Игриво пляшут огни

      Игриво пляшут огни вокруг них двоих. Дочь и отец стоят перед похоронным костром, глядя на то, как догорают остатки многих их товарищей. Молчат, но не угрюмо, смотрят то ли печально, то ли нет. В двух парах серых глаз ни капли эмоций, даже холодом не веет, какой обычно бывает в их взглядах. Леви лишь мельком кидает взгляд на высокую фигуру, кивает чему-то своему и отводит глаза обратно. Эдера ловит этот взгляд лишь на миг, после же снова возвращается вниманием к огню. Зелёное пальто с нашивками герба Разведкорпуса висит на плечах, редкий ветер треплет белую рубашку, лезет под чёрные брюки и сапоги. Эдера — семнадцатый командер Разведкорпуса Парадиза — суёт руки в карманы брюк, устало вздыхает и поджимает губы.       Леви только поудобнее опирается на костыли, не в силах поправить свою куртку. Ему это и не надо, когда Эдера сама накидывает сползающую вещь на плечи отца. Взгляды снова встречаются, но на краткий миг, чтобы снова вернуться к огню. Они оба знают, что же тот в себе несёт, ибо война, которой нет конца, несёт столько убытков и потерь. Эдере сложно, как и Леви, который особо не помогает физически. Но морально… Они остались друг у друга единственные, ведь тех, кого они любили, больше нет. У Эдеры нет её мужа, у Леви — Ханджи. Он давно её потерял, старался не забывать и не жалеть ни о чём. Ни о чём, чтобы не было так больно.       — Красиво горит, да? — раздаётся среди треска дров, дыма и напряжения между ними голос Эдеры.       — Да. Красиво, только всё равно чего-то не хватает, — отвечает сухо Леви, также поджимает губы.       Эдера кивает на слова Леви, снова молчит и смотрит на огонь. Ярко и жарко, обжигает кожу, хоть и стоят они далеко от костра. Им есть о чём поговорить, подумать, вместе обсудить, но они молчат. Потому что слова могут ранить сильнее, чем взгляды или жесты. Эдера мимолётно приглаживает волосы отца, когда те от ветра ложатся на лицо неровно, не так, как он привык.       — Смотри, это твоя дочь, Леви.       — Моя? А как её зовут?       — Сам и назови, — улыбка чуть тронула губы Ханджи. Она посмотрела на Леви устало, но нежно. Очень нежно, так, что у Аккермана внутри что-то приятно обожгло теплом.       — М-м-м, пусть будет Эдера. Эдочка, мой маленький плющ.       Леви смаргивает слезу, что не вовремя появилась в уголке глаза. Он не будет сейчас плакать, только не перед дочерью. Она не должна этого видеть. Эдера замечает это действие, но ничего не делает, только сжимает руки в кулаки, не высовывая из карманов брюк. В одном кармане трещит пачка сигарет, отчего Эдера устало вздыхает и достаёт её. Чиркает зажигалкой, делает затяжку и выдыхает табачный дым через нос.       — Ты сегодня красивая. Неужто пойдём в ресторан?       — Нет же. Мне надо на коллегию сходить, начальство на ковёр вызывает, — Эдера глянула на мужа, чуть улыбаясь.       — Начальство. Фу, какая гадость это начальство.       — Это больно, — говорит Леви тихо, но так, чтобы было слышно одной лишь Эдере, — терять кого-то родного.       — Очень больно, — соглашается Эдера, выдохнув дым в сторону. — Особенно когда недавно.       Игриво пляшут огни вокруг них двоих. Дочь и отец молчат, наблюдая за тлеющими углями в наступающих сумерках. И оба погружённые в воспоминания ни о чём почти не жалеют. Пусть и предательски слёзы катятся по щекам обоих.