Байки от бабайки

Случилось это на следующую осень после того, как сир Аластар вернулся к своему королю из земель Ллихлина. Загадочный путник постучал в ворота замка; был он учтив и галантен, и просил отвести его к королю. Златые кудри сверкали в лучах осеннего заходящего солнца, когда вошел сей путник во дворец. Король Мэнах спросил незнакомца, чего тот ищет. Тот улыбнулся открыто и светло, представился именем Эйлиль, и ответил, что мечтает послужить королю, и за этим пришел сюда, пройдя по пути множество стран. Король Мэнах принял его службу, не зная, что за светлой улыбкой и прекрасной внешностью скрывается черное, черное сердце. То был не чистый душой рыцарь — то был великан Эйдан. С боем вырвался сир Аластар из его тенет, и пришел великан обратно, чтобы забрать то, что считал своим. Никому не ведомо, что таилось в глубинах его зловредной души. Сир Аластар, как всегда, нес стражу у покоев короля. Не видел он Эйлиля, а если бы и увидел, то не узнал бы его — ведь коварный великан изменил свою внешность, сохранив лишь синие глаза и золотые волосы. Но все же великан поначалу избегал рыцаря, потому что боялся, что тот почует его умыслы. Так что великан Эйдан притворялся верным рыцарем Эйлилем, служил королю Мэнаху и словом, и делом. Свершал он подвиги в его имя, а также помогал королю советами, и вскоре уже Мэнах полностью ему доверился. — Скажи, о доблестный Эйлиль, знакомо ли тебе чародейство? — спросил король однажды. — Мой народ может кое-что, — скромно ответил коварный король-великан. — Все знания мои к твоим услугам, о король. — Вернейший рыцарь моего двора пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти меня от заклятья, и теперь он обречен на участь хуже смерти. Можешь ли ты, верный и мудрый Эйлиль, снять заклятье с его души, чтобы та упокоилась с миром? — Покажи мне сего рыцаря, о король, и я смогу дать ответ. Король сделал жест рукой, и двери зала распахнулись, впуская сира Аластара. Преклонив колено, он сказал: — Мой король. И не заметил ни он, ни король Мэнах, какая зловещая тень пробежалась по прекрасному лицу Эйлиля. — Я смогу помочь ему, — торжественно объявил Эйлиль, снова приняв облик смиренный. — О сир Аластар! Пройдем же с мои покои для свершения магического обряда. Сир Аластар пошел за ним. Сердце у него было не на месте, что-то смущало его в новом королевском советнике, но он верил королю, и верил выбору короля, и без тени сомнения он зашел за Эйлилем в его покои. Дверь за ними с громким грохотом закрылась — лязгнув, будто засов задвинулся сам собой. Но сир Аластар знал, что подобное невозможно, и не стал оборачиваться, чтобы проверить. Эйлиль посмотрел на него, и вдруг облик его переменился, хищно клацнул он зубами и прошептал: — О сир Аластар, чем я заслужил подобную холодность? — Не понимаю я слов твоих. — Сто ворон отправлял я тебе с письмами, — вскричал Эйлиль, — сто сорок принесли тебе дары от меня, но все они вернулись ко мне назад! Ветер шептал тебе мои слова, но и те возвращались обратно неуслышанными! — Эйдан, — воскликнул сир Аластан, — как же черно твое сердце! Сказал я, что не буду служить тебе, замкнул от тебя свой разум и свои мысли, как посмел ты явиться сюда, ко двору славного короля Мэнаха. — Когда все мои слова вернулись ко мне, — продолжил Эйлиль, словно и не услышав, — я понял, что ты хочешь, чтобы я пришел к тебе сам. Вот он я, стою перед тобой — и умоляю, вернись, вернись ко мне в Ллихлин. — Я не вернусь в твои владения, о Эйдан, король великанов. — Что же, — ответствовал ему злодей, — тогда я останусь здесь, чтобы служить королю вместе с тобой. В этот момент сердце сира Аластара от ужаса сделало один удар, тотчас после этого замерев обратно. Когда сир Аластар нес свой дозор этой ночью, паук сбежал к нему со стены, и своими тонкими длинными лапами выткал узор на окне: “Жду тебя в своих покоях. Эйдан”. Не пошел сир Аластар к злодею-великану в покои. Вместо этого направил он свои стопы к королю Мэнаху, чтобы рассказать, что за гадюку пригрел тот, не ведая, на своей груди. Король Мэнах принял его, несмотря на глубокую ночь. Луна светила так ярко, что предметы отбрасывали тень. — О мой король, — начал сир Аластар, — случилась страшная беда. — Что такое, мой верный рыцарь? Смог ли спасти тебя Эйлиль своим особым волшебством? Пытался сир Аластар сказать королю, что нет никакого Эйлиля, есть лишь Эйдан, король великанов, но, видно, наложил тот заклятье на его уста, и не смог сир Аластар сказать ничего, кроме: — Не смог. Нельзя верить Эйлилю! Но почему верить тому нельзя, сказать он уже ничего не смог. Огорчился король ни на шутку. Отпустил он рыцаря обратно в его дозор, дав королевское слово, что не будет боле неосмотрительно доверять Эйлилю. Тот, тем временем, продолжал доказывать королю свою верность. Когда из-за моря пришли захватчики, Эйлиль узнал об этом первым, предупредил короля Мэнаха — и отважные войска дали отпор врагам. И никто не узнал, что призвал иноземцев сам Эйдан. Когда с океанского дна на берег выползли страшные чудовища, Эйлиль сотворил магию вместе с мудрой Маэв и хитроумным Балором, и чудовища убрались восвояси. И неведомо было никому, что те неописуемо ужасные чудовища были мороком, что навел сам Эйдан. Так велика и черна была его сила. Помогал Эйлиль, как и раньше, мудрыми советами. Король Мэнах был осмотрителен, но советы оказывались мудры и уместны, и даже сир Шемас и сир Айлиг начали прислушиваться к Эйлилю. Один лишь Аластар сохранял свою холодность, но не мог никому сказать, в чем же были ее корни. И никто не знал, сколько пауков и ворон направлял Эйлиль к верному рыцарю короля, и никто не знал, о чем умолял рыцаря король великанов. Прошло несколько зим, прошло несколько лет, и Эйлиль уже помогал королю со всеми бедами его, не насылая новых, ибо понял он, что король мудр, честен и светел, и показал Эйлиль верность свою. А что еще клубилось у короля великанов на душе, то никому не ведомо. Случилась страшная беда — поднял восстание черный завистник, брат короля Мэнаха, сам Лианан. И тут Эйлиль помог королю, и бился с ним, и с сиром Аластаром, и с сиром Айлигом, и с сиром Шемасом бок о бок в битве. Победил король Мэнах, пленил своего брата, и поручил Эйлилю допросить его. Признался Лианан в своей злокозненности, ни капли ни в чем не раскаиваясь. Приказал король Мэнах сослать своего брата за океан, посадив в лодку с запасом еды и воды на семь дней. Перед тем как навсегда покинуть родные берега, попросил Лианан об одном — чтобы Эйлилю передали его письмо. Смеялся Лианан, передавая это письмо, и кричал, что не поможет это никак, и что не остановить горе короля Мэнаха. Когда Эйдан прочел письмо от Лианана, слеза покатилась по его белоснежной щеке. После чего пришел он к королю Мэнаху и сказал: — Теперь я знаю, как спасти душу сира Аластара. Собрались за воротами замка Эйлиль, сир Аластар и сам король Мэнах. Трижды свистнул Эйлиль, и из ниоткуда выскочили на дорогу к ним три рыжих кота, каждый из них размером с хорошенько откормленную лошадь. Глаза у них сверкали зеленым огнем. — Полезайте на спины моих котов, славный и сир и мой король, — лихо воскликнул Эйлиль и одним ловким движением запрыгнул на спину первого кота, — да держитесь крепче! Запрыгнул король Мэнах на спину второго кота, а сир Аластар — на спину третьего, и поскакали они быстрее ветра. Только и оставалось, что цепляться за длинную шерсть да молиться всем богам. Скакали они три дня и три ночи, пока не оказались в землях Ллихилина. Вокруг царила разруха, и замок короля великанов лежал в руинах. Видать, не оставил он ни на кого свое царство, когда отправился служить королю Мэнаху. Спрыгнули тут путники с котов, и те, мяукая, растворились в воздухе, оставив их одних в землях великанов. — Предатель, — воскликнул сир Аластар и обнажил свой меч. — Что это значит, о хитрый Эйлиль? — спросил король Мэнах. — Не судите поспешно, — загадочно ответил Эйлиль. — Идите за мной. И они прошли за Эйлилем во двор, где бил ключ с живой водой. Набрал Эйлиль живой воды в каменную чашу и обратился к королю Мэнаху и сиру Аластару: — Думал я, что невозможно спасти душу верного рыцаря, сира Аластара, но Лианан открыл мне глаза. Скажу сразу, что невыполнимы условия, озвученные братом короля, но попробовать нужно. — Он умолк, а потом продолжил, когда ни король, ни рыцарь не молвили ни слова: — Чтобы спасти душу человека, запертого в проклятом теле, нужно зелье из трех компонентов. Первый это живая вода, — указал он на чашу. — Второй компонент — это кровь верного, любящего человека. Король Мэнах, позвольте?.. — Ты не убьешь короля, злодей! — взревел сир Аластар. — Я не намерен убивать короля, — кротко ответил Эйлиль, — мне нужен лишь наперсток его крови. Хватит небольшого надреза. — Я согласен, — ответил король и сам кинжалом надрезал свою ладонь. Кровь его растворилась в живой воде. — Что же за третий компонент? — Третий компонент… есть кровь злодея, что любил и оказался прощен. Тут пал Эйлиль на колени, прямо в землю и пыль, перед королем Мэнахом, и признался в том, что Эйлиль — лишь личина его, а на самом деле он никто иной, как Эйдан, король великанов, тот самый, кто лишил сира Аластора жизни и смерти, кто снял с короля заклятье. Каялся долго он, признаваясь во всех своих злодеяниях — в том, как насылал врагов на королевство, как наводил мороки на чудовищ. Каялся и в том, как удерживал сира Аластара во своих владениях, и отправлял ему дары. И во многих, многих других поступках. — Ты служил мне верно, — ответил король Мэнах, выслушав его исповедь. — И пусть поначалу насылал ты врагов, но помогал их победить. Я прощаю тебя. Эйдан поднял глаза на сира Аластара. Тот молчал, потом сказал: — Ты служил верно моему королю. Ты убил меня, но ты спас короля Мэнаха. Я прощаю тебя. Заплакал Эйдан и, плача, взрезал себе руку своими острыми зубами, и капли его черной крови смешались в чаше с живой водой с кровью короля Мэнаха. Мягкий свет озарил руины дворца, и Эйдан протянул чашу с зельем сиру Аластару. Выпил он зелье до дна. Король Мэнах и король Эйдан думали было, что душа сира Аластора освободится от тела, но вместо этого тот с грохотом поставил чашу на камень и вытер мокрый рот. А потом вздохнул полной грудью, улыбнулся и захохотал. В его груди снова билось сердце. И, глядя на это, улыбался король Мэнах, и улыбался король великанов Эйдан.