Любимые выходки

— То ли мне кажется, то ли в тоне Сюаньчжэня в последнее время слышится всё больше ехидства - задумчиво произнёс Пэй Мин. — Разве он не всегда был таким? - Фэн Синь приложил все усилия, что бы его тон звучал непринуждённо и надеялся, что полыхнувшие краской щеки не вызовут подозрений - Просто теперь ему лень строить из себя приличное божество. Му Цин закатил глаза, а Фэн Синь очень старался не смотреть на него. - Вот! И глаза закатывать он стал намного чаще! - продолжил Пэй Мин. — Безобразие! - вынесли вердикт остальные, тыча в него пальцем. Тогда Му Цин развернулся и вышел. К счастью, все были на столько заняты проблемами подсчётов и спорами о постройке новой небесной столицы, что не заметили, как Фэн Синь вздохнув и слишком напряженно сжав кулаки, вышел следом. Он догнал Му Цина, когда тот уже подошёл к своей временной резиденции, и, резко встав перед ним, преградил ему путь. - Ты ведь это специально делаешь! Ты!... - лицо Фэн Синя было раскрасневшееся, а в глазах читалась странная смесь удивления и напряжения. - Не понимаю, о чём ты, - холодно ответил Му Цин и обошел его, толкнув плечом. Но едва он переступил порог своего временного пристанища, как крепкие руки сжались на его плечах, быстрыми движениями затаскивая глубже в помещение и с силой прижали его к стене. - Да что ты пристал ко мне?! Заняться нечем? - возмутился Му Цин. - А разве не этого ты добиваешься? - Чего добиваюсь? - Му Цин снова закатил глаза и вместе с этим весьма хитро ухмыльнулся - Может отпустишь меня уже? - Твою же мать... Теперь точно нет, коварный ты засранец, - выпалил Фэн Синь, наваливаясь на него всем своим телом и неотрывно смотря ему в глаза. Му Цин почувствовал, как его бедра касается твёрдое возбуждение. - Так быстро? - голос Му Цина насквозь сочился едким сарказмом. - И когда только успел? - Ещё там, как только ты начал свои любимые выходки демонстрировать! - Полагаю, теперь это ещё и твои любимые выходки, - усмехнулся Му Цин, хитро прищурил глаза и ответно потерся бедром о чужой, заметно выпирающий сквозь одежды член. - Да молчи ты, черт!! - резко выпалил Фэн Синь и вздрогнул всем телом, сжимая ткань одежды на груди Му Цина. Затем, он тяжело выдохнул и уткнулся лицом ему в изгиб плеча и шеи, ещё сильнее сжимая ткань. Напряжённые пальцы заметно дрогнули. Он резко поднял голову и приник к губам Му Цина своими, перемещая обе ладони ему на лицо и сжимая по линиям челюсти. Поцелуй выходил жадный, резкий и даже собственнический. Он буквально впивался в его губы. Так яростно, практически до боли. Сминал их, кусал, проходился по ним языком, прикусывал снова и не сдержал стона, когда Му Цин тяжело и часто задышал, подался к нему вперёд, углубил поцелуй и потерся о его член уже не бедром, а своим ответным возбуждением. Черт побери. Каждый раз он так тщательно обещает себе, что этот звук сорвётся первым не с его губ и каждый раз нарушает своё же обещание. С Му Цином невозможно сдерживаться, невозможно контролировать себя, перед ним совершенно невозможно устоять. Слишком много лет недопонимания, слишком много лет вынужденой дистанции и слишком много лет совсем не того вида физического контакта, которого, как оказалось, хотелось всё время на самом деле. Столько всего теперь нужно было наверстать. Утолить тот голод, который уже давно стал въевшейся привычкой. - Ну? - прошептал в поцелуй Му Цин и ещё сильнее потерся вставшим членом об его. Таким же твёрдым, напряжённым. - Так чего я добиваюсь? Может покажешь мне, раз такой догадливый? - Мхм... Какой же ты... - Ткань штанов болезненно мешала, кровь к члену приливала сильнее, а от раскрасневшихся и припухших губ напротив срывало окончательно. Фэн Синь снова приник к нему губами, на этот раз уже к шее, целуя всё так же голодно, яростно, раскрашивая светлую, чувствительную кожу красными следами. Затем оттянул ворот одежды и принялся покусывать ключицу. Все тормоза окончательно сорвало, когда Му Цин начал поглаживать его член сквозь ткань и, распрощавшись с последними частичками хоть какого-то терпения, Фэн Синь одним движением развернул его спиной к себе. Одной рукой накрыл его ладонь, упирающуюся в стену, а другой отодвинул в сторону волосы, медленным движением, пропуская их сквозь пальцы и ловя приятные ощущения от того, как мягкий шёлк волос скользит по коже. Затем, всё так же нетерпеливо, припал губами к его затылку, целуя всё с тем же отчаянием. Ему казалось, что это рвущее на части отчаяние его не отпускало больше ни на миг с того момента, как они перешли ту самую грань. С Му Цином по-другому было невозможно. От Му Цина не хотелось отстраняться, его не хотелось выпускать из рук. Всё что хотелось с ним сделать - вжимать в себя как можно крепче. До боли, до хруста в ребрах. Бесконечно топить его в себе и тонуть в нём самому. Время останавливалось, воздух плавился, а душу сводили судороги, когда этот человек оказывался так неприлично близко к нему. - Ты добиваешься того, что бы я хотел тебя сильнее. Но Му Цин... - Шептал Фэн Синь, продолжая оставлять непрерывные влажные следы поцелуев. - Куда уже сильнее... Я вообще не знал, что можно на столько хотеть... Реакцией на эти слова стала растекающаяся по щекам краснота и слабая дрожь, тронувшая каждый мускул. Фэн Синь прикоснулся губами к мочке уха, слегка сжал зубами, скользнул по ней языком и понял, что вот теперь он точно окончательно сойдёт с ума. Ведь реакцией на эти его действия стало то, что Му Цин вздрогнул ещё сильнее, издал громкий невнятный звук, похожий на всхлип и подался бёдрами к нему. Начал так бесстыдно потираться ягодицами об его член, который уже порядком изнывал от такого потока возбуждения, но Фэн Синь совсем не хотел торопиться. Дрожащего и тающего от его ласк, вот такого Му Цина, хотелось наблюдать как можно дольше. Его хотелось бесконечно целовать, покусывать, трогать, сжимать в объятиях, изучать на нём все самые чувствительные места, узнавать новые, как это произошло прямо сейчас, вызывать еще больше реакций, ощущать его так близко, буквально всем нутром и телом. Всем телом. Именно сейчас Фэн Синь понял, на сколько сильно мешает одежда. Лишние ткани с Му Цина он стаскивал торопливо, нетерпеливо, скидывая на пол один элемент за другим. Хотелось чувствовать его ещё ближе, прижиматься к нему ещё сильнее и от этого желания горела и пылала каждая частичка всего тела. - Подожди... – Внезапно остановил его Му Цин – Тут, в кармане... – Голос его дрожал, а дыхание было рваным и судорожным. Глаза Фэн Синя округлились в удивлении, когда Му Цин извлёк из кармана флакон с маслом. - Ты носил это с собой?! И после этого ты снова посмеешь заявлять, что делал всё не намеренно? Му Цин проигноривал его вопрос, вместо этого вложил флакон в его руку и тихо произнес: - Давай уже быстрее. Фэн Синь последовал его словам: через миг вся их одежда лежала беспорядочным ворохом где-то на полу и уже не имела никакого значения. От вида такого обнаженного, изящного Му Цина, сохранить какой-то здравый смысл было невозможно. Свободной от флакона рукой Фэн Синь провел по его спине самыми кончиками пальцев вдоль всего позвоночника. Затаив дыхание, он наблюдал как его прикосновение вызывает россыпь мурашек и чувствовал, как его ещё больше ведёт от того, что Му Цина так безумно приятно ощущать абсолютно любым касанием. Даже вот таким, практически невесомым. Каждой частичкой кожи, всего его, везде. - Так и будешь на меня пялиться? – Насмешливый голос вывел его из оцепенения. – Надеюсь отдельная инструкция тебе не требуется? – Му Цин указал взглядом на флакон в его руке, а затем, снова хитро ухмыльнувшись, демонстративно закатил глаза. С Фэн Синя тут же слетели все остатки былого некого гипнотического состояния. - Нет, это уже точно невыносимо! А ну иди сюда быстро! – Фэн Синь подался к нему ближе, схватив за плечо, сильнее вжимая того в стену – Чёрт возьми, что же ты делаешь... Му Цин!... Оставив несколько крепких поцелуев на его спине и затылке, Фэн Синь свободной рукой заставлял его держать обездвиженное положение, надавливая ладонью между лопаток, а второй применил в дело, наконец, масло. Двумя пальцами скинув крышку, начал выливать тонкой струйкой на поясницу, вновь как под гипнозом смотря на то, как плотная вязкая текстура заливается между ягодиц. От этого вида можно было забыть самого себя. Он уже сам пальцами сильнее размазал масло и, немного дразняще погладив, вошёл одним. Му Цин тихо всхлипнул и слегка встрепенулся. Немного поскользив в нём, Фэн Синь добавил второй палец, на что Му Цин издал сдавленый звук и слегка дёрнулся бёдрами навстречу. Му Цин насаживался на пальцы Фэн Синя резко, нетерпеливо, рвано вздыхая и царапая пальцами стену. - Да тише же ты, нельзя так резко... - Сорвавшимся голосом прошептал Фэн Синь. Растягивал он его медленно, предельно аккуратно. Двигал пальцами то взад-вперёд, то круговыми движениями, каждый раз задевая ту самую чувствительную точку. В глазах искрило, в голове мутнело от каждого вызванного этими действиями всхлипа и тихого, короткого стона. Другой рукой он поглаживал его по спине, совмещая с поцелуями по всему плечу, на этот раз мягкими и нежными. Член вводил ещё медленнее, обильно смазав и немного проехав им вверх-вниз меж ягодиц. Входил в него аккуратно, углубляясь совсем по-немногу, давая привыкнуть к ощущениям, стараясь не причинить ни какого дискомфорта. В отличие от резких, местами даже болезненных поцелуев и укусов, входил Фэн Синь в него до беспредела нежно. От этого у Му Цина подкашивались ноги и сводило всё где-то внизу живота. - Му Цин, - прошептал Фэн Синь ему куда-то в изгиб шеи. - Если будет что-то не так, скажи мне об этом сразу же. Я не хочу причинить тебе... Боль. - На последнем слове он как-то нервно сглотнул. В ответ на это Му Цин толкнулся бёдрами к нему, сам насаживаясь глубже, тем самым заставляя Фэн Синя резко выдохнуть. - Я не хрустальный, меньше болтай и больше делай, - Му Цин старался сохранить всю свою дерзость, но хриплый, тихий голос выдавал его с головой. Му Цин сам проявил инициативу и начал двигать бёдрами, через пару движений насадившись на член до самого основания. Фэн Синь прижался грудью к его спине. Одной рукой взял за руку, тесно сплетая пальцы, другой рукой, приобняв сбоку, обхватил твёрдый, налившийся до предела возбуждением член, перед этим мокро пройдя языком по всей своей ладони. Му Цин был тесно зажат между стеной и Фэн Синем. От этой тесноты по всему телу разливался до боли приятный жар, в котором сгорала ко всем чертям такая его привычная холодная выдержка. Что-то внутри него окончательно сорвалось, когда Фэн Синь ускорил свои движения, задев что-то очень чувствительное там и в этот же момент начал поигрывать с мочкой уха. Му Цин резко дёрнулся и громко вскрикнул, неожиданно даже для самого себя. - Тебе что, больно? – Фэн Синь замер, и был готов в ту же секунду остановиться и отойти от него, но в ответ услышал резкое, в то же время сдавленное: - Идиот! Только попробуй отстраниться! Мхм... Ммм... - Му Цин начал сам в ответ двигать бёдрами, задавая более интенсивный темп. Когда Фэн Синь снова заиграл языком и зубами с мочкой уха, не сдержал ещё одного громкого, срывающегося стона, начал кусать ребро той своей ладони, которую Фэн Синь сейчас не сжимал. Всё пространство вокруг них искрило, раскалялось, горело и таяло. В ушах звенело, в крови кипело, а в теле тряслось, сжималось и вибрировало. Му Цину казалось, что от всего, что делает с ним Фэн Синь, его раскрошит сейчас на мелкие части: проникновения чередует с ритмичных и быстрых на медленные, плавные и обратно. Рукой на члене творит что-то невообразимое - то ласкает круговыми движениями вокруг головки, то проводит по всей длине, вверх-вниз, так же меняя темп, то водит только кончиками указательного и среднего пальца по уздечке, после чего снова обхватывая всей ладонью, сжимая сильнее и опять начиная двигать вверх вниз разными темпами. Периодически прерывается, для того, чтобы снова и снова пройтись языком по ладони, сделав всё ещё больше влажным, скользким, горячим и до невозможного приятным. Его прерывистые стоны и рваное дыхание растекаются мурашками от затылка по всей спине. Они оказались до самого чокнутого беспредела невыносимо чувствительны друг к другу и теперь оба падали в эту бездну ранее неизвестных им эмоций, чувств, касаний и ласк. Таких, от которых невозможно не забыться, не потеряться окончательно, сохранить хотя бы частичку себя и своего разума. Первым кончил Му Цин, изойдясь крупной дрожью и громким вскриком. У Фэн Синя затряслись ноги от того, как по его руке, которой он всё это время непрерывно ласкал член Му Цина, растекалось горячее семя, а вокруг его члена всё запульсировало, вызывая по всему телу волны сумасшедших вибраций. - Мне... Совсем немного... Осталось - Сбивчиво прошептал Фэн Синь, проводя кончиком носа по его затылку. - Я тоже... Уже сейчас... Аааахмм... - Его слова утонули в собственном стоне, так как Му Цин снова начал двигать бёдрами ему навстречу, переводя темп на очень быстрый. В это же время он сам убрал руку Фэн Синя со своего члена, сжимая в своей, переплетая пальцы, как и со второй рукой, и пачкаясь в собственном семени. Этих движений и такого слишком эротичного вида понадобилось совсем немного, что бы Фэн Синь, толкнувшись один раз резко и до самого основания, излился в распаленное, трепещущее в его руках, такое бесконечно красивое, бесконечно сводящее его с ума, тело. Оргазм прошил его всего насквозь, выбивая из груди такой же громкий вскрик, а затем вздох. Ноги задрожали неконтролируемо сильно и отказывались слушать. Обвив Му Цина руками вокруг талии, он увлёк его за собой на пол, не в силах больше сохранять хоть какое-то равновесие. Му Цин, не сопротивляясь, сел рядом. Его губы тронула странная, еле заметная улыбка, а по скулам разошёлся румянец, больше похожий на некое смущение. Фэн Синь обнял его за голову, кладя ладонь на висок, притянул ближе к себе и легко, практически невинно поцеловал в лоб. - Ты же специально это делал, да? - Фэн Синь всё ещё загнанно дышал. - Сколько раз ещё ты это спросишь? - Му Цин вздохнул и закатил глаза. - О нет, Му Цин, пожалуйста, - хныкающим голосом произнёс Фэн Синь, прислоняясь к его лбу своим и зажмурив глаза. - Вот только не сейчас... Пожалуйста... - Ладно, ладно, я же не на столько жесток. Но помни - ты сам себе эту ловушку выкопал, - Му Цин положил голову ему на плечо и самодовольно улыбнулся. Конечно он сам, теперь уже безвозвратно, угодил в свою же ловушку. В тот самый момент, когда Му Цин до раскаленных нервов вывел его из себя своим отвратительным сарказмом и закатыванием глаз. Ударить он его за это больше не мог. С того момента, как они вернулись со злополучной горы и переосмыслили немного свои взаимоотношения, а физический контакт начал постепенно обретать немного другие формы, у них как-то само по себе возникло негласное правило больше не избивать друг друга. Ругань тут тоже была бессильна. Поэтому, Фэн Синь не придумал ничего лучше, как затащить его к себе и выместить весь свой гнев кусающими поцелуями, яркими засосами, крепкими хватаниями, неприличными ласками и глубокими проникновениями. После того, как это повторилось ещё пару раз, Му Цин решил во всю, крайне коварно, использовать свои любимые выходки против Фэн Синя, прекрасно зная, на сколько тот теперь совсем неустойчив против них. А Фэн Синь при всём желании больше не мог устоять. Ведь закатанные глаза и сарказм ассоциировались теперь только с одним - с разгоряченным, растрепанным, раскрасневшимся и тяжело дышащим Му Цином. Плавящимся в его крепких руках и так отчаянно подающимся навстречу всем поцелуям, касаниям, всем ласкам и чувствам. С таким Му Цином, которого никто кроме Фэн Синя не знал, и от этого устоять перед ним задача была ещё более невозможная.