с себя пальто, небрежно накидывая его на голову Ната. Парень чуть не поперхнулся. — Я Вам не вешалка, господин скульптор. — Хочешь, брось его на пол. Мне плевать. Эндрю прошёл внутрь. Нат сразу заметил излишнюю эмоциональность. Холодный Миньярд редко себе позволял столь наглый и пустой тон в обычное время. Блондин осмотрел кухню. Его острый глаз словно на автомате подметил капли на столешнице; включенную подстветку над раковиной; нож, стоящий в подставке острой стороной к окну. Стоп. Нож? Эндрю хмыкнул. Даже с неясной головой он точно помнил, как приказал Хэммику еще в первый день убрать все острые предметы из основных комнат в кладовую на втором этаже. Новость дня его действительно позабавила. — Поел? Здоровый цвет лица тебе определённо идет гораздо больше. Веснински тенью оказался рядом с хозяином квартиры. — Уж слишком тщательно Вы следите за моим состоянием, Вам так не кажется? — подобный тон Ната для Эндрю был в новинку. Миньярд резко развернулся, мастерски выхватывая лезвие. Секунда, и Нат оказался вжатым в шкафы с приставленным к горлу оружием. Веснински поморщился: воспоминания не из приятных. А новое столкновение с клинком у шеи явно не входило в его планы. — Отвалите. — буквально прошипел он, хватаясь за чёрные радужки глаз, смотрящих в самую поджелудочную. — Ещё чего. Такие острые игрушки не должны попадать в детские ручонки. — Если бы захотел, придушил бы полотенцем. А готовить еду без ножа максимально неудобно, знаете ли. Хватка Миньярда была железной. Нату показалось, что он зажат буквально под глыбой мышц и силы. Блондин дышал глубоко и ровно, его рука крепко держала рукоядь, а холодное лезвие идеально соприкасалось с кожей: одно едва заметное, быстрое движение, и он будет мёртв. — Ты сегодня поразительно много стрекочешь, Сверчок. Не боишься кого-нибудь разбудить? Веснински балансировал над пропастью. Нить стала впиваться в ступни, вот первая алая капля уже падала в тёмную бездну. Руки застыли по сторонам, открытая грудь ожидала удара. — Я не считаю Вас спящим, господин скульптор. По-моему наоборот. Сейчас Вы мне кажитесь наиболее... Живым. И снова шаг. Нат подался вперёд, мгновенно принимая жгучие ощущения от свежего пореза. Поймать его сверкающий взгляд. Закрыть глаза. И довериться. Самыми гнилыми методами. Любой ценой. В секунду лезвие у горла исчезло. Вдох. Чужие губы. Забытые ощущения. Нат потерялся. Дезориентация. Темнота. Слабость. Нельзя позволять себе быть слабым. Не сейчас. Когда он сам бросил вызов. Первым. Веснински ответил на провокационный поцелуй, что с каждой секундой становился все более реальным. По телу пробежались разряды молний, в животе появилось приятное ощущение остроты и терпкого принятия. Ничего не вернуть назад. Безрассудство двигало им, словно кукловод дёргал за ниточки свою марионетку. Нат сделал это. Каждое действие порождало реакцию. И вот Эндрю смотрел на него уже совсем по-другому. — Не стоило начинать. — негромко сказал блондин, все ещё не отходя от Ната. Он медленно прикоснулся к порезу, пытаясь остановить кровь. Но та каплями скатывалась вниз, попадая на черную футболку Ната. — Но если прыгнул в море, готовься идти ко дну. — Я уже на самом дне, если Вы не заметили. Ниже не куда. Эндрю взял его за подбородок. — Тогда не жалуйся, Сверчок. И Миньярд вновь прижался к соблазнительным красноватым губам, что так быстро припухли всего от одного поцелуя. Он не был ласков, не позволял расслабиться в то появляющихся, то угасающих чувствах страсти и опьянения, желания и рассудка. И Нат не был против. В секунду стало страшно, ведь план буквально летел к чертям, потому что Нат действительно не был против. Наоборот. Он наслаждался этим. Вкушал. Запоминал. Слишком долго он не ощущал ничего подобного. Никакой неловкости, не намёка на невинность. Лишь влечение и необходимость. Миньярд отпустил его так же резко, как начал цепочку поцелуев. Он выглядел лишь слегка растрепанным, но Нат с неописуемым удовольствием заметил, как пряди выбились из идеальной причёски. Все-таки обычные волнистые волосы, что он видел на Эндрю иногда по выходным, шли Миньярду гораздо больше. В это же время Веснински ощущал себя помятым и уставшим. — Ко мне в комнату. — буквально приказал Миньярд, меняясь в лице. Мрак окутал его с ног до головы, а в глазах рвали и метали молнии. Нат, заметив перемены, не горел желанием ложиться в могилу уже сегодня: — Пожалуй, я останусь зде... — Быстро. Веснински хмыкнул, но его зад конкретно сжался: — Я не собираюсь слушать Ваши бредовые приказы. — Ладно. — саркастично изрёк Эндрю. —Истекай кровью и дальше. Сплю и вижу, как в твою рану попадает инфекция, она начинает гноиться, потребуется операция... — Преувеличение, не больше. — остановил скульптора Нат. На сердце отлегло. Парень внутренне даже согласился со словами Эндрю, а потому, не долго думая, побрел к лестнице. Затылком он почувствовал, как Миньярд фамильярно закатывает глаза и медленно следует за ним. По животу разлилось приятное ощущение, словно он выпил чашку шоколада: не слишком сладкого, но довольно горячего. Как бы не обжечься.