You are my universe

Дин давно смирился с тем, что жизнь нормального — это не для него. Он пытался, правда пытался, но каждый такой день напоминал ему прошлый и так по кругу. Он искал дела даже там, где их не было. И он искренне верил в то, что любит Лизу, но ни она, ни Бен не смогли бы удержать его рядом. Его мир — это охота, остановки в мотелях рядом с братом, а чуть позже ещё и рядом с ангелом, который в одну секунду здесь, а в другую — уже на другом конце света. Его жизнь — это охота на нечисть, спасение людей. Для Дина эта жизнь не идеальна, и может бункер далёк от мечты, но всё же он стал ему домом. И в такой жизни Дин не видел с собой Лиз или кого-то ещё. Не то, чтобы ему не хотелось любви, просто они не вписывались в его режим. А сейчас, когда на границе снова маячит апокалипсис, он больше всего рад, что они не рядом. Ему нужно быть здесь, рядом с братом, рядом с Бобби и Касом, и искать варианты, как остановить надвигающуюся угрозу всему миру. И в данный момент Дин со смирением наблюдал, как два самых великих умника пытались найти решение, спорили, что-то обсуждали, в чём-то соглашались, но при этом Дин видел, как они оба улыбались. Сэм и Кас хорошо работали вместе, слажено, они многое знали и самое главное — умели это применить. Они так же были друзьями, и пусть у них не было таких тем, как обычно у Сэма и Дина или у Дина с Касом, но они были друзьями. И Дин никогда не чувствовал себя лишним, когда эти двое говорили, потому что он знал, что стоит ему сказать любую шутку, как они и его с радостью вовлекут в обсуждение насущих проблем и нависнувших угроз. Но сейчас ему не хотелось говорить, ему достаточно было наблюдать за ними с верхнего этажа, потягивать пиво и просто понимать, что он на своём месте. Эта жизнь для него, какой бы она ни была. — Ты не победишь, если потеряешь то, что тебе дорого. Ты же понимаешь это, верно? — Габриэль, пожалуй, единственная причина, которая омрачала настроение Винчестера. Но тот был здесь под присмотром Каса, а раз тот ему верил, то его терпел и Дин, потому что верил Касу. — Я не понимаю какими загадками ты говоришь, — Дин недовольно хмурит брови, кидая взгляд на назойливого архангела, но Габриэль лишь ухмыляется. — Ты слеп, Дин, так глубоко слеп. И это погубит тебя, Сэма, нас всех, потому что когда ты потеряешь то, чем дорожишь, но ещё не знаешь об этом, всё изменится. Ты сдашься. — И чем таким, по-твоему, я дорожу, но не знаю об этом? Как тогда мне узнать и сберечь это, если я не знаю о чём речь, а, умник? — Дин насмешливого выгибает брови, разворачиваясь всем корпусом к ангелу, и делает глоток пива, но Габриэль смотрит на него так снисходительно, что даже унизительно. Словно он видит не Дина, а микроба, который возомнил себя бабочкой. Хотя, вероятно, так он и видит всех людей, а в особенности Дина. У них как-то с самого начала не сложилось. — Я покажу, но ты сам должен будешь понять, — архангел бросает взгляд вниз, на своего брата и на Сэма, а потом касается двумя пальцами лба Дина, пока тот ничего не понял. Пора Дину кое-что понять, пока не стало слишком поздно для них всех.

****

— Ты ещё заплатишь за это, крыса пернатая, — Дин разочаровано выдыхает, осознавая, что он не в своём году и, кажется, даже не в своей Вселенной. Это не понять так сходу, и всё же Дин видит всё немного иначе, чем если бы это была его реальность, а значит он либо в прошлом, либо в будущем, либо вообще в другой Вселенной, что подходит больше. Это не первое его путешествие, он многое повидал, и всё же оказаться опять непонятно где по вине одного мерзкого ангела — так себе времяпровождение. Особенно, если Дин даже не знает, что должен здесь найти. Да и что искать, если он находится не в своём мире? — Дин? Ты всё-таки приехал? — голос, раздавшийся позади, до боли знаком, и Дин, разворачиваясь, натыкается на Кастиэля. Или же на Джимми, ведь если это другой мир, это не может быть Кас. — Я думал, ты выкинул приглашение. Или ты… На лице, ставшем Дину родным, отображается замешательство, а потом какое-то печальное осознание. — Ты не мой Дин, да? Не из моего мира. — Не он, — тупо кивает Винчестер, пока всё ещё не понимая, кто перед ним и что происходит. — А где я? Ты… Джимми? — Ты в две тысячи девятнадцатом. Это мой мир, и я Кастиэль, вообще-то, — усмехается мужчина, оглядывая Дина. — А ты — Дин. Кажется, ты одинаковый везде, в любом мире. Дин правда не понимает: оскорбление это или нет, да и всё равно ему. Он сейчас, если честно, с трудом понимает, почему в этой вселенной Кастиэль выглядит как Джимми из его мира, но кажется, Кас был прав, когда говорил, что не все тела могут быть сосудами. Вероятно, Кас бы так и выглядел, будь человеком. — Не знаю, что здесь происходит, но я рад тебя видеть, даже такого тебя, а не моего тебя… то есть, ай плевать, — Дин машет рукой и просто притягивает этого Кастиэля в объятия. Видимо, они знакомы даже в этой вселенной, что забавно. Может, им суждено было стать друзьями? — Я тоже рад, пусть ты и не мой Дин, — Кас тепло улыбается, хлопает Дина по плечу и втягивает его запах: отличия есть, но небольшие. Это и правда его Дин, просто из другой Вселенной. — А, и мы на свадьбе. На моей свадьбе, если быть точным. Дин не знает, как он сейчас выглядит, но кажется, по его лицу всё становится понятно, и Кастиэль смеётся. Так звонко, так непривычно для Дина, но так красиво, что это слегка причиняет боль. Его Кас так на него не реагирует, хотя он, пожалуй, и никогда не остаётся прям надолго. Вечные дела на Небесах, будь они прокляты. А Дин, вообще-то, скучает. — Подожди, ты женишься? На ком? — только сейчас Дин осознаёт, что вообще сказал Кас, и все мысли о его ангеле из другой Вселенной пока остаются в стороне. Как и то, что это за мир, есть ли здесь монстры, и почему этот Кас так быстро понял, что Дин не тот. Кастиэль женился? На ком, чёрт подери? — Или вышел замуж, — Кас жмёт плечами, тепло улыбаясь. — Он хороший, Дин. Он любит меня. И я тоже люблю его. Собственно, в этом вся проблема наших с тобой отношений. Дин запутан, и Кас понимающе уводит его в сторону красиво украшенного заднего дворика. И только сейчас Дин понимает, смотря на красоту вокруг, почему Кас в таком красивом синем костюме, который так прекрасно оттеняет его глаза, почему у него уложены волосы и чертов цветок в кармане на груди. Дин слепой дурак, раз сам всё не сопоставил с первой минуты. Но, в его оправдания, когда бы он это делал, если всё время пытался понять, зачем его сюда отправил Габриэль? И как оказывается, это ещё не самое удивительное. Здесь Кас, Дин, и даже Сэм — обычные люди, без каких-то там наклонностей. Сэм — будущий учёный, он помолвлен и пишет свою диссертацию. Всегда гений, в любой из Вселенных. Здешний Дин же имеет небольшой бизнес с Бобби. Об отце и матери Дин не спрашивает, но Кас говорит о том, что Джон и Мэри уехали сразу, как только парни смогли самостоятельно обитать в доме. Почему они это сделали — загадка. Кажется, черта Винчестеров — это уходить из семьи, в каждой из Вселенных. Проклятие это или нечто другое, но Дина больше не задевает мысль об этом. Он смирился. — Мы друзья. Всегда ими были, с детства, наверное, — Кас как-то смущённо улыбается, уводя глаза в сторону красивых гирлянд над головой, а Дин ловит себя на том, что несмотря на красоту из огоньков вокруг — он смотрит только на Кастиэля. Вокруг красиво, но недостаточно, чтобы завладеть вниманием больше, чем может Кас. Дин всегда любил на него смотреть, пусть никому об этом никогда и не говорил. — Точнее, мы были лучшими друзьями, но всё изменилось пару лет назад. Я, как это сказать… Кас замолкает, опуская голову вниз, и в его плечах столько напряжения, что Дину становится аж больно на него смотреть. Что он сделал в этой Вселенной, что Кас так реагирует? — Я обидел тебя? — осторожно спрашивает, боясь задеть какую-то серьёзную тему, но Кас лишь вздыхает, поднимая глаза. — Не совсем. Я влюбился в тебя, Дин. Точнее в него, ну, в того тебя, в моего тебя, — он запинается, и они оба усмехаются от абсурдности. Запутаться легко, Дин уже, кажется, и половины не понимает того, что здесь происходит. — Но ты, точнее он, отказался от моих чувств, сказал, что гетеросексуален, а я просто сошёл с ума, раз надумал себе что-то. После этого он уехал, а я учился жить с тем, что мой друг от меня отвернулся. Сэм пытался поддерживать меня, а потом… Я встретил его, теперь уже своего мужа. И всё изменилось: меня любили и я смог полюбить в ответ. Только вот, другой ты не отпустил меня. Появился спустя год на пороге, сказал, что всё осознал, но уже поздно было, Дин. И я отказал тебе. И ты не смог смириться с моей свадьбой, в последний наш разговор ты был так зол… — Нет, не зол, скорее, он был сломан, — Дин невесело усмехается, хмурясь. — Уж поверь мне, я — это он из другой Вселенной. Я всегда так себя веду, когда мне достаточно больно, чтобы сломаться. Защитный механизм, Кас. И Дин ни капли не врёт, более того, он правда осознаёт весь спектр чувств здешнего Дина: почему тот не приехал, почему злился. Всё просто — этому Дину нестерпимо больно: от того, что опоздал, от того, что причинил Касу боль отказом, от того, что всё потерял. Дин и сейчас это ощущает, хотя это даже не его Кас и он его не терял. Всё равно, знать, что Кастиэль стал чьим-то мужем, навсегда закрыв дверь для Дина — больно. Осознавать это и правда тяжело. — Мне жаль, мне правда очень жаль, что всё сложилось так, — голос у Каса разбитый, и Дин тут же вскидывает голову, бегая глазами по его лицу. — Не смей жалеть о том, в чём нет твоей вины, Кас. Ты не виноват в том, что здешний Дин такой тупой. Да, собственно, и я недалеко от него ушёл, — Дин сам усмехается своим словам, но знает, что это правда, и он тоже никогда не говорит о своих чувствах вовремя, пока не становится слишком поздно. И кажется, теперь он осознаёт, что отправил его искать Габриэль — себя. А точнее, то, что Дин любит и боится потерять, но не видит. Это Кас, да и всегда был он. Дин сейчас понимает, что всегда стремился к Касу, и злился, когда тот долго к ним не приходил без какой-либо срочности. Да, он понимает, тот ангел и все дела, что он занят божественными обязанностями, но Дин правда скучает. Ему хотелось хоть иногда просто поговорить с ним не о проблемах, да даже помолчать было бы чудесно. Дин всегда тянулся к Касу, как ребёнок, и сам с себя бесился, от чего злился каждый раз, когда ангел появлялся. Потому что на самом деле, вместо злости, хотелось его обнять, ну, и желательно надеть ангельские кандалы, которые не позволили бы тому улетать тогда, когда вздумается. Но это уже попахивало бы нездоровой любовью, хотя когда у них было что-то нормально? — Я понимаю его, понимаю тебя, и понимаю Габриэля, этого чёртого ангелочка с куриными перьями, потому что он зашвырнул меня в глушь и дал в руки компас, а я словно пытался определить всё по мху, как неандерталец, пока, не увидел тебя — мой компас. Кас смотрел на Дина так, словно тот сбежал из психушки, и Дин сам понимал, что зашёл далеко со своими метафорами, но это немногое меняло. Главное, теперь он всё осознал. В этом мире Дин потерял Каса, но тот и то, всего лишь выбрал не его, но при этом жив и здоров, и кажется, даже счастлив, а в своём мире потерять Каса — это значит увидеть его смерть. Потерять вообще навсегда. И да, это то, что Дина сломает. Он даже не хочет думать о таком, но понимает, что тогда у него опустятся руки. Он не готов без него пытаться и дальше спасать этот мир. Пусть сгорит хоть дотла. И именно это и пытался показать Габриэль. Дин должен сражаться, но он будет это делать, пока рядом его родные, пока живы Сэм, Кас и Бобби. Без них он не пошевелит и пальцем. Это эгоистично, но герои — это не персонажи из сказки про добро, это те, кто вас спасает, теряя при этом слишком многое. — Ты тоже меня потерял, ну, в своём мире? — вдруг тихо интересуется Кас, и Дин находит милым, как тот краснеет скулами. — Просто, ты смотришь иначе, словно я важен для тебя… — Нет, Кас, я не потерял тебя, пока нет. И уже не потеряю, — Дин протягивает руку и касается руки Каса. Это не его Кас, но Дин любит и его. Всё равно это его Кас, просто в другой Вселенной. Какая тогда к чёрту разница? — В моём мире ты ангел, который меня спас. Синие глаза в удивлении расширяются, пытаясь понять, шутит ли Дин, и это кажется милым. Этот мир без бед, спокойный, у них над головой нет битв Небес и под ногами не кипит Ад. Но Дин здесь не чувствует себя дома. — Это метафора или я… — Ты на самом деле ангел, Кас. И неважно, есть ли в вашем мире ангелы и демоны или нет. Ты — свет и добро. И ты спасаешь меня, я уверен, даже здесь. То, что этот Дин так поздно всё понял — не твоя вина. Кас молчит, но уводит глаза на их руки и мягко поглаживает Дина по ладони пальцем, кривя губы в печальной улыбке. — Надеюсь, в твоей Вселенной мы вместе. Потому что мне правда хочется, чтобы хотя бы в одной Вселенной мы были вместе. И часть меня всегда будет любить Дина Винчестера, из любой Вселенной и в любое время. Просто теперь это ничего не изменит, но я рад, что ты всё-таки пришёл на мою свадьбу, — Кастиэль улыбается Дину, но в глазах лёгкая печаль, когда он мягко освобождает руку. И пожалуй, Дин понимает его. Сейчас их общение похоже на драму, и тому Дину, наверное, было бы чертовски больно, как и Касу. — Ты заслужил счастья, Кас. Больше, чем кто-либо. И я люблю тебя: в той Вселенной, в этой и в сотни других. Это то, что нельзя изменить или как-то контролировать, — Дин осторожно поправляет синий костюм, разглаживая лацканы пиджака. — Ты прекрасен, и мне жаль, что не я твой муж, но у меня ещё есть возможность увидеть тебя рядом с собой на какой-нибудь адской церемонии. Глядишь, ты даже снимешь свой плащ, — Дин подмигивает, пока этот Кас ничего не понимает. И Дин осознаёт, что скучает по-своему ангелу: немного странному, в этом дурацком плаще, но такому родному, что внутри всё сводит от желания увидеть его и просто крепко обнять. — Береги себя, Дин, — Кас нежно касается скулы Дина, и отходит на пару шагов, пока Дин с трудом заставляет себя уйти. Это не его Кас, и всё же внутри что-то жалобно скулит от того, что ему приходится его оставить. И ещё есть эгоистичная надежда на то, что здешний Дин постарается поумнеть и может завоюет любовь этого Кастиэля ещё раз. Дин проходит ещё несколько улиц, смотря в небо. Оно чистое, воздух свежий и видно звёзды. И с каждым вдохом Дин всё больше осознаёт, как сильно он привык к своей жизни, и пусть она не идеальна — он бы её не променял никогда. Да, доля охотника не всегда такая, как ты хочешь, да, твоя жизнь — это монстры и пушки под подушками, но это так же движение, близкая связь с братом и любимый ангел. Неужели от этого можно отказаться, чтобы видеть брата только по праздникам и жить с какой-нибудь милой девицей, но и на долю не похожей на Каса? Потому что будь у Дина жизнь обычная, самая нормальная, он бы никогда не встретил своего ангела, а на это Дин никогда бы не пошёл. Ради него он готов пройти ещё раз все круги Ада, если это будет означать, что они встретятся вновь. — Всё, Гейб, я понял, что мне нужно. Я всё осознал. Тащи свою пернатую задницу сюда и верни меня, я должен… — Дин даже не сразу понимает, что уже стоит снова на том месте, где был ещё некоторое время назад, до путешествия в другую Вселенную. — Я должен сказать, что ты сукин сын. Габриэль на это только закатывает глаза. Типичный Дин Винчестер. Он и не ожидал слов благодарности. — И как тебе там? — Габриэлю, кажется, и в самом деле интересно, но Дин лишь жмёт плечами и обращает взгляд вниз. На брата и на Каса, которые, кажется, и не замолкали. Они совсем не заметили, что Дина нет? — А сколько меня не было? Габриэль усмехается, беря в руки бутылку с пивом, и щелчком пальцев открыв её, отдаёт Дину. — Мне пришлось немного поиграть со временем, чтобы эти двое не начали ещё один Апокалипсис, пока искали бы тебя, — Дин на это только расплывается в улыбке, и не сводя глаз с Каса, делает глоток. Внутри он уже хочет сбежать по лестнице и крепко сжать его в объятиях, но с другой стороны понимает, что прежде с ангелом нужно будет объясниться. — Как ты понял, что он мне дорог больше, чем я показывал? Я мог дорожить им как вторым братом, ну или не знаю, близким другом. Почему именно… любовь? Как ты увидел это, если я сам не видел? — беспокоящий вопрос всё же срывается с языка, когда Дин смотрит на Габриэля. И тот не выглядит так, словно сейчас начнёт как обычно шутить и увиливать. Габриэль улыбается, немного печально, но с некой лаской, когда смотрит на Каса. — Всё просто — он мой брат. Он не такой, как Люцифер или Михаил, не такой, как другие ангелы. Он скорее… как вы с Сэмом. И поверь мне, охотник, я всю жизнь мечтал о таких отношениях, как у вас с Сэмом, чтобы у меня были братья за моей спиной не для того, чтобы нанести удар, а чтобы уберечь от него, но увы. И Кастиэль… он именно такой. Он — свет и добро, он вера и любовь. И раз он любит тебя, я готов пойти на всё, что угодно, чтобы вы остались вместе. Потому что я не слепой, я всё-таки архангел, который видит больше, чем вы можете себе представить. Твои взгляды на него, желание прикоснуться — это всё из женских журналов, но любовь — она глубже, Дин. И я вижу её. Твоя душа тянется к нему неразрывными нитями, но не потому, что вы связаны, раз он вытащил тебя когда-то, а потому что ты сам выбрал его, — Габриэля переводит взгляд на Дина и тот аж давится воздухом, потому что, наверное, таким архангела он ещё не видел. Габриэль за всю историю знакомства никогда не был так серьёзен, как сейчас. Он не шутил, не стебался, он говорит открыто, и возможно это первый и последний раз, когда он не прикрыт сотнями масок. Он дорожит Касом, он любит своего младшего брата, и Дина это… трогает. Потому что он знает, каково это стараться ради младшего брата. — Ты оказался прав, Габриэль, и я благодарен за это. Ты, конечно, та ещё заноза в заднице, но ты его брат и ты бережёшь его, заботишься о нём, и я в любом случае буду уважать того, кто защищает и любит его. Он протягивает руку и Габриэль лишь ухмыляется, но руку Дина жмёт. Крепко, словно скрепляя их немое обещание беречь тех двух внизу. — Ты, кстати, можешь присматривать за Сэмом. У него как раз нет своего ангела и от этого он уже замучил моего, — Дин подмигивает архангелу, у которого выгибаются брови в немом удивлении, и быстро спускается по лестнице вниз. Дин знает, что с Касом придётся обсудить всё от и до, и возможно, даже придётся прятать Габриэля, когда Кастиэль узнает, куда он отправил Дина, но это всё мелочи. — Отстань уже от моего ангела, своего найди и донимай его вопросами, — Дин обнимает Каса за талию, притягивая его к себе ближе, при этом кидая хитрый взгляд на Сэма, который при этом давится пивом. Сэм так забавно выпучивает глаза, что это выглядит до безобразия смешно. Кастиэль же недоумённо смотрит на Дина, и когда тот поворачивает голову, они почти сталкиваются носами. Раньше это бы определённо смутило Дина, но не теперь. Если уж быть честным, он давно мечтает узнать губы Каса на вкус. Целовать Ангела — это также божественно, как любить его, желать его, видеть его? Хотя вряд ли дело в ангеле, дело в том, что это Кас. В жизни Дина многое стало проще с появлением Каса, и не важно: ангел он, человек или кто-то ещё. Это его Кас: немного наивный, странный, неловкий, но безобидный и родной до чёртиков. Он стал для Дина лучшим другом, а вскоре и тем, кто незаметно обволок сердце Дина. Кас — первый, кого Дин по-настоящему в своей жизни полюбил. Лиза, Касси, другие — это те, кто остаются в памяти, вызывают улыбку, но нет желания пойти с ними и в огонь и в воду. Дин может спокойно жить без них, не чувствуя при этом боли, но без Каса он не чувствует себя живым. — Дин, что происходит? — Кастиэль выглядит и правда ангелом, таким невинным и ничего непонимающим. Он самый безобидный из всех, но при этом, если его разозлить — он способен на всё. Эти его грани всегда будоражили. Ангелы — неприятные типы, но Кас другой. Он совсем другой, отличающийся от всех остальных ангелов, он также не походит и на людей, потому что он лучше и тех и других. Кас — это то, что Дин ещё не познал, но в любом случае любит всем существом. — Отойдём поговорить, — Дин мягко увлекает Каса подальше от Сэма и Габриэля, который так же развесил уши, как и младший братец. Но все слова, которые Дин с трудом собирает в предложения, предназначены только Касу. — Мне стоит переживать? — брови на лице Кастиэля сходятся в беспокойном выражении, и Дина это умиляется. Вот он — его Кас, который готов сейчас же решить все проблемы Дина. Разве кто-то способен любить сильнее, чем этот ангел? — Стоило, когда ты связался с нами, — усмехается Дин, но выдыхает, сжимая кулаки. Нервный тремор в руках только отвлекает. — Кас, всё, что прозвучит сейчас может и покажется странным, но мне важно это сказать. Потому что я не могу тебя потерять, понимаешь? Правда не могу. И это значит, что я готов пойти против Небес и Ада, если потребуется. — Дин, ты меня пугаешь, — Кас хмурится, делая шаг вперёд, вставая ближе к Дину, и его присутствие успокаивает. Так было всегда — присутствие Каса обволакивало словно в защитный невидимый шар, где тепло и безопасно. — Когда тебя не стало, когда ты только связался с Кроули, а потом умер, когда отправлял все души обратно в Чистилище, я держал твой плащ и мог думать лишь о том, что мой дурачок, мой ангел, мой Кас — умер. И это моя вина. Я не сумел тебя удержать, убедить, доказать. Молчи, мне нужно высказаться… — Дин выставляет руку, когда Кас качает головой и готовится уже возмутиться. — Я не силён в словах, могу сказать лишь то, что ночами, обнимая твой плащ, я ненавидел всё в мире за то, что я потерял тебя. Пытался почувствовать твой запах, но плащ быстро пропах импалой и дешёвыми мотелями. Я ненавидел всех и злился: на себя, на Сэма, на Бога, на весь мир. Мне было больно и я был сломан. Но я не понимал, почему было так больно, я думал, это нормально чувствовать пустоту, когда теряешь близкого друга. Но я потерял тебя, а ты больше, чем можно уместить в слова. Дин выдыхает, его бьёт мелкая дрожь, когда он вспоминает моменты, когда закрывшись в ванной мотеля, скулил в плащ Каса, материл его, а сам жался потерянным щенком к последнему, что от Каса осталось. Тогда Дин впервые почувствовал пустоту. В душе не хватало значимой части, и она ныла, болела, а зияющая дыра в груди сводила с ума. Хуже пытки не было даже в Аду. Демонам бы поучиться у любви причинять настоящую боль. Уж она то преуспела в этом. И об этом никто не знал, Дин умело скрывал всё от Бобби и Сэма, потому что не считал нужным посвящать их в то, что он каждый день сходил с ума. Он винил себя, ненавидел себя за то, что единственное прекрасное, что он получил — потерял. Сейчас это в прошлом, Кас жив и он рядом. И Дин больше не облажается, он будет на стороне Каса, он будет выбирать его, даже если Кастиэль снова оступится и свяжется не с теми. Ему уже всё равно. Пусть о мире беспокоится кто-то другой, Дин хочет побыть эгоистом и беспокоится только о своих близких. Он достаточно отдавал и терял, чтобы всех спасти. — Дин, твои слова заставляют меня переживать. Ты же… не собираешься сделать какую-то глупость? Ты же не прощаешься со мной? — Кастиэль, кажется, настолько напряжён, что даже не задумывает о том, что Дин ему только что на своём языке признался в любви. Это почему-то так сильно умиляет, что Дин чувствует к этому ангелу такую всепоглощающую нежность, что это почти больно. — Чёрт, Кас, я чертовски тебя люблю, — Дин смеётся, потирая рукой лицо, пока глаза ангела становятся лишь шире. — Ты стоил того, чтобы пройти весь Ад снова. Кажется, эти слова лишние, потому что Кас делает угрожающий шаг вперёд. — Никакого больше Ада, Дин. Я не позволю тебе там оказаться, я клянусь, — он искренен в своём намерении не дать Дину страдать там, и это греет. — И технически, ты проходил его за Сэма. — Технически, я только что признался тебе в любви, ангельская ты задница. Ответь уже что-нибудь, — Дин насмешливо фыркает и держится уверенно, но по правде, у него дрожат руки. И Кастиэль это видит, поэтому делает ещё один короткий шаг к Дину, и накрывает его руки своими, тёплыми, а глазами исследует всё лицо. — Я собрал твою душу по кусочкам, Дин, собрал всего тебя там. И я полюбил тебя ещё очень давно, до того момента, как научился понимать, что это значит и почему мне так нравится смотреть на тебя. Ангелы — воины, мы созданы для защиты Небес, а не для любви, но я научился этому у вас с Сэмом. Так что тебе не о чём волноваться, я люблю тебя тоже, — Кас слегка улыбается, и это заставляет Дина со стоном прильнуть к нему, крепко обнимая. Он вжимается в тело Каса, чувствуя себя полноценным. Дин буквально вжимает ладони в лопатки Каса, чтобы он стал ближе, ещё ближе, хотя ещё ближе просто некуда. — Ладно, есть ещё один способ, как нам стать единым целым, — тихо шепчет Дин на ухо Касу, и чувствует, как ангел даже перестаёт дышать. Он ставит сотку, что Кастиэль сейчас покраснел, хотя, вероятно, может даже и не понял, о чём речь. Это заставляет смеяться, и Дин отстраняется только для того, чтобы сцеловать улыбку Каса. — Я люблю тебя в каждой из Вселенных. Можешь быть уверен. Дин не нуждается в ответе, он всё знает и так, поэтому лишь тянет Каса ближе, целуя своего ангела. И да, это просто невероятно. Кас — совершенство, и ещё целуется просто до мурашек. — Если не наступит Апокалипсис, хочу увидеть тебя в синем костюме на нашей свадьбе. Я тоже буду в синем. Он подходит к твоим глазам, а к тебе подхожу я. Кастиэль удивлённо отстраняется, и выглядит так, словно решает какую-то головоломку. — Ты хочешь обвенчаться? — Только мне не нужно Божье благословение, Кас. Даже если Он будет против, я покажу ему фак. Никто не станет препятствовать нам. Кастиэль, кажется, серьёзно задумывается об этом, и Дин просто снова его обнимает, потому что может. Потому что он сделал всё правильно. И каким бы говнюком не был Габриэль, он удачно пнул Дина, чтобы до того дошло. Теперь Дин не упустит того, кого любит, и сделает всё, чтобы Кас был счастлив с ним.