Come Back Strong (Or Not At All)

Алекс не ожидал, что его кто-то будет ждать, когда он прибудет в аэропорт, не говоря уже о Вудсе. Он не ожидал, что его встретят или пригласят домой: он просто планировал вернуться в свою квартиру и хорошо выспаться впервые за более чем два года. Но когда он вышел, его ждал Фрэнк. И Вудс никогда особо не показывал своих чувств, но Алекс мог поклясться, что видел, как его лицо загорелось, когда их взгляды встретились с другого конца аэропорта. — Вудс? — голос Алекса был грубым, когда он пытался заговорить. Он вообще не разговаривал с тех пор, как уехал из Воркуты. Вудс слегка улыбнулся. — Привет, Мейсон, — сказал он. — Приятно видеть тебя снова. — Алекс не смог найти в себе силы ответить на улыбку. — Что ты здесь делаешь? — Ты не рад меня видеть? — Я просто не знаю, почему ты здесь. — Я слышал, что ты возвращаешься домой, поэтому решил встретить. Думал, я отвезу тебя домой. Прошло два года. — Я знаю, где живу. — Ты можешь просто заткнуться и позволить мне помочь тебе? — Да что угодно. Увидеть Вудса не должно было причинить вреда, но Алекс вспомнил, когда видел его в последний раз, когда он сказал Вудсу, что любит его, а тот вообще ничего не сказал. И это было намного хуже, чем если бы он просто сказал Алексу, что не любит его, что ему это некомфортно, что, возможно, им нужно какое-то пространство от всего этого. И даже в Воркуте, даже несмотря на все произошедшее, он все еще помнил холод той ночи. Он помнил, как оставил Вудса за закрытой дверью спальни, потому что не мог больше оставаться там, вспоминая свое смущение и невзаимные чувства. С тех пор прошло больше двух лет, по крайней мере, два долгих года для Алекса. И он был рад оказаться дома, но еще не знал, рад ли он быть рядом с Вудсом. Его голубые глаза оставляли тупую боль в груди. Вудс вышел его из машины. Когда они оказались на парковке, где солнце уже садилось, Фрэнк протянул руку и положил руку на талию Алекса, тот подпрыгнул от этого прикосновения, и рука Вудса упала. Алекс решил ничего об этом не говорить, он просто не хотел, чтобы тот снова к нему прикасался. Алекса уже давно не было дома, но улицы Вашингтона все еще были ему знакомы. Ему здесь вообще не нужен был Вудс. Он был немного оскорблен тем, что чувствовал: что ему нужно нянчиться с ним и отвезти домой. — Ты голоден? — внезапно спросил Вудс. — Не совсем, — сказал Алекс. Ему просто хотелось пойти домой, лечь и подумать, что ему делать. — Действительно? — спросил Вудс. — Ты два года провел в плену и не голоден? — Не совсем. — Ну, я умираю с голоду, поэтому я решил, что мы заглянем в Бургер Таун. — Я не хочу Бургер Таун. — Мы едем в Бургер Таун. Алекс закатил глаза, но он все равно не мог ничего сделать, чтобы помешать этому мужчине пойти в Бургер Таун. Он смотрел, как Вудс заказал два гамбургера с картошкой фри и молочный коктейль, а Алекс заказал себе картошку фри и сел. Ресторан был относительно пуст, и вскоре Вудс вернулся с едой. Алекс мало разговаривал с Вудсом, хотя тот продолжал с ним разговаривать. Ему хотелось расспросить его о том, что он ест, что произошло за последние два года и что будет дальше. Однако Алекс едва мог его услышать. Три. Двадцать четыре. Двадцать. Двенадцать. Девятнадцать. Семнадцать Алекс моргнул. Он огляделся, но когда снова посмотрел на Вудса, числа прекратились. Он встретился с голубыми глазами Вудса. — Что? — Что? — Ты вздрогнул. Всё в порядке? — Нормально. — Алекс посмотрел на стол. — Мне показалось, что я что-то услышал. — Ладно. — Вудс откусил еще один кусок гамбургера. — Мы скоро сможем отправиться в путь. Я почти закончил. Алекс позволил Вудсу доесть, но ему не терпелось вернуться домой. Он не понимал, что только что услышал, и почему, очевидно, Вудс этого не услышал. Он просто ждал, пока Вудс закончит, доест картошку фри, которую Алекс не хотел есть, и выкинет мусор, прежде чем они смогут отправиться домой. Вудс вез его домой, но Алекс тихо злился на пассажирском сиденье. Ему не нужна была никакая помощь — он думал об этом, пока они не добрались до его квартиры, и Алекс не понял, что у него нет с собой ключей. Ему следует обратиться за помощью к Вудсу. Он не хотел, чтобы Вудс знал, что он ему нужен, но если он заперт в собственной квартире, то, возможно, ему действительно нужна помощь. Но когда Алекс замешкался у двери, Вудс достал из кармана ключ и открыл ему дверь. — Это мой ключ? — спросил Алекс. — Да, — сказал Вудс. — Ты можешь получить его обратно. — И отдал ему ключ. Алекс взял ключ и повертел его в руках. Он было теплым из руки Вудса. — Спасибо. В квартире Алекса было холодно. К нему не прикасались два года, так что это имело смысл. Дверь закрылась, но он не помнил, как закрывал ее. Он оглянулся, но это был всего лишь Вудс, он закрыл дверь и последовал за ним внутрь. Алекс прочистил горло. — Теперь ты можешь идти, — сказал он. Ему нужно было включить отопление. Вудс ничего не сказал и не ушел. Он без предупреждения обхватил руками лицо Алекса и наклонился, чтобы поцеловать его. Колени Алекса ослабели, он замер. Он так долго мечтал поцеловать Фрэнка Вудса — с тех пор, как они оба начали работать в ЦРУ — но теперь, когда это действительно произошло, Алекс застыл. Он не мог открыть рот, прикоснуться к нему. Ему просто нужно было стоять и целовать. Почему он не сделал этого два года назад? Вудс наконец отстранился, хотя казалось, что это произошло после нескольких часов поцелуя. Алекс смотрел, как открываются его голубые глаза, как его зрачки мелькают то в одном, то в другом. Его руки все еще были на лице Алекса. Мейсон затаил дыхание. — Что ты делаешь? — прошептал он и не мог отвести взгляд от Вудса, его притягательных голубых глаз, хотя и хотел. — Я должен был сделать это два года назад, — прошептал Вудс в ответ. — И мне жаль, что я этого не сделал. — Сердце Алекса начало колотиться. — Почему ты этого не сделал? — Я не знаю. — Фрэнк снова наклонился, но когда он снова прижался губами к губам Алекса, тот сдался и ответил на поцелуй. Он протянул руку и положил руки на талию Фрэнка, притянул его ближе. Чувствовал его грудь напротив своей — он надеялся, что Фрэнк не чувствует, как сильно бьется его сердце. Но Вудс запустил пальцы в волосы Алекса, его язык скользнул между губ. Алекс почти заскулил. Он не осознавал, что Фрэнк отталкивает его назад, пока его колени не коснулись дивана. Он сел, наконец оторвавшись от него и взглянув на него. Смотрел достаточно долго, чтобы увидеть, как Фрэнк упал на колени, и сердце Алекса пропустило удар. — Фрэнк, — прошептал он. — Фрэнк, тебе не обязательно… — Заткнись, — сказал Фрэнк. Он не спускал с него глаз, пока расстегивал ремень Алекса, затем молнию, даже не колебался, прежде чем взять его в рот. Алекс и Фрэнк встретились, когда оба воевали в Корее, и к концу войны стали друзьями. Они одновременно присоединились к ЦРУ, их заставили работать вместе, и иногда они вместе выпивали после работы. Именно в барах, после работы, после полуночи Алекс понял, что у него начались чувства. Он мечтал о голубых глазах и смехе Фрэнка, находил любой предлог, чтобы зайти в кабинет Фрэнка, будь то принести ему еще чашку кофе или попросить поделиться сигаретой. Но он никогда не хотел беспокоить Фрэнка своими чувствами. Это всегда было между ним и его правой рукой. Но два года назад они оба были пьяны, и им предстояла большая миссия. И Фрэнк не отказал ему. — Фрэнк, — выдохнул Алекс. — Фрэнк, подожди. — Вудс не остановился. Его руки лежали на внутренней стороне бедер, и все тело Алекса казалось горящим. — Фрэнк. — Алекс схватил его за волосы и поднял его голову. Фрэнк поднял бровь. — Все хорошо, у меня есть это. — Нет, это… я… — Алекс мог слышать свой собственный голос, но не осознавал, что он исходит от него самого. — Думаю, нам пора пойти в спальню. — Глаза Фрэнка расширились. Его потрясающие голубые глаза. — Да, — прохрипел он. Он прочистил горло. — Да, давай сделаем это. Алекс помог Фрэнку подняться с колен, затем Фрэнк помог Алексу подняться с дивана. И Алекс собирался снова поправить штаны, но Фрэнк остановил его руку. Он спустил штаны Алекса до колен, затем Алекс вышел из них. Он не почувствовал себя некомфортно, когда Фрэнк снял с него рубашку и оставил лежать на полу. Первым он направился в спальню, а Алекс последовал за ним. Он стянул с себя рубашку, когда Фрэнк снял с него штаны, а затем Фрэнк поцеловал его. Алекс не думал, что когда-нибудь сможет к этому привыкнуть. Это было все, чего хотел Алекс, и даже больше, когда он откинулся на кровати, а Фрэнк вошел. Он обхватил ногами талию и позволил наслаждению охватить его тело. Семнадцать. Двадцать два. Девятнадцать. Двадцать три. Девятнадцать. Глаза Алекса резко открылись. Откуда, черт возьми, это взялось? Звук затих, когда он открыл глаза, когда все, что он мог слышать, это стон Фрэнка ему в ухо и скрип кровати под ними. Фрэнк поцеловал его в шею, он замедлялся. У Алекса кружилась голова. Четыре. Ноль. Семь. Шесть. Семь. Девятнадцать. — Фрэнк, — выдохнул Алекс. — Фрэнк, подожди. Фрэнк не ответил. Он провел рукой по волосам Алекса и положил его голову на матрас. — Черт, — выругался он на ухо Алексу. Десять. Двенадцать. Шестнадцать. Какого черта? Фрэнк кончил еще до того, как Алекс был близок к этому. Глаза Алекса снова распахнулись, но Фрэнк рухнул ему на плечо. Алекс вздохнул, он должен был получать от этого удовольствие, но его голова была где-то в другом месте. Он не мог не чувствовать себя немного обманутым, особенно когда даже не знал, почему так отвлекся. Семнадцать. Фрэнк вырвался. Шесть. Фрэнк шлепнул Алекса по заднице и опустился. Четырнадцать. Фрэнк снова взял Алекса в рот. Четыре. Алекс заткнул уши. Три. Алекс кончил прямо в рот Фрэнку. Семнадцать. Алекс наблюдал, как Фрэнк сглотнул. Затем он увидел, как он улыбается. Двадцать четыре. Алекс глубоко вздохнул. Сердце его колотилось в груди. Он мог чувствовать теплое послевкусие своего оргазма, но все до этого было туманным. Ему внезапно стало плохо. Но Фрэнк лежал рядом с ним, как будто все в порядке. Он зажег сигарету, и дым клубами пошел к потолку. Алекс наблюдал, как его грудь поднималась и опускалась. Он несколько раз поймал взгляд Фрэнка, но тот лишь улыбнулся, держа сигарету в губах. Он ничего не сказал. Алекс прочистил горло. Он отвернулся от глаз Фрэнка и пробормотал: — Я собираюсь принять душ. — Хорошо. — Фрэнк выпустил еще больше дыма в потолок. Он даже не потянулся за одеялом, он только лежал голый на кровати Алекса. Алекс встал с кровати. Он нашел свое нижнее белье и пошел в ванную. Он принял душ, но когда он вошел, вода оказалась холодной. Еще он забыл включить отопление. Поэтому Алекс обхватил себя руками и уставился на стену, ожидая, пока вода нагреется, и надеясь, что она вообще нагреется. Двадцать. Тринадцать. Двадцать четыре. Сердце Алекса снова подпрыгнуло к горлу. Он не знал, почему он продолжал слышать эти вещи или почему Фрэнк этого не слышал. Голова у него гудела. Возможно, ему нужно было лечь. Вода была еще холодной, когда Алекс решил сдаться и выключить ее. Он снова надел нижнее белье и вернулся в постель. Он открыл дверь, но когда он это сделал, увидел потушенную сигарету и спящего Фрэнка. Алекс вздохнул, взял одеяло с изножья кровати и накинул его на тело Фрэнка. Алекс свернулся калачиком рядом с ним. Ему просто нужно было немного поспать, тогда завтра будет лучше. Восемь. Шестнадцать. Семнадцать. Один. Двадцать четыре. Алекс снова открыл глаза. Фрэнк все еще храпел рядом с ним. Но сердце его все еще колотилось, от такого быстрого удара начинало болеть. Девять. Двадцать один. Пятнадцать. Нуль. Пять. Он знал, что спать в таком виде будет невозможно. Поэтому он снова встал с кровати, на этот раз осторожно, чтобы не потревожить Фрэнка. Прокрался на кухню, надел одежду, которую сорвал ранее, затем заварил кофе. В его кабинете все еще стоял кофе. Пятнадцать. Четыре. Четыре. Двадцать три. Шесть. Возвращение к нормальной жизни из Воркуты будет непростым, и он должен был это знать. Но большую часть того, что произошло в Воркуте, он не помнил. Эти цифры крутились у него в голове — он даже не знал, когда он их услышал и что они означают. Он просто хотел, чтобы они остановились. Алекс налил кофе в кружку и сел за стол. Он положил голову на руки. Голова у него пульсировала, он был измотан, но не думал, что сможет заснуть. Он не думал, что стоит пытаться, ему просто было слишком плохо. Одиннадцать. Двадцать пять. Четырнадцать. Четыре. Двадцать. Драгович. Кравченко. Штайнер. Эти люди должны умереть.