Я нашёл тебя

      Прошла ровно неделя, и Феликс уже немного жалел, что согласился на всё это. Он бы прекрасно закончил последний год в своей школе, но его парень настоял на переводе: школа престижнее, образование лучше, поступить после неё легче, да и к дому ближе. После года уговоров Феликс согласился, и Хёнджин быстро оформил документы, поэтому в выпускной класс старшей школы он пошёл в новое, слишком непривычное место. И пока совершенно не понимал, как к этому относиться.       С Хёнджином он познакомился чуть больше года назад. После очередной ссоры с родителями, весь в слезах, в домашнем, одетый совсем не по погоде, Феликс бежал, не разбирая дороги и не смотря по сторонам. И вылетел прямо под колёса машины. Благодаря реакции Хёнджина и своему везению, в тот раз Феликс отделался парой царапин и лёгким испугом.       Он даже не обратил внимания на человека, который выбежал из машины и отлепил его от асфальта, рассматривая не реагирующего ни на что Феликса на наличие повреждений. Придя в себя через пару минут, он убедил незнакомца, что всё в порядке и уже хотел уходить. Но Хёнджин, хоть и оказался в этой ситуации не виновным, чувствовал муки совести, и предложил хотя бы подвезти его, чтобы Феликс точно попал домой целым и невредимым, и был в безопасности.       Но дома в безопасности Феликс себя не чувствовал.       Родители никогда его не любили, но хотя бы не трогали. До недавнего времени. Отец, который никогда не испытывал тёплых чувств к собственному ребёнку, через семнадцать лет совместной жизни с такой же нелюбимой женой, наконец-то решился уйти из семьи, и тогда для Феликса начался ад.       О своём решении отец объявил, но из дома уходить отказался, аргументируя тем, что всё куплено на его деньги, и, пока ему не вернут минимум половину стоимости, он отсюда не съедет. Мать залезать в кредиты не собиралась и делала всё, чтобы выжить отца, не отдав ему ни копейки. Целый месяц постоянных скандалов, ни одного спокойного вечера. А когда к этому всему добавился алкоголь, ругань начала перерастать в драки.       И оба родителя срывались на Феликсе.       Если бы не ты, я бы даже не вышла замуж за этого урода.       Такой же неблагодарный, как твоя мать, лучше бы я заставил эту суку сделать аборт.       Я жалею, что родила такое ничтожество.       Ты только всё портишь.       Ты во всём виноват.       Это тяжело выносить, но, пока родители ограничивались только оскорблениями, можно хотя бы терпеть. К сожалению, им быстро перестало хватать слов, и каждый раз Феликс стал вынужден убегать, чтобы ему не доставалось. В самый первый раз сбежать он не догадался, и весь следующий день не мог встать с кровати из-за боли во всём теле. А ещё пришлось купить тональник и научиться им пользоваться, чтобы не светить синяками по школе.       Подработку, которую без проблем можно совмещать со школой, и при этом тянуть самостоятельную жизнь, найти оказалось очень сложно. Феликс всерьёз начал раздумывать о том, чтобы бросить учёбу. Так жить он больше не мог, да и кто знал, что ещё взбрёдет в голову этим людям. Оставаться там, где дом только формально — элементарно небезопасно для него.       На секунду Феликс даже немного пожалел, что машина не стала последним, что он видел в этой жизни.       Впрочем, другого выхода не оставалось. Раз уж он выжил, то замёрзнуть насмерть ночью в одной футболке и пижамных штанах не хотелось, поэтому Феликс согласился на предложение. В тепле машины, после пережитого стресса, глаза сами собой начали закрываться, и он быстро отключился, назвав нужный адрес своему временному водителю. Засыпать в машине парня, имени которого ты даже не знаешь, казалось опрометчивым решением, но, если его вдруг украдут, хотя бы решится вопрос с жильём. Не будет же похититель держать его на улице.       С этими мыслями Феликс позволил себе окончательно провалиться в сон. По ощущениям, примерно через секунду его мягко потрепали за плечо: оказалось, что они уже доехали и прямо сейчас стояли у нужного подъезда. Феликс поморщился и выбежал из машины, скомкано поблагодарив, так и не взглянув на парня за рулём. Хотя стоило бы, всё же он доставил ему немало проблем, но сил на искренние извинения и прочую вежливость не было от слова совсем.       Домой Феликс заходил очень тихо и осторожно: меньше всего хотелось пересекаться с кем-то из его обитателей. Он на носочках прокрался в свою комнату и устроился на кровати, сворачиваясь клубочком. В голове бесперебойно крутились мысли о том, что ему делать со своей жизнью. Он очень устал, и так продолжаться больше не могло.

***

      Хёнджин, как потом рассказывал ему сам, заметил, как Феликс реагировал на упоминание дома. И тот факт, что он в середине октября находился в пижаме на улице, красок общей картине не добавлял. Хёнджин просто не мог выкинуть из головы парня, — испуганного и замёрзшего, словно цыплёнок, — который выпрыгнул ему под колёса. Он старался не думать об этой ситуации, но всё равно в его мыслях то и дело всплывали грустные карие глаза, покрасневшие от слёз.       Хёнджину было двадцать четыре, он работал в компании отца, сразу после университета заняв высокую должность, но действительно хорошо справляясь с обязанностями. Он по-настоящему любил свою работу, получал за неё достаточно денег, жил в хорошем районе и ездил на дорогой машине, подаренной родителями. Он не добивался всего сам, не прогрызал себе путь, богатая семья делала жизнь в разы легче. Но он действительно трудился, пытаясь доказать, что получил эту должность не только за красивые глаза и удачную родословную.       Мальчик с явными проблемами в семье в его жизнь совершенно не вписывался, но перестать думать о нём Хёнджин не мог, как бы ни старался. Слишком мило и уязвимо он выглядел, заснув на переднем сидении машины, намертво отпечатавшись в сознании Хёнджина. В тот раз его совсем не хотелось будить, только укутать пледом и согреть, защищая от всего мира. Этот парень казался потухшим солнышком, и Хёнджин почему-то хотел увидеть, какой он, когда светился от счастья.

***

      Через три дня он сдался, и после работы приехал к тому дому, до которого подвозил свою внезапную обсессию. Хёнджин понятия не имел, что делать дальше, но судьба решила всё за него: через пару минут дверь подъезда открылась, и из неё вылетел тот самый парень с синяком на скуле. И Хёнджин бы его не узнал, если бы не заметил знакомую пижаму. В целом, он выглядел почти так же, как в их первую встречу, не считая одной детали: волосы ярко-синим пятном выделяли его на фоне тусклого однотипного пейзажа.       Он опять бежал, не разбирая дороги, и Хёнджин вышел из машины, намереваясь перехватить этого любителя попадать в неприятности по неосторожности. В ту же секунду на весь двор раздался крик:       — И никогда сюда не возвращайся, бесполезный, свои жалкие пожитки заберёшь завтра у дверей.       Парень не обратил внимания ни на эти слова, вероятно, прозвучавшие в его адрес, ни на стоящего на его пути Хёнджина, в которого влетел на полной скорости. Он бы точно упал, если бы не чужие руки, крепко удерживающие его за талию.       — Привет.       — Привет, — он сделал шаг назад. — Я влетел в твою машину, да? Там вмятина осталась? Даже если я хочу загладить вину, у меня нет денег.       — Да не нужны мне от тебя никакие деньги. У тебя проблемы? Тебе есть, куда идти? — Хёнджин серьёзным взглядом скользил по его лицу, задерживаясь на синяке.       Феликс может и сказал бы правду, но нагружать незнакомого человека хотелось меньше всего, поэтому он не придумал ничего лучше банальной лжи:       — Не проблемы, просто временные трудности, ничего страшного, — он мило улыбнулся, пытаясь казаться убедительным. — Переночую у друга.       Конечно, никакого друга не было. И что сейчас делать, Феликс просто не представлял. Свалить из этого дома, конечно, хотелось, но не в никуда. В голове у него ни одной идеи, и этот парень со своими вопросами сейчас ему вообще не в кассу.       — Я довезу тебя, пойдём.       — Не надо, спасибо, я сам дойду, тут недалеко.       — Тогда провожу, а то ты любишь под машины прыгать. Хочу убедиться, что в этот раз ты безопасно доберешься.       — Зачем тебе это?       — Не знаю. Просто хочу помочь. Это так плохо?       — Это странно.       — Согласен, — Хёнджин усмехнулся и посмотрел ему в глаза. — Всё-таки, тебе некуда идти, я прав?       Феликс отвёл взгляд, краснея, и робко кивнул, подтверждая слова странного парня. Но поднять глаза не осмелился, даже когда почувствовал, как вокруг запястья сжалась теплая ладонь и его потянули в сторону припаркованной машины. Всё равно Феликс понятия не имел, что сейчас делать и куда идти, он мог себе позволить уделить немного времени человеку, которому накинул проблем всего пару дней назад.       — Значит, поедешь со мной, не бросать же тебя на улице. Как хоть тебя зовут?       — Феликс.       — Я Хёнджин, приятно познакомиться, — он открыл дверь, усаживая Феликса внутрь, и сам сел на водительское место, обогнув машину. — Расскажешь, что у тебя случилось?       — Если ты хочешь, я всё расскажу, но можно чуть-чуть попозже? Я очень устал.       Хёнджин кивнул и включил музыку, чтобы забить тишину в салоне. Феликс, как и в первую их встречу, уже через минуту сопел, обнимая себя руками, и в этот раз его снова совсем не хотелось будить. Заехав на парковку, Хёнджин открыл дверь и аккуратно взял его на руки. Феликс выглядел худым и на деле почти ничего не весил, поэтому добраться до лифта, а оттуда и до квартиры, не составило труда. Сложнее оказалось открыть дверь, пытаясь не потревожить чужой сон, но либо Хёнджин хорошо справился, либо Феликс спал очень крепко. Уложив его на диван в гостиной и укутав пледом, Хёнджин ушел на кухню. Неизвестно, сколько его гость будет спать, но явно захочет есть, как проснётся.       Когда он уже заканчивал готовить незамысловатый ужин, за спиной послышались тихие шаги. Феликс, явно смущаясь, остановился в дверях кухни, осторожно осматриваясь.       — Проходи, садись. Я уже почти закончил, сейчас накормлю. Ты же будешь рис с курочкой?       Он молча кивнул, усаживаясь за стол и прожигая Хёнджина тяжёлым взглядом:       — И всё-таки, зачем ты это делаешь?       — Я уже говорил, что просто хочу помочь. Других причин нет, и, если совсем честно, я сам не особо понимаю, зачем мне это надо.       В целом, Феликсу жаловаться не на что: он не на улице, ему есть, где переночевать, сейчас ещё и накормят. Хотя бы на одну ночь все его проблемы решены, а о причинах этой доброты и о том, что ему делать дальше, можно подумать завтра. Он наконец-то позволил себе рассмотреть своего сегодняшнего спасителя. Парень как парень, на маньяка или сумасшедшего не тянул. Высокий и очень красивый. И, судя по тому, что притащил его сюда, ещё и очень одинокий. Не будет человек с устроенной личной жизнью и кучей друзей подбирать обездоленных на улице.       Всё равно всё это ощущалось Феликсу очень странным.       Через несколько минут Хёнджин сел напротив, поставив перед ним тарелку с едой, и начал разговор, видимо посчитав, что Феликс достаточно отдохнул:       — Красиво.       — Что красиво?       — Твои волосы. Тебе идёт.       — А, это, — Феликс заправил чёлку за ухо, пропуская пряди между пальцев. — Просто захотелось перемен. И хоть на что-то повлиять в своей жизни. Мне тоже нравится.       — Расскажешь, что у тебя случилось?       И на самом деле, после всего, что сделал для него этот парень, рассказать ему о том говне, что творилось в жизни — меньшее, чем Феликс мог ему отплатить.       — Судя по всему, у меня больше нет дома. На самом деле, к этому всё и шло, но я думал, что успею устроиться на работу и немного подкопить. Но, к сожалению, меня выкинули раньше. А может и к счастью, я не знаю.       — И чем ты так не угодил своим родителям? Прости, если лезу, куда не надо.       Феликс пожал плечами и продолжил безразличным тоном:       — Просто родился. Я никогда им особо не был нужен, всю жизнь меня просто игнорировали. Как только отец решил разводиться, они начали срываться друг на друге, а потом и на мне, просто за моё существование. Но сегодня они как-то слишком сильно психанули. И слишком неожиданно, я не успел убежать. Обычно я сваливаю, когда они только начинают, чтобы мне точно не перепало. В итоге мать всю злость выместила на мне, и хорошо, что только она. И про «не возвращаться домой» не шутила, я полагаю, скорее всего, мои вещи уже лежат у порога. Надеюсь, хотя бы учебники до завтра не растащат, на остальное плевать.       — Ты же всё равно можешь вернуться. Это твой дом, ты несовершеннолетний, она не имеет права тебя выгнать.       — Если я пойду жаловаться куда-нибудь, с такой семьёй меня точно отправят в какой-нибудь приют для сироток. Это хоть и вариант, но довольно сомнительный, очень бы не хотелось, если честно. А возвращаться домой после того, как мне так тонко намекнули проваливать, не самое безопасное решение. Они и так многое позволяли по отношению ко мне.       — И что ты думаешь делать?       — Понятия не имею. На первое время нужно занять денег и снять себе что-нибудь. Завтра пойду искать работу, документы из школы пока забирать не буду, вдруг получится совмещать.       Хёнджин просто молча смотрел на него, и Феликс потупил взгляд в тарелку. Теперь это выглядело, как будто он сидит и специально жалуется на жизнь, хоть его и попросили обо всём рассказать. И это он ещё упустил все подробности.       — Оставайся пока тут, меня всё равно почти не бывает дома, — Феликс поднял взгляд и уставился на него, ни капли не веря в то, что услышал. — Не смотри так, зачем я буду выкидывать тебя на улицу, если могу помочь? Дивана в гостиной мне не жалко, от того, что ты съешь лишние пару тарелок, я не обеднею. Завтра посмотрю, может, в компании найдётся подходящая подработка, но не обещаю. Оставайся на первое время, пока не разберёшься, что тебе делать дальше.       И Феликс остался. Первый месяц он просто привыкал к новым условиям и пытался быть полезным. Теперь, когда Хёнджин возвращался с работы, дома всегда было чисто, на кухне его ждал тёплый ужин, и он говорил, что ни капли не жалел о предложении Феликсу пожить у него. С его появлением в квартире стало уютнее. Как будто до прихода Феликса в этом месте не было души.       Когда Феликс освоился и понял, что условия сожительства устраивают их обоих, он стал намного спокойнее вести себя с Хёнджином. Через два месяца совместной жизни их отношения вполне можно было назвать дружескими. Они всё чаще ужинали вместе, рассказывая друг другу, как прошёл день, и постепенно сближаясь. Проводить вечера за просмотром очередного сериала, постоянно вставляя комментарии и получая от этого больше удовольствия, чем от происходящего на экране, быстро вошло в привычку. Их переписки, раньше состоящие из «я скоро буду дома» и «что приготовить на ужин?», стали заполняться бессмысленной болтовнёй, неизменно вызывающей улыбку у обоих. Теперь на выходных они вместе ездили в магазин, и Феликс обязательно покупал какие-то мелочи для квартиры, а Хёнджин никогда его не останавливал. Хёнджин вообще никогда его не останавливал, позволяя Феликсу делать буквально всё, что только ему захочется.       Когда ещё через пару месяцев Феликс понял, что ему действительно нравится быть рядом с Хёнджином, что ему постоянно хочется поддерживать хотя бы минимальный физический контакт, и что он не может оторвать взгляд от пухлых губ, пока слушает очередной рассказ, он почувствовал себя просто ужасно. Феликс пытался разобраться: это его психика так выражает благодарность, или он действительно влюбился в этого странного, но милого парня, который приютил его, как бездомного котёнка.       Он больше недели анализировал свои чувства и пришёл к выводу, что это всё-таки не благодарность и прочие выверты сознания, а именно влюбленность. Хёнджин красивый, очень красивый. Он выглядел, как модель с обложки — конечно, в такого не сложно влюбиться. А ещё он добрый, интересный, смешной, заботливый, немного неуклюжий и невероятно милый. С ним всегда есть, о чём поговорить, он действительно слушал то, о чём рассказывал ему Феликс. Он всегда поддерживал, и только своим присутствием дарил чувство комфорта и уюта. Он восхитительный. И Феликс по уши в него влюблённый.       Феликс изо всех сил пытался заглушить в себе эти чувства. Зачем такому прекрасному Хёнджину, который мог найти себе буквального кого угодно, маленький школьник с кучей проблем? Удивительно, что он продолжал позволять Феликсу оставаться в своей квартире, не напоминая, что изначально пустил его только на первое время. Испортить то подобие дружбы, что установилось между ними, Феликс хотел меньше всего. Поэтому выбрал молчать. Хёнджин и так сделал для него слишком много, чтобы ещё и нагружать его сверху своей глупой любовью.

***

      Хёнджин в то время чувствовал себя ещё хуже. Влюбиться в школьника, которого ты сам же притащил к себе домой, стало для него полнейшим провалом. Феликс только начал ему доверять, у них наладились отношения, и тут эти никому не нужные чувства, которые легко могли испортить всё, что уже построено между ними. Он тогда не ошибся, Феликс действительно оказался солнышком. И когда он снова начал светиться, у Хёнджина просто не осталось ни единого шанса.       Он честно не представлял, как вообще существовал до появления Феликса. Настолько погряз в работе, почти не вылезая из офиса, что забывал хотя бы иногда жить жизнь за его пределами. Сначала Хёнджин снова начал возвращаться домой вовремя, чтобы Феликсу не было одиноко в пустой квартире. Потом, не без помощи самого Феликса, вспомнил, что у него есть друзья, с которыми он давно никуда не выбирался, завалив себя проектами. Теперь на выходных Хёнджин часто вылезал куда-нибудь с Чаном и Минхо, вечера проводил с Феликсом, и все рабочие вопросы решал исключительно на работе.       Феликс заботился о нём, как будто он у них за старшего. Писал ему СМС-ки, чтобы Хёнджин не задерживался в офисе, готовка еды полностью легла на его плечи, как и все остальные домашние обязанности. Когда он начал чувствовать себя как дома, то стал потихоньку превращать это место в дом. И к Феликсу хотелось возвращаться. Хотелось ужинать с ним, проводить вместе время, хотелось обнять его и никуда не выпускать из своих рук. Хотелось просто быть рядом.       А ещё Феликса хотелось оберегать и защищать, несмотря на то, что он и сам прекрасно с этим справлялся. Он привык тащить всё на своих плечах, и Хёнджин хотел помочь облегчить этот груз хоть немного. Но пока только создавалось ощущение, что теперь Феликс тащил на себе ещё и Хёнджина.       Хёнджин понимал, что пытаться отрицать или заглушить свои чувства бессмысленно. Они слишком много времени проводят вместе, Феликс буквально живёт с ним, и держать дистанцию точно не выйдет. Но и делать с этим фактом он ничего не планировал. Для Феликса эти чувства будут ещё одной проблемой, и он больше не сможет себя комфортно чувствовать в месте, которое почти начал называть домом.       Сейчас Феликс мог спокойно учиться и не думать о подработках. Ему есть, куда возвращаться, и Хёнджин просто не хотел это испортить. Если Феликс рядом с ним чувствует себя комфортно, Хёнджин не даст ему ни капли сомнений, что может быть по-другому. Чуть больше года, и он поступит в университет и, всего скорее, захочет переехать в общежитие. Тогда, может быть, Хёнджин всё и расскажет. До этого момента нужно просто потерпеть.       Но, несмотря на все попытки сдерживать себя, они сближались всё сильнее. Хёнджин всё чаще тянулся его обнять, хотя бы просто прикоснуться, и Феликс никогда не был против. Феликс вообще оказался очень тактильным, они почти не отлипали друг от друга, и Хёнджину в равной степени как плохо, так и хорошо от этого. Он гладил каким-то чудом всё ещё мягкие васильковые волосы, пересчитывал веснушки кончиками пальцев и ловил его тёплый взгляд своим. И каждый раз умирал внутри, потому что следующей он хотел поймать эту улыбку своими губами, и не мог себе этого позволить.       Он в упор не замечал, как взгляд Феликса задерживался на его губах, как Феликс сам к нему липнул, и с каким удовольствием позволял липнуть в ответ.

***

      Так бы всё и продолжалось, если бы не корпоратив по случаю сдачи проекта, над которым Хёнджин с командой трудились почти без отдыха последние два месяца. Он совсем не хотел туда идти: провести вечер с Феликсом или встретиться с друзьями для него в разы приятнее. Но Феликс настаивал, что Хёнджин должен там появиться: он вёл этот проект и, как начальник, теперь обязан поблагодарить своих работников. В итоге Хёнджин поддался на уговоры, но хотел просто формально отметиться на пару часов и как можно быстрее вернуться домой.       Но, неожиданно, там оказалось не так уж и плохо. Хёнджин первый раз за два года работы в фирме нормально пообщался с коллегами вне рабочих рамок, и ему это даже понравилось. Он действительно хорошо провёл время и домой вернулся уже ближе к ночи, с порога натыкаясь на волнующегося Феликса.       — Джинни, всё в порядке? Ты на сообщения не отвечал, я начал переживать, — он взволнованно наблюдал, как Хёнджин, слегка покачиваясь, стягивает кроссовки.       — Всё хорошо, у меня просто телефон сел. Иди сюда.       Хёнджин сам притянул его за руку и обнял, прижимая к себе. Он и трезвый не хотел отпускать Феликса, а после пары бутылок шампанского единственным его желанием стало никогда не разнимать эти объятия.       — Ты пьяный, — Хёнджин представил, как он морщит свой нос после этой фразы, и усмехнулся, крепче прижимая Феликса к себе. — Хорошо, что вообще домой вернулся. Но больше так не делай, я действительно начал волноваться. Ты говорил, что к десяти будешь тут, а сам в это время пропал из сети.       — Прости, я правда не уследил. И что задержался, прости, там оказалось не так уж и плохо.       — А я говорил, что нужно сходить. Теперь будешь мне верить?       — Я всегда тебе верю.       Хёнджин немного отстранился: невероятно сильно хотелось смотреть в его глаза, видеть его лицо, и в тысячный раз пересчитывать взглядом веснушки, расположение которых он знал уже наизусть. С самой первой их встречи, с первого взгляда, что-то глубоко внутри так сильно тянулось к Феликсу. Меньше чем за полгода он стал приоритетом во всём, и, конечно, Хёнджин ему верил. Потому что любил.       После этой фразы взгляд Феликса стал серьёзным и изучающим. Казалось, он смотрел прямо в душу, выискивая в её глубинах что-то очень важное для себя. Ни на секунду не отводя глаз, пристально следя за реакциями Хёнджина, он продолжил серьёзным тоном:       — Почему ты мне веришь? И почему тогда подобрал меня? Ты так ни разу и не ответил на этот вопрос.       — Я отвечал. Я не знаю, почему. Просто, как только тебя увидел, не смог больше выкинуть из головы. И ещё ни разу не пожалел, что тогда приехал за тобой. Я счастлив, что ты у меня есть, Ликс.       Хёнджин заправил падающую на лицо чёлку ему за ушко, слишком нежно проходясь пальцами по коже. Сердце в груди разрывалось от количества чувств, а взгляд сам по себе опустился на чуть приоткрытые губы. Возможно, пьяным набрасываться с объятиями на Феликса было плохой идеей, потому что мозг окончательно отказал от этой близости. Хёнджин медленно склонился к его губам, чтобы наконец-то сделать то, что последний месяц гонял в своей голове каждый день.       На его удивление, Феликс ответил на поцелуй, не медля ни секунды, вцепляясь в его плечи и притягивая ближе к себе. В мгновение от нежности, с которой Хёнджин первый раз прикоснулся к нему, не осталось и следа. Феликс ощутимо кусался, боролся за ведущую роль и прижимался к нему всем телом, словно пытаясь пробраться под кожу. Если бы он только знал, что у него уже давно это получилось.       Хёнджин вжал его в стену, запуская ещё холодные после мартовского воздуха руки под футболку, оглаживая тёплую кожу, заставляя вздрогнуть от контраста температур и наконец-то сдать позиции. Теперь Хёнджин вёл полностью, контролируя и поцелуй, и Феликса в своих руках. Он прижимал Феликса к стене своим телом, исследовал языком его рот и хозяйничал руками под футболкой, буквально заполняя собой всё его личное пространство. Но Феликс не был против, с удовольствием принимая ласки, отвечая на поцелуй с максимальной отдачей, и крепко цепляясь за плечи Хёнджина, словно боясь, что он вот-вот исчезнет.       Хёнджин подхватил его на руки, заставляя обвить ногами талию, и, не разрывая поцелуй, направился в сторону спальни. Феликс больше не был таким болезненно худым, и вообще стал выглядеть намного лучше после переезда к Хёнджину, поэтому нести его не напрягаясь уже не получалось. Плюс, одновременно продолжать целовать Феликса и не вписаться в ближайший косяк выходило действительно трудновато даже на трезвую голову, но Хёнджин боялся, что если вдруг оторвётся от его губ, то эта прекрасная иллюзия исчезнет. Или на них обрушится понимание реальности, заставив прекратить происходящее. Он бы и пальцем не притронулся к Феликсу против его воли, и, если ему скажут остановиться, Хёнджин сделает это в ту же секунду.       Но останавливаться ужасно не хотелось. Как и отрываться от этих невероятно мягких губ, которые ощущались так правильно.       Наконец-то добравшись до спальни, Хёнджин аккуратно уложил Феликса на кровать, нависая сверху. Феликс, не теряя времени, принялся стягивать с него пальто, которое он так и не снял в прихожей, настойчиво пытаясь избавиться от явно лишней в этой обстановке вещи. Как только у него это получилось, ловкие пальцы одну за другой расстегнули пуговицы на рубашке, откидывая её в неизвестном направлении. Хёнджин почувствовал, как Феликс упёрся руками в его грудь, отталкивая от себя, и не смел его ослушаться, всё-таки разрывая поцелуй. Феликс буквально облизал глазами его пресс, а затем несмело прикоснулся, кончиками пальцев оглаживая мышцы.       — Ты очень красивый. Без рубашки ещё лучше. Что будет, когда одежды вообще не останется?       — Хочешь узнать?       — Очень, — на грани слышимости прошептал Феликс, заставляя сердце замереть в груди.       Хёнджин снова затянул его в поцелуй, пытаясь передать всю свою любовь через эти нежные прикосновения. Он чувствовал, как ладони Феликса оглаживают его спину, пальцы зарываются в волосы и сразу же скользят вниз по телу, обводя пресс и утыкаясь в пояс штанов. Феликс не мог надолго задерживаться на одном месте, в каждом его движении сквозило желание изучить как можно больше. Как будто он тоже дорвался. Хёнджин откинул эти глупые мысли, решив просто наслаждаться ситуацией и не строить надежд, которые могли рухнуть в любой момент. И как обычно позволял Феликсу делать всё, что он только захочет.       Когда Хёнджин почувствовал, как чужие пальцы суетливо пытаются расстегнуть пуговицу на штанах, задевая уже давно вставший член, он отстранился, разорвав поцелуй, и самостоятельно стянул их с себя, облегчая задачу. Феликс приподнялся на локтях, в открытую рассматривая почти обнажённое тело, и Хёнджин зацепился за край его футболки, намекая, что пришла его очередь избавляться от одежды. Щёки окрасились румянцем, так ярко подчёркивая веснушки и выдавая смущение, но Феликс позволил себя раздеть, снова откидываясь на подушки.       Хёнджин мягко поцеловал его и медленно спустился губами на шею, проходясь языком по нежной коже, заставляя Феликса забывать обо всём, сжимая простынь в кулаках. Он опускался нежными, но обжигающими поцелуями всё ниже, прикусывая выделяющиеся ключицы, немного задержавшись на сосках. Зажав один между пальцев и накрыв губами второй, он услышал первый тихий стон, понимая, что делает всё правильно. В следующую секунду Хёнджин почувствовал руку в своих волосах, несмело, но ощутимо сжимающую пряди волос у корней. Прикусив сосок напоследок, он продолжил спускаться ниже дорожкой поцелуев, уделяя внимание каждому миллиметру кожи под его губами.       Дойдя поцелуями до резинки пижамных штанов, он тут же зацепился за неё пальцами, намереваясь стянуть оставшуюся одежду, но Феликс резко перехватил его руки, останавливая. Хёнджин обеспокоенно посмотрел на его лицо и немного расслабился, не увидев в тёплых глазах напротив испуга или волнения.       — Только после тебя. Хочешь раздеть меня, сначала разденься сам.       Хёнджин закатил глаза, но послушался, торопливо стягивая боксеры и снова принимаясь за штаны Феликса, на этот раз не встречая препятствий. Феликс, оставшись полностью обнажённым, развёл ноги, приглашая умоститься между них, и прикусил губу, ещё сильнее краснея от смущения. Нежно огладив его бёдра, Хёнджин прошёлся взглядом по стройному телу, слишком явно наслаждаясь видом. Не выдержав такого пристального внимания, Феликс притянул его к себе за плечо, снова утягивая в поцелуй, проникая языком в его рот, и Хёнджин сконцентрировал всё своё внимание на его губах, параллельно думая о том, что ему стоит делать дальше.       Неизвестно, что сейчас ими движет и что будет после того, как это закончится. Точнее, про себя Хёнджин давно всё знал. Он хотел Феликса целиком, не только его тело, а всего, полностью. Но он даже не догадывался, чего хотел сам Феликс: возможно, он пожалеет обо всём происходящем с утра, возможно, попросит забыть. И только это останавливало Хёнджина от того, чтобы пойти до конца. Пока он не уверен, что Феликс этого хочет, что ему это действительно нужно, он не сделает ничего. Тем более, у него нет ни презервативов, ни смазки. Хёнджин слишком давно ни с кем не встречался даже на одну ночь, с головой уходя в работу, а на какую-либо взаимность от Феликса ещё пару часов назад даже не рассчитывал.       Все мысли ушли из головы, стоило только почувствовать, как Феликс робко к нему прикоснулся, обхватывая член и большим пальцем размазывая выделившуюся смазку по головке. Хёнджин простонал в поцелуй и толкнулся в руку, побуждая его действовать смелее. Феликс уловил намёк, тягуче медленно проводя рукой до основания, в таком же темпе возвращаясь назад, снова проходясь пальцами по головке. Это больше похоже на издевательство, как будто он пытался довести Хёнджина до края, чтобы тот больше не сдерживал себя. Но с Феликсом он не мог отпустить контроль, несмотря ни на возбуждение, ни на количество алкоголя в крови. Он просто не мог причинить боль Феликсу. Ни физическую, ни душевную.       Хёнджин отстранился, убирая его руку, и сполз вниз, усаживаясь между разведённых ног. Не медля, он склонился над Феликсом, наконец-то уделяя внимание его возбуждению. Помогая себе одной рукой, придерживая член у основания, Хёнджин сомкнул губы на головке, надавливая на неё языком, заставляя Феликса простонать и податься бёдрами навстречу прикосновению. Медленно опускаясь вниз, обводя языком каждую венку, он на секунду отвлёкся, на ощупь находя ладонь Феликса и укладывая её себе на голову, позволяя ему полностью контролировать процесс.       Феликс пропустил пряди его волос через пальцы, сжимая у корней, и надавил на затылок, заставляя Хёнджина принять глубже. Когда головка упёрлась в горло, Хёнджин приложил все усилия, чтобы расслабиться и вспомнить старые навыки, полученные ещё во время учёбы в университете. Давиться членом он сейчас не планировал от слова совсем. Не показывая приложенных усилий, он проскользил губами до основания, пропуская Феликса максимально глубоко, наслаждаясь громким протяжным стоном. И ради этого звука, ради Феликса, абсолютно забывающего про смущение, и лишь шире раздвигающего ноги, определённо стоило постараться.       Феликс, теряясь в новых ощущениях, и понимая, что ему действительно позволено всё, начал задавать свой темп, насаживая Хёнджина на себя, повторяя его имя вперемешку со стонами. И от этих стонов, от ставшей такой уверенной хватки на затылке, Хёнджин и сам уже был готов кончить, даже не прикоснувшись к себе. Он полностью передал контроль в руки Феликса, позволяя насаживать себя до основания, ни на секунду не переставая работать языком, доводя его до края: бёдра Феликса мелко потряхивало, хватка в волосах стала ещё крепче, немного причиняя боль, но даже эта боль была приятной. Когда движения стали прерывистыми, потеряв устойчивый ритм, Хёнджин снова взял всё в свои руки, позволяя Феликсу просто наслаждаться, и наконец-то уделил внимание своему члену, проводя пальцами от головки по всей длине, размазывая естественную смазку.       — Джинни, я сейчас, — почти прохныкал Феликс, пытаясь отстранить его от себя.       И он в первый раз за весь вечер не послушался, игнорируя руку, оттягивающую пряди вверх, только активнее насаживаясь ртом на член, принимая полностью и надрачивая себе в том же темпе. Феликс чувствовал приятную вибрацию от стонов Хёнджина, чувствовал, как головка проникает в узкое горло, и как его язык старательно уделяет внимание каждому доступному миллиметру. Он больше не мог себя сдерживать, кончая с громким стоном в его рот.       Хёнджин последовал сразу же за ним, чувствуя его вкус на своём языке. Вообще, он ни разу не позволял этого ни одному из своих партнёров. Но Феликсу он мог бы позволить всё. Немного придя в себя, Хёнджин устроился рядом с Феликсом, поворачиваясь на бок и любуясь его профилем: он лежал с закрытыми глазами, пытаясь отдышаться после оргазма, и выглядел так прекрасно, что глубоко в душе что-то замирало. Он чувствовал слишком много по отношению к Феликсу, и очень, очень хотел всё это высказать. Но слишком боялся его спугнуть.       — Знаешь, мне всё-таки нужно объяснение произошедшего. Что это было? — Феликс повернулся к нему, смотря прямо в глаза.       Хёнджин отвёл взгляд, закусывая губу. У него не оказалось времени на размышления, не хватало времени придумать хоть что-нибудь, чтобы сейчас не вывалить все свои чувства. Он понятия не имел, что нужно сказать, чтобы не допустить ошибку и не потерять Феликса.       — Хван Хёнджин, отвечай. Хотелось бы услышать правду, по возможности.       — Это был минет.       — Ты идиот?       — Я люблю тебя.       Феликс неверяще смотрел на него, ничего не отвечая, заставляя Хёнджина ощутимо нервничать. Возможно, лучше бы он что-нибудь соврал, но из тысячи отговорок, которые можно применить в этой ситуации, на ум не приходило ни одной. Тем более, Феликс заслуживал правды. Хёнджин сам к нему полез и сам виноват во всём произошедшем.       — Любишь? В смысле, я тебе нравлюсь? Как парень?       — Нет, Ликси. Не нравишься, а именно люблю. Прости.       — За что ты извиняешься?       — За то, что у тебя и так дохрена проблем, а я тебе сверху ещё свои чувства добавил.       — Хёнджин, у меня нет никаких проблем, ты давно всё решил. И твои чувства тоже не проблема. Я люблю тебя. Не потому, что ты меня спас, не потому, что помогаешь, а потому, что ты — это ты. В тебя невозможно не влюбиться, — Феликс кончиками пальцев провёл по его щеке, со всей серьёзностью продолжая смотреть в глаза.       Теперь настала очередь Хёнджина молча разглядывать Феликса и не верить своему счастью. То есть, всё взаимно? Он действительно может быть рядом с Феликсом, так, как этого хочется ему? Им обоим?       Даже после всего произошедшего эта информация казалась слишком нереальной.       — Эй, отвисни, — Феликс щёлкнул пальцами перед его лицом. — Может, скажешь что-нибудь? Я тут тебе вообще-то тоже в любви признался.       — Ты будешь моим парнем? Если ты не можешь сейчас ответить, или тебе нужно подумать, или ещё какие-то причины, я подожду. Не хочу на тебя давить. Но я был бы счастлив, если бы ты был моим, Феликс.       — Знаешь, иногда ты такой дурак. Ты серьёзно думаешь, что я могу отказаться?       Хёнджин, слишком довольно улыбаясь, навалился на него, усыпая нежными поцелуями лицо, пока Феликс, тихо посмеиваясь на такую реакцию, крепко его обнимал. И в этот момент они оба чувствовали себя самыми счастливыми людьми на всей этой планете, если не во вселенной.

***

      Феликс улыбнулся воспоминаниям, возвращаясь в реальность. Он не виделся с Хёнджином уже две недели. Это не самый большой срок, но Феликс слишком привык к его присутствию, привык встречать его с работы, засыпать в его объятиях и просыпаться от нежных поцелуев. Без Хёнджина ему тоскливо, но Феликс всё прекрасно понимал. Работа есть работа, а это первый настолько крупный проект их фирмы, и главный дизайнер обязан присутствовать на объекте. Последние три месяца Хёнджин почти не бывал дома, возвращаясь на несколько дней и снова улетая назад. Но теперь проект успешно завершён, объект сдан, и Феликс счастлив, что эти вечные командировки наконец-то прекратятся.       Хёнджин должен быть уже дома. После сдачи проекта он взял себе небольшой отпуск, и Феликс бы с удовольствием забил на уроки на эту неделю, чтобы провести всё свободное время со своим парнем, но в новой школе он себе не мог позволить таких вольностей. Пока что в переводе он находил только одни минусы. Кроме престижности школы и близости к дому, разумеется. И классной формы, которую Хёнджин точно оценит.       Но самым большим минусом стала толпа неизвестно откуда взявшихся фанаток. Если в прошлой школе его просто не замечали, в этой он в первый же день оказался местной звёздочкой. Синих волос, милого личика и россыпи веснушек на щеках, видимо, более чем достаточно, чтобы привлечь к себе внимание. И Феликс совершенно этому не рад.       Уже в первый день парочка самых смелых девушек предложили ему сходить на свидание. Конечно же, Феликс им тактично отказал, сказав, что не заинтересован. Но они не сдавались, даже когда Феликс оставил вежливость и начал отшивать их в открытую с фразой «у меня уже есть отношения». В эту отговорку никто не верил, просто потому что Феликс ни с кем не общался настолько близко, насколько того требовал статус пары. Оно и не удивительно: Хёнджин улетел в свою командировку как раз в первый день его обучения. И почему-то мысль о том, что его отношения остаются за пределами школы, никому в голову не приходила.       Девушки коллективно решили, что раз сердце Феликса свободно, значит, у кого-то из них определённо есть шанс. Сам Феликс этой логики не понимал от слова совсем. Если он прямо сказал, что шансов нет, на что они вообще надеялись?       Из всей толпы новых знакомых он более-менее близко общался только с Джисоном. Он был шумным, постоянно выдавал туповатые шутки, и почему-то сразу Феликсу понравился. С ним оказалось действительно приятно общаться, и, наверное, Феликс даже хотел бы подружиться. Не мог же он всю жизнь провести под боком у своего парня. Раз у него теперь есть возможность не жить по уши в своих проблемах, нужно расширять круг общения, который в последние годы скорее больше походил на точку.       А проблему с толпой навязчивых девушек он планировал решить сегодня с помощью Хёнджина. Сам Хёнджин в курсе не был, но ему и не нужно. Всё, что от него требовалось — искренне обрадоваться встрече со своим парнем, и Феликс очень надеялся, что о таком им точно не надо договариваться заранее.       Услышав звонок с последнего урока, он быстро скинул учебники с парты в рюкзак, направляясь к выходу. Если бы Феликс мог, он бы уже бежал: увидеть Хёнджина хотелось невероятно сильно. Но, как минимум, придётся дождаться, пока вся фанбаза скучкуется во дворе школы, провожая его влюблёнными взглядами. Да и в целом, ситуация никак не располагала к пробежкам. Феликс ухмыльнулся, представляя реакцию Хёнджина на его небольшой сюрприз. До безумия хотелось наконец-то оказаться с ним наедине, и не отлипать друг от друга ближайшие несколько часов.       Он настолько глубоко ушёл в свои мысли, что вздрогнул от неожиданности, когда Джисон догнал его, подходя со спины и закидывая руку на плечо:       — Может, выберемся куда-нибудь в выходные? Тебе бы не помешало отдохнуть после этой недели, популярность так выматывает, — он театрально приложил руку ко лбу, изображая глубочайшие страдания.       — Очень смешно. Прости, Джи, в эти выходные я точно не смогу. Давай на следующих?       — Я то не против, а вот кого ты осчастливишь на этой неделе? Неужели кто-то всё-таки добился твоего сердечка?       — Давно добился. Я же говорил, у меня уже есть отношения.       — Дак ты не врал? Я думал, это так, чтобы от тебя отстали.       — И это тоже, конечно. Но от того, что я немного использовал этот факт в корыстных целях, он не стал менее правдивым.       Как только они вышли во двор, взгляд Феликса сразу зацепился за шикарную даже по меркам этой школы машину, и не менее шикарного парня, опирающегося об её капот. Его парня.       — Ого, вот это тачка.       — Ага, классная, мы вместе выбирали.       — Подожди, это твой отец? Не, слишком молодой. Брат?       — Это мой папочка. До завтра, Джи.       Феликс широко улыбнулся ему напоследок, направляясь в сторону Хёнджина и слыша громкий одобрительный свист в спину. Видимо, тот факт, что у него отношения с парнем, Джисона никак не смутил, и от этого на душе стало неожиданно тепло. Судя по всему, Феликс действительно нашёл себе друга.       Приближаясь к Хёнджину, он хитро улыбнулся в ответ на тёплый взгляд и, не дав сказать ни слова, прижался к его губам, обнимая за шею. На долю секунды он испугался, что Хёнджин может его оттолкнуть, но в следующий миг Феликс почувствовал его руки на своей талии, как он активно отвечает на поцелуй, перехватывая инициативу, и с удовольствием поддался, позволяя ему вести.       — Настолько соскучился? — Хёнджин отстранился, с любовью в глазах смотря на него, крепче прижимая к себе.       — Вообще-то, намного больше, но демонстрировать тут такое было бы уже неприлично. Поехали домой скорее.       Хёнджин напоследок чмокнул его в губы, и, отстранившись, открыл перед ним дверь машины. До дома было ехать минут десять, и этот факт сейчас особенно сильно радовал. Пока Хёнджин устраивался на водительском сидении, Феликс окинул взглядом толпу, для которой было устроено это представление. На лице каждой девушки, бегавшей за ним хвостиком, было шокированное выражение. Он очень надеялся, что в этот раз довольно доходчиво им объяснил, что лезть к нему не стоит. С его Хёнджином никто не сравнится.       Как только машина тронулась с места, посторонние мысли покинули голову, и Феликс вернул всё внимание на своего парня:       — Давно прилетел?       — Часа два назад. Даже вещи разобрать не успел, только сходил в душ и перекусил, потом сразу же за тобой поехал. Как тебе новая школа?       — Приемлемо. А как тебе забирать своего парня со школы?       — Замечательно. Жалко, что из-за работы я не смогу делать так постоянно. Зато наконец-то смогу подвозить тебя каждый день.       Феликс повернулся к нему, укладывая ладонь на бедро и плавно поднимаясь наверх, поглаживая кончиками пальцев внутреннюю сторону. Хёнджин резко вдохнул и кинул на него недовольный взгляд, тут же возвращая внимание на дорогу.       — Хочешь, чтобы мы попали в аварию?       — Сейчас мало машин, и я не кинулся тебе отсасывать, ты вполне можешь сохранять концентрацию, — Феликс накрыл рукой его член, чувствуя, что он определённо заинтересован ситуацией.       — Всё ещё не самое здравое решение, Феликс.       — Не хочу ждать. Хочу тебя, — он продолжал издеваться над Хёнджином, поглаживая ладонью ширинку, чувствуя, как растёт его возбуждение с каждой проходящей секундой.       — Знаешь, если бы ты убрал руку, возможно, мы бы добрались быстрее.       — Пара минут ничего не решат, а так мы оба будем уже готовы.       — Ты чудовище.       — Зато только твоё, — Феликс оставил лёгкий поцелуй на его щеке и расстегнул молнию, залезая рукой под боксеры.       — Блять, Ликс, я всё ещё за рулём.       — Думаю, ты в состоянии заехать на парковку с моей рукой в трусах, — он медленно поглаживал член, размазывая капли выделяющейся смазки по стволу.       — А идти до лифта мне тоже с твоей рукой в трусах?       — Если бы не камеры, думаю, мы оба были бы не против.       Хёнджин наконец-то припарковался, перехватывая запястье Феликса и отстраняя его от себя. Он быстро застегнул ширинку и почти бегом направился к лифту, но, вопреки своим словам, Феликс никуда не торопился, неспешно следуя за ним. Хёнджин остановился и повернулся на месте, дожидаясь его:       — Ты же вроде домой спешил?       — Я спешу, — Феликс с лукавой улыбкой посмотрел на него, наконец-то поравнявшись. — Это не значит, что я должен бежать бегом.       Им повезло, что двери лифта открылись сразу после нажатия на кнопку. Хёнджин взял Феликса за руку, переплетая пальцы, и затащил его в кабинку, агрессивно нажимая на кнопку нужного этажа. В лифте тоже стояли камеры, поэтому, как бы им ни хотелось кинуться друг на друга, они ограничивались лишь взглядами и держанием за ручки.       Как только за ними захлопнулась входная дверь, Феликс быстро скинул кеды и запрыгнул на Хёнджина, ногами обвивая талию и проникая языком в его рот. Он тихо постанывал в поцелуй, потираясь уже давно вставшим членом об его пресс и чувствуя его руки на своей заднице.       — Теперь я вижу, насколько ты соскучился, — Хёнджин прижал его к стене, покрывая шею укусами, заставляя Феликса откинуть голову.       — Это ты ещё не всё видишь.       — И что я упускаю?       — Неси меня в спальню и узнаешь. Или ты уже устал? Знаешь, иногда забываю, что ты старый, ты неплохо сохранился для своих лет, — Феликс почувствовал ощутимый укус между плечом и шеей, и рассмеялся в голос.       — Малыш, тебе через полгода девятнадцать, ты почти совершеннолетний. Так что это уже не актуально.       — Когда я доживу до твоих лет, с тебя уже песок будет сыпаться. Придётся искать кого-то помоложе.       Хёнджин громко цокнул и направился в сторону спальни, крепко удерживая его в своих руках. Не теряя времени, Феликс принялся расстёгивать пуговицы на его рубашке, пока Хёнджин не сбросил его на кровать, заставляя прервать своё занятие. В следующее мгновение он устроился сверху, и Феликс обнял его ногами за талию, притягивая ближе к себе, запуская руки в его волосы, пытаясь снова затянуть в поцелуй.       — Уже передумал искать помоложе?       — Думаю, ещё пару лет мне не стоит об этом беспокоиться, — он усмехнулся, нарочно доводя Хёнджина. Сегодня очень хотелось, чтобы его парень не сдерживался.       Резким рывком Хёнджин перевернул его на живот, ощутимо прикусывая за шею, наслаждаясь пока ещё тихим стоном:       — Знаешь, даже немного жалко снимать с тебя эту форму, — он шептал прямо в ухо, заставляя мурашки табунами разбегаться по коже, и Феликс в ответ на это прогнулся в пояснице, задницей прижимаясь к его паху.       — Можешь не снимать, просто выеби меня уже, я не могу больше.       — И почему ты такой нетерпеливый сегодня?       — Скоро узнаешь, если займешься делом, а не будешь продолжать душевные беседы.       Хёнджин почти сорвал с него пиджак, и принялся за рубашку, прикладывая все свои моральные усилия, чтобы аккуратно расстегнуть пуговицы, а не избавиться от них одним рывком. Феликс расслабил галстук и стянул его, откидывая куда-то в сторону, пытаясь ускорить процесс. Когда его наконец-то избавили от верха, он оперся на локти, призывно прогибаясь в пояснице, прекрасно зная, какой эффект это произведёт на его парня.       Хёнджин огладил руками его спину, и сразу же принялся за штаны, стремясь как можно скорее избавиться от оставшейся одежды. Расправившись с ширинкой, он стянул их вместе с боксерами и на секунду замер от открывшегося перед ним вида.       — Так вот в чём причина, — он надавил на синий камешек, проталкивая пробку чуть глубже в Феликса, который застонал и подался навстречу прикосновению. — Только не говори мне, что ты весь день так отходил, — Хёнджин мягко поглаживал его по ягодице, кончиками пальцев задевая блестящий кристаллик, до смешного идеально подходящий под цвет волос, и Феликс даже спиной чувствовал его прожигающий взгляд.       — Весь день я бы не выдержал. Пришлось очень быстро растянуть себя в школьном туалете перед последним уроком. Довольно странные ощущения, знаешь ли.       — Растягивать себя в школьном туалете или сидеть с пробкой в заднице весь урок? — Хёнджин потянул её на себя, вытаскивая почти до конца, и тут же резко вгоняя назад.       Феликс громко простонал и шире раздвинул ноги. Бёдра мелко потряхивало, терпеть становилось с каждой секундой всё сложнее. Он хотел внутри именно Хёнджина, а не успевшую надоесть игрушку.       — И то, и другое. А теперь может постараешься показать мне, что всё это было не зря?       Хёнджин потянул пробку на себя, и Феликс уже успел порадоваться, что у него такой понятливый парень, но она тут же снова заполнила его, упираясь в простату. От этих ощущений он лёг грудью на кровать, максимально прогибаясь в спине и открывая своему парню великолепный вид.       — Хёнджин! — Феликс отчаянно простонал, сжимая простынь в кулаках.       Игрушка наполняла его недостаточно, хотелось большего. Хотелось именно Хёнджина. Быстро взяв себя в руки, он отлепился от кровати и обернулся через плечо. Хёнджин, поймав его взгляд, принялся издевательски медленно стягивать с себя рубашку, и Феликс уже готовился убить его на месте. Пока не заметил, каким взглядом он на него смотрит. Для самого Хёнджина это не меньшее издевательство, так что долго он точно не протянет. Пытаясь окончательно довести его, Феликс соблазнительно выгнулся, заводя руку себе за спину, вытаскивая пробку и проталкивая её назад, насаживаясь до упора.       — Блять, — Хёнджин почти прошипел, явно из последних сил сдерживая себя, чтобы не наброситься на него.       Феликс не стал его ждать, буквально трахая себя пробкой, не сдерживая стонов. В следующую секунду он почувствовал, как Хёнджин перехватил его запястье, прижимая к спине, и медленно вытянул из него игрушку. Неприятное ощущение пустоты заставило захныкать и призывно вильнуть бёдрами, и Хёнджин наконец-то вошёл на всю длину, так идеально заполняя его собой. Это ощущалось слишком хорошо, слишком правильно, превосходно до дрожи в коленях. Особенно после пробки, час мучений явно стоил всего.       Но хотелось большего, и он сам отстранился, снова насаживаясь до упора, не дожидаясь, пока Хёнджин начнёт действовать. Феликс сразу же почувствовал, как его руку выпускают из захвата, чтобы в следующую секунду ощутить крепкую хватку на своих бёдрах, которая лишала его возможности двигаться и получать своё заслуженное удовольствие.       — Хёнджин, — он жалобно простонал имя своего парня, подталкивая того хоть к каким-то действиям.       — Чего-то хочешь, малыш?       — Да ты издеваешься! Не знаю, возможно, я хочу выпить чаю. Что ты об этом думаешь? — Феликс оглянулся на него, злобно сверкая глазами.       — Тебе чёрный или зелёный заварить? — он усмехнулся и нежно провёл по спине рукой, выглядя так невинно, как будто это не он издевается над Феликсом, заставляя его сгорать от желания.       — Хван Хёнджин, заткнись и поработай членом, а не языком, прошу тебя.       Последние слова утонули в громком стоне, потому что Хёнджин резко начал двигаться внутри, заставляя Феликса теряться в своих чувствах. От количества ощущений на глазах выступили слёзы, ему было слишком хорошо. То, как Хёнджин ощущался внутри, как идеально его заполнял, как проезжался головкой по простате при каждом мощном толчке, заставляло его терять связь с реальностью. Феликс комкал подушку, пытаясь подаваться навстречу проникновению, несмотря на руки, всё ещё крепко фиксирующие его бёдра.       Он чувствовал каждый сантиметр, проникающий в него, ноги разъезжались ещё шире на простынях, Феликс не сдерживал ни своих эмоций, ни громких стонов. Всё это ощущались так идеально и так правильно, что его потряхивало от удовольствия. Он уже был готов кончить, ему хватило бы буквально пары толчков, но в самый неподходящий момент Хёнджин неожиданно отстранился и вышел, оставляя после себя лишь неприятную пустоту.       — Блять, Хёнджин, — сильные руки перевернули его на спину, и Феликс сквозь пелену слёз уставился на него недовольным взглядом, — быстро верни.       — Слушаюсь, — он плавно вошёл и нежно поцеловал Феликса в кончик носа. — Прости, я очень хотел видеть твоё лицо.       Феликс запустил руку в его волосы и притянул к себе, нежно целуя. Хёнджин вызывал в нём слишком много чувств. Только он мог одной фразой отодвинуть обжигающее желание на второй план, уступая место чему-то трепетному и глубокому. Феликсу не хватит всех слов на этой планете, чтобы описать то, что он испытывал к своему парню.       Градус напряжения слишком резко спал. Хёнджин двигался внутри плавными толчками, и целовал так ласково и бережно, что это добивало не меньше, чем бешеный темп, который они держали до этого.       — Хённи, я так люблю тебя.       — Я тоже очень люблю тебя, Феликс. Даже представить не можешь, насколько сильно.       После этих слов Хёнджин резко толкнулся в него, попадая точно по простате и выбивая из Феликса громкий стон. Феликс крепко вцепился в его плечи, но Хёнджин перехватил его руки, фиксируя запястья над головой, снова лишая его свободы действий. Он опять взял быстрый темп, попадая по простате с каждым толчком, заставляя Феликса извиваться от ощущений под ним.       Феликс подавался на каждый толчок, стараясь углубить проникновение, получить ещё больше. Как только он почувствовал руку Хёнджина на своём члене, ему хватило пары движений, чтобы кончить. Но Хёнджин продолжал двигаться в нём, и это ощущалось так остро, на грани боли и удовольствия. Феликс чувствовал, что ещё немного, и ему даже не потребуется никакой дополнительной стимуляции, чтобы кончить второй раз за пару минут. Когда Хёнджин наконец-то последовал за ним, изливаясь глубоко внутрь, Феликс действительно содрогнулся под ним от накрывшего его второго оргазма. По щекам стекали слёзы, и он чувствовал себя невероятно разбитым. Ощущалось, как будто Хёнджин действительно сначала вытрахал из него душу, а потом втрахал обратно напоследок.       — Малыш, ты как?       — Отстань, чудовище. Я завтра ходить не смогу.       — Знаешь, может быть, ничего страшного, если ты пропустишь пару дней занятий. Я договорюсь, чтобы тебе ничего за это не было.       — А как же «образование важно» и всё остальное?       — Твой комфорт важнее. И я действительно соскучился. Не хочу тебя отпускать, — после этих слов Хёнджин сгрёб его в объятия, укладывая на себя, и укутал их обоих одеялом.       — Я буду идиотом, если откажусь. Вообще-то, я тоже скучал. Ненавижу твои командировки.       Хёнджин улыбнулся и утянул его в нежный поцелуй. Он никогда бы не смог описать словами, насколько счастлив от того факта, что Феликс когда-то влетел именно в его машину, что он сам всё-таки приехал к тому дому, что решился предложить помощь. Он хотел спасти Феликса, но не был уверен, кто кого спас в итоге. После его появления в этом доме Хёнджин действительно начал жить, а не просто существовать.       Феликс принёс в его жизнь тепло и свет, и каждый день Хёнджин убеждался, что помочь ему оказалось лучшим из всех принятых им решений.       И Феликс тоже не жалел ни одной секунды, что почему-то решился довериться странному парню, пытающемуся ему помочь без единой на то причины. Что не сбежал от него, и просто принял эту помощь. И что решил остаться немного пожить в незнакомом месте, которое теперь называл своим домом. Их домом. Ему до сих пор иногда казалось, что Хёнджин нереальный, что не может такой прекрасный человек просто существовать и любить именно его.       Феликс каждый день смотрел на него, и действительно не мог поверить своему счастью. И у обоих в голове крутилась лишь одна мысль, которой даже не требовалось быть озвученной. Всё было понятно на уровне ощущений, на уровне чувств.       «Я так счастлив, что нашёл тебя».