«Я позабочусь о тебе»

Сколько дней прошло? Сколько пройдет ещё? Иннит, кажется, провел в этой тюрьме уже вечность, и не один - с Дримом. Иногда Дрим пытался заводить диалоги, притрагиваться к Томми, приобнять его, но всегда получал резкие ответы и холодный взгляд померклых голубых глаз, а так же всяческое сопротивление. В любом случае, приходилось отходить. Сколько панических атак Томми "словил", и сколько словит еще? Эти чертовы стены так и давили на голову, слово пресс, и бульканье лавы до ужаса раздражало, хотя раньше каким-то образом успокаивало обозленного мальчишку. А Дрим наблюдал, он всегда наблюдает, а затем что-то второпях пишет и продолжает впиваться безжизненным взглядом маски в хрупкое, исхудалое тельце погасшего младшего блондина. Вообще Томас не был уверен, что глядят именно на него - это как паноптикум, ты никогда не знаешь, смотрят на тебя, или куда-то вдаль.. Язык тела плохо понятен мальчику - а может, мужчина опустил голову лишь потому, что шея заныла? И почему он вообще думал об этом?.. В последний "случай", когда Иннит уже словил себя на мысли о клаустрофобии, и сидел, дрожа, в одном из углов, почти рыдая, Дрим пришел на помощь, попытался позаботиться. А забота ли это? Он слегка коснулся плеча Томми горячей рукой с какой-то.. Необъяснимой нежностью; сам же младший блондин долго не мог забыть этого. Затем он взял Томми на руки - до ужаса легкий, и как в нем помещается столько злобы? Востейкен просто положил мальчика на кровать и сел рядом, а Том как окаменел, так и сидел, дрожа, пока не уснул на стрессе. За это мальчик возненавидел Дрима еще больше - как он вообще смел? Однако с другой стороны.. Было спокойнее... Нет! Томми старался забыть. В этот раз младший проснулся раньше, тихо встал и сел на пол в тот же угол. Он долго так сидел в своих мыслях, в какой-то момент поднимая взгляд и разглядывая обсидиан в месте, где заканчивается стена и начинается потолок. Место казалось темным из-за окраски камня. «—Только не снова..» — снова то давление, нарастающая паника. Сердце забилось быстрее, отдавая болезненными пульсациями в кончики пальцев на руках, в уши, пот простуил на лбу, а дыхание участилось и стало тяжелее. Томми поджал колени к груди, маленькие, алмазные на вид капельки покатились по щекам, падая, и оставляя мокрые пятна на одежде, Том шумно сглотнул. Про себя, как казалось ему, он тихо звал на помощь: — Сэм.. Туббо, Фил.. Кто-нибудь... — он шмыгнул носом, даже не чувствуя себя жалким. Было просто страшно. — помогите, пожалуйста... Тем временем Дрим проснулся, привычно наблюдая, но не долго. Позвав младшего и не получив отклика, мужчина решил уже действовать. Он слез с кровати, подошел к мальчику, — Томми! — он сел напротив, кладя руки на плечи младшего блондина — успокойся и дыши глубже — мужчина не звучал требовательно или по-злому, просто.. Очень странно. Томми вздрогнул от лишних прикосновений, моргнул один раз - перед ним... Уилбур?! Второй раз - снова Дрим; чертовы галюцинации.. В глазах все поплыло и стало ужасно размытым, больше походя на какие-то пятна. Тело закачалось, вскоре падая в "объятия" Востейкена. — потерял сознание.. Все же, борешься с клаустрофобией? — сейчас тон голоса как-то сменился, в нем слышались нотки коварства — Не волнуйся, Томми.. Я о тебе позабочусь. Он принимает мальчика, нежно поглаживает его по волосам, и улыбается, беря все то же легкое, хрупкое тело к себе на руки. Заплаканное лицо теперь выражало неспокойный сон, слезы оставили белые, соленые дорожки на этом милом личике. Послышался шумный выдох и легкая дрожь. Дрим положил Томаса на кровать, накрывая одеялом. А забота ли это?..