Дурак

      

Дурак

      Сичень не был дураком.       Хоть многие в их деревни так и считали. Ну и что, что он любит выходить на улицу в грозу? Ну может немного побегать под дождем, в такт раскатам грома. Ну и что, что он улыбается в этот момент? Он всегда улыбается. Сичень просто позитивный.       Их семью вообще недолюбливают. Дядю, который любит трогать огонь или смотреть на него. Многие думают, что поджег дома торговца Ху три месяца назад совершил дядя, но доказательств нет и суда нет. Ха.       Ванцзы, его младшего брата, считают недалеким. Тому уже семнадцать, а он нелюдим и все время ищет несуществующих хули-цзин с черными хвостами. Но Сичень уверен, что те на самом деле существуют, иначе кто ворует кур и исподнее? Или это разные монстры? Дилемма. Ванцзы говорил, что видел одного лиса на поляне в лесу и что он очень ярко улыбался.       В общем, поверьте, Сичень не дурак. Он просто пытается приманить духа Гроз. Однажды, когда он застрял в горах и был как никогда близок к раскалённым небесным змеям, он увидел Его. Эфемерного. В пурпурном и серебре, со скучающе-гневным выражением лица. Он прыгал с облака на облака, не замечая его. А Сичень был восхищен. Красота, грация и сила. Как в древних текстах, что хранятся в маленьком храме на отшибе. Там старый даос часто читал им, неграмотным детям, книги. Потом Сичень напросился тому в ученики, следом за ним и Ванцзы. Но даосами они так и не стали, слишком хлопотно.       Но увидев ожившую легенду, Сичень резко уверовал в учения. Он готов выкуривать благовония, носить подношения и даже отлить храм из чистого золота, но только чтобы божество повернуло свой лик в его сторону. Денег у него, конечно, нет, все карманы дырявы, как сито. Поэтому ничего не остается, как бегать и звать свое божество, иногда пытаясь станцевать ритуальные танцы, но что тут сказать, танцор из его не важный, но Сичень надеется, что смог повеселить своё божество.       Поэтому Сичень не дурак, он просто верующий.       Он круглый год, как только в их края приходят грозы, начинает свой ритуал. Летом грозы яростней, чем зимой. Хотя зимой это скорее бури, очень ветрено, а снег застилает взор. Он уже не первый год пытается поймать духа гроз. Каждый раз прибегает к новым методам. В этом году у него точно должно получиться. На это раз, пошарив несколько шаманских манускриптов из храмового книжного хранилища, он нашел способ поймать духа в фонарь. В общем там нужно кричать сутры и быстро танцевать, при этом высоко поднимать ноги. Все это делается на холме.       Сейчас Сичень стоит на нем и держит добротную сумку в руках. Да, не фонарь. У них в доме один единственный фонарь, который дядя вырвал буквально у него из рук, видите ли там живет его огонёк или дух огня. Гуй его разберет. И только поэтому его божество должно томится в старой, хоть и добротной сумке. Прости этого Сиченя за грубость!       — Сейчас я его поймаю! — напивал Сичень. — Сейчас поймаю молнию! И куда, в сумку! Хах! Чтобы ты сверкала только мне!       Люди в деревне смотрели на его далекую фигуру и лишь покачивали головами. То он бегает, то молится в небеса. В общем они всегда выходили посмотреть на его потуги, а потом на смех поднимали. И только Ванцзы поддерживал его. Сичень любит своего диди. Вообще у них вся семья странная, но у каждого своё. Эти же люди говорили, что он в соре с головой, видите ли, сам себе он враг. И вообще дурак! Это мы ещё посмотрим!       Хотя, если у него не выйдет в этот раз, то он действительно дурак!       Наступила ночь и наконец-то небеса пронзила первая молния, за ней ещё одна. Сичень начал двигаться и бубнить. Движения были неуклюжими, но голос становился громче, чтобы перекрикнуть гром. Он уже не знает, сколько продолжает это действо, пока на очередном развороте, он не столкнулся лицом к лицу со своим божеством. То стояло с руками за спиной и большими глазами глядело на него. А Сичень смотрел на него в ответ. Ближе он ещё прекраснее.       — Что ты делаешь? — раздался искристый голос.       — Ловлю молнию. — ответил Сичень без утайки.       — Зачем? — нахмурился дух.       — Потому что она прекрасна.       — Ясно. — ответил дух.       Между ними повисла молчание. Но они продолжали смотреть друг другу в глаза. Дух поднял руку к лицу Сиченя и тыкнул ему в щеку. Того ударило током, но не сильно. Сичень ойкнул и поднес руку к лицу.       — Что такое? — спросил дух, в недоумении уставившись на человека.       — Покалывает. Как тебя зовут? — спросил Сичень, а потом понял, какой он глупый, у духов вообще есть имя?       — Ваньинь. — ровным голосом ответил тот. — А ты?       — Сичень.       — Так зачем Сичень пытался меня поймать? — спросил дух приблизившись к его лицу, от него отскакивали разряды и искры молнии.       — Вы выглядели печальным и одиноким. — у Сиченя сперло дыхание от близости этого прекрасного существа. — Я… Хотел скрасить ваш досуг.       — Считаешь себя достойным скрашивать мой досуг, глупый маленький человечек Сичень? — тот вскинул тонкую бровь.       — Я… Нет… Я… — мямлил Сичень. — А как я могу стать достойным?       — Хм. — протянул дух, задумавшись. — Выдержишь удара моей молнии и придешь завтра, тогда сможешь развлекать меня, человечек. Но готов ли ты?       — Я готов. — уверенно произнес Сичень, с долей благоговения.       — Ну и дурак. — последнее что услышал Сичень, прежде, чем его поразила молния.       Видимо так и есть.              

***

      Утром, идя по сельской дороге, вдоль жилых домов, пугая местных, медленно шел Лань Сичень, весь взлохмаченный и седой от корней до кончиков волос. Он слегка ссутулился, а все его тело потряхивала, голова резко дергалась, но на лице сияла счастливая улыбка. Его не волновали ни шум, ни крики деревенских и даже взволнованный Ванцзы, который появился из ниоткуда. Сегодня он стал достоин своего божества.       Сичень дурак, но счастливый дурак.