Come Back Strong (Or Not At All)

Это произошло случайно. Это должно было быть невинно, всего пара рюмок перед тем, как они отправятся на Кубу, чтобы убить Кастро. С тех пор как они присоединились к ЦРУ, им пришлось решать множество интересных задач в своей работе, но убийство премьер-министра Кубы было совершенно на другом уровне. Дело не в том, что они не были готовы, просто это было слишком рискованно даже для солдат с их подготовкой. Алекс предложил пойти выпить и Фрэнк согласился, он никогда не отказывался от выпивки, но это не должно было выйти из-под контроля. В итоге ничего не сломалось, никто никого не ударил, но это странно и Фрэнк не знал, как с этим справиться. Они сидели рядом на барных стульев, чокаясь стаканами самого дешевого виски в баре, потому что, черт возьми, прошло много времени с тех пор, как отправили на задание, и, черт возьми, им нужно выпить. Было уже за полночь, прежде чем они перешли на пиво, и Мейсон встал и сказал: — Мне лучше вернуться домой. — Фрэнк даже не услышал голоса говорящего. — Ты не можешь водить машину. Пойдем домой со мной. Фрэнк жил всего в квартале от бара, и именно туда он привел Мейсона. Они не сильно пьяны, но Фрэнк все равно держал руку на талии Мейсона. Он жил в Вашингтоне с тех пор, как они оба покинули Корею, но какая-то часть Фрэнка все еще беспокоилась о его передвижениях по городу. За все это время он не привык идти домой из баров в Вашингтоне, и Фрэнк достаточно заботился о своем друге, чтобы помочь ему в этом. Фрэнк забыл включить свет, когда открыл свою квартиру на втором этаже. Половицы скрипнули, когда Мейсон откинулся на диване. Фрэнк едва мог его видеть, но знал, что тот еще не лег. Он не просил одеяло и не просил Фрэнка уйти, он просто сидел там, и каким-то образом, даже в темноте, Фрэнк знал, что он наблюдает за ним. — Что с тобой не так? — спросил Фрэнк. — Ты собираешься спать? — вместо этого спросил Мейсон. — Потому что мне не помешало бы еще пива. — Фрэнк ухмыльнулся. — Да, все в порядке. — Он направился на кухню и достал из холодильника две банки пива. На самом деле это были две последние банки и две единственные вещи, оставшиеся в его холодильнике. Тем не менее, он принес один Мэйсону, затем сел рядом с ним на диван и открыл один для себя. Он сделал глоток, затем выудил из пачки сигарету и зажег ее, как только она оказалась у него между губ. — Есть еще такие? — спросил Мейсон, открывая пиво. Фрэнк вытащил еще одну сигарету и передал ее. Первым он зажег сигарету и Мейсон протянул руку за зажигалкой, но Алекс уже держал сигарету во рту, и Фрэнк не знал почему, но зажег сигарету между его губами. Было темно, но из окна проникало достаточно света, чтобы осветить карие глаза Мейсона. И даже в темноте в них чувствовалось тепло. То самое тепло, которое исходило от кончика сигареты. И Фрэнк до сих пор не заметил, насколько холодно было в его квартире. Он не заметил, что только его колено стало теплым и что рука Мейсона оказалась на его колене. Вудс откашлялся и взял пиво. Он мог бы попросить Мейсона убрать руку, но не захотел. Ему нравилось тепло, поэтому он позволил себе выпить и покурить со своим другом и сесть достаточно близко, чтобы почувствовать запах всего него. Как только он потушил сигарету, он тоже позволил своей руке оказаться на колене Мэйсона. Фрэнк перевел взгляд с колена Мейсона на его лицо. Он все еще держал окурок сигареты между губами, курил он редко, поэтому всегда делал это так, как будто сигареты были необходимы. Но в конце концов он потушил её, когда Фрэнк встретился с ним взглядом, когда его рука начала скользить вверх по бедру Фрэнка. Вудс выдохнул, хотя и не знал, что задерживает дыхание и он не мог отвести взгляд от Мейсона, даже когда пробормотал: — Какого черта ты делаешь? — Мейсон выдержал его взгляд, хотя и прошептал: — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Нет. — Фрэнк сказал это прежде, чем успел подумать. Но увидеть ухмылку Мейсона стоило того, даже если это произошло всего за секунду до того, как он посмотрел вниз. Он посмотрел на свою руку и почувствовал дрожь, пробежавшую по спине. Однако когда Мейсон расстегнул ремень Фрэнка, сердце Фрэнка остановилось. — Подожди. — Мейсон замер и поднял голову, которая находилась так близко к коленям Фрэнка. — Что? — Фрэнка трясло. Сердце его так сильно билось в груди, но ему проще было просто повторить. — Какого черта ты делаешь? — Мейсон пожал плечами. — Я помогу тебе, если ты поможешь мне. — Фрэнк хотел сказать нет. Он понятия не имел, во что, черт возьми, ввязался. Но прошло много времени с тех пор, как к нему в последний раз прикасались; его работа не позволяла уделять ему много личного времени. Это всегда было быстро, никогда не было личным, и здесь, когда голова его лучшего друга была почти между ног, он не хотел говорить «нет». Его тело было теплым, сердце колотилось, и он хотел этого больше, чем мог себе представить. И он знал Мэйсона долгое время — он доверял ему. Его сердце бешено колотилось, он сказал: — Хорошо. — Мейсон расстегнул штаны. Рот Мейсона был лучше, чем следовало бы. В голове Фрэнка раздался голос, говорящий, какого черта ты делаешь с этим парнем, но его быстро прервал всепоглощающий экстаз всего этого. Фрэнк запустил пальцы в волосы Мейсона, хвататься было особо не за что, но этого было достаточно, чтобы удержать его и согреться, пока он не закончит. Когда это чувство вернулось в тело Фрэнка, ему пришлось отвести взгляд. Он не мог смотреть на Мэйсона, поднимающего голову, он не мог смотреть на свои расстегнутые штаны, и он совершенно не мог смотреть на Мэйсона, заглотающего то, что было у него во рту. — Фрэнк? — Когда он начал называть его по имени? Фрэнк поднял голову, он должен был что-то сказать, потому что Мейсон смотрел на него, что-то было в этих чертовых карих глазах… — Я люблю тебя, Фрэнк. — Что? — Фрэнк оттолкнул Мейсона и встал. — Что, черт возьми, ты только что сказал? — Мейсон моргнул. Было темно, но Фрэнк все еще видел ясность в его глазах — разве он не должен быть пьян? — Я сказал, что люблю тебя — Нет, — сказал Фрэнк еще до того, как Мейсон закончил говорить. — Нет, нет, не делай этого. Ты не знаешь. Не говори этого, черт возьми. — Фрэнк, я… — Нет. Не… не говори ничего. — Фрэнк провел пальцами по волосам. — Я иду спать. — Подожди, ты мне поможешь или как? — Фрэнк колебался. Он посмотрел на Мэйсона: тот даже не встал с дивана, он сидел, раздвинув ноги. Но Фрэнк не мог сделать с Мейсоном то, что Мейсон только что сделал с ним, он не любил Мейсона. И он не верил, что Мейсон любит его, или, по крайней мере, не хотел. Никто не говорил ему этого, кроме родителей, и это было так давно, что он не мог вспомнить, как звучали эти слова. Это были мифические слова другого языка, которые Фрэнку не суждено было услышать — особенно когда они исходили из уст Алекса Мейсона. Те же самые губы, что только что коснулись… Фрэнк не хотел об этом думать. Думать было не о чем. — Я иду спать, — сказал он и направился к своей спальне. Ему просто хотелось закрыть дверь и накрыть голову подушкой и он хотел, чтобы Мейсон оставался подальше от него, и держал эти слова при себе. Он закрыл дверь и Мейсон не сказал больше ни слова, и Фрэнк не хотел ничего слышать.