Сияние фар

На небе собрались дождевые тучи, из которых несомненно, через несколько минут пойдет дождь. Изуку забегает в подъезд, сразу же встречая свою соседку, которая мягко говоря, недолюбливает его. Вот и сейчас, перед тем как выйти, она бросила на него взгляд отвращения, на что он не обратил никакого внимания. Он привык к этим взглядам, да и он не может заставить их перестать, из-за чего остается лишь смириться. Быстро забравшись по лестнице на свой этаж, он заходит в квартиру, закрывая за собой дверь. Он убирает кроссовки на подставку, а сам шагает в свою комнату. Переодевшись в темную толстовку с капюшоном и спортивными штанами, Изуку идет на кухню. Тихо.Он заметил это сразу, но почему-то решил не обращать внимания. Парень проходит в гостинную, соединенную с кухней. Комната встречает его с неестественной темнотой, что его немного озадачило. Пожав плечами он прошел дальше, направляясь за водой, ибо в горле сильно пересохло. Он останавливается как вкопанный, замечая фигуру матери, сидящую за столом. Она дрожит, а в воздухе слышны тихие всхлипы. Изуку не медля подбегает к ней, заключая в обьятия, и нашептывая ей теплые слова, пытаясь понять, что произошло. Стоит ему к ней подойти и обнять, как она начинает плакать сильнее, а всхлипы становятся громче. Его сердце разбивается, ведь прямо сейчас его мама плачет, а он не может что-либо сделать, кроме как думать о примерных причинах. Он не пришел домой слишком поздно. Он тщательно скрыл свои травмы, так что она их не могла увидеть. Он не оставлял кровавую вату или бинты в ванной, после того, как обрабатывал очередные побои. Она не могла узнать о чем либо из этого. Так что он просто расстерянно обнимал ее, не зная, что сказать, и как утешить ее. Они простояли там достаточно долго. Он не знает сколько, но его толстовка уже намокла от нескончаемых слез его матери. Она все рыдала и всхлипывала, шепча что-то непонятное. Что-то такое, что он не мог разобрать, ибо ее голос был приглушен, да и вряд ли бы он понял о чем она, если бы не спросил напрямую. Он был в растерянности. Изуку ощущал себя на данный момент так ужасно, ведь он не мог утешить самого дорогого человека в его жизни. Ту, что сделала для него так много. Он чувствовал себя жалким идиотом, который не способен утешить даже собственную мать. Спустя казалось час, она наконец успокоилась. Не полностью, но это уже хоть что-то. Инко начала спешно вытирать слезы руками, попутно успокаивая себя, делая вдох и выдох. Она посмотрела на него с взглядом полного сожаления и горечи. Ее глаза были опухшими красными, а сама она все время всхлипывала. — Ты переезжаешь к отцу. Слова прорезали тишину как нож. Его дыхание сбилось, а глаза расширились. — В-в-всмысле? — его голос дрожал, пока он делал несколько шагов назад, глядя на нее испуганным взглядом. — Мы поговорили с твоим отцом, и решили, что так будет лучше. Он удивлялся тому, как его мать могла столь спокойно об этом говорить, будто это не она заставила весь его внутренний мир треснуть. — Т-ты серьезно? В горле встал ком, а глаза защипало. Он не понимал. Не понимал, что он такого сделал, чтобы она сделала подобное. Не понимал, что такого случилось, что она приняла такое решение. Не понимал, как она могла с ним так поступить, при этом даже не спросив его мнения. Она сказала это так, будто это должно принести ему облегчение, и уничтожить все его проблемы по щелчку пальца. Нет. Он не хочет переезжать к тому мужчине, которого его мать считает отцом. Не хочет жить с ним в одном доме, или называть его подобным словом. Да он даже думать о нем не хочет! Он бросил его! Да, он понимает, что это все его вина, но ему все равно обидно. Он бросил не только его, но и его мать! А теперь, она хочет отправить его к этому человеку, с которым он не виделся черт знает сколько! В душе он знает, что его мать хочет для него только самого лучшего, и понимает это, но сейчас, ему хочется хоть раз в жизни подумать не о других, а о себе. Он годами терпел издевательства, и извинялся за все, даже то, что никак его не касалось. Он устал. Ему надоело, что это окружающие решают все за него. Надоело, что все, кого он так долго знал и любил, отвернулись от него, стоило им только узнать про отсутствии у него причуды. Он не хочет. Не хочет, чтобы за него все и всегда решали. Он хочет, чтобы хоть раз в его жизни, вселенная была благосклонна к нему. Хочет, не чувствовать себя одиноким и покинутым. Перестать каждый раз оборачиваться и сжиматься, пытаясь свести побои к минимуму. Он хочет хоть раз, один чертов раз — иметь выбор…

***

Она снова заплакала. Заплакала прямо перед ним, и говорила о том, каким же счастливым он будет в Америке с отцом. Это не так. Определенно не так… Он знал, что она делает. Он бы никогда не признался в этом, но он понимал. Она им манипулирует. Его собственная мать пользуется его мягким характером, пытаясь заставить его принять ее решение… Он не глуп. Он прекрасно знает это, знает, что она пользуется его слабостью. Даже твоя мать, тобой пользуется… Он стоял с пустым выражением лица. Слезы до сих пор лились как из ведра, но это не мешало его внутреннему монстру шептать, столь ужасные слова. Он слушал. Изуку предпочитал слушать свой внутренний голос, вместо голоса матери, которая все также пыталась надавить на жалость. Почему-то хотелось кричать. А еще заплакать навзрыд. Кричать от всей той боли, что хранится внутри. Кричать от разочарования, которое он испытывает изо дня в день. Плакать из-за бессилия, ведь он ничего не может поделать с той болью, что он чувствует. И досады, ибо он настолько жалок. Он не мог. Он не мог больше оставаться здесь и слушать ее: Изуку! Как ты не понимаешь… Это все к лучшему Изу… Тебе будет легче… Все будет хорошо… Он понимает… Понимает, что она избавляется от него, ведь от него одни проблемы. Понимает, что легче нифига не станет. Понимает, что ничего и никогда не будет хорошо. Не с его удачей…

***

Изуку просто выбежал. Он просто взял и оставил свою маму кричать ему в след, просто убежав. Он не взял ни телефона, ни ключей от квартиры. Телефон остался на столе, что не очень его огорчало. Изуку знает, что, если бы он взял его, то мама не оставила бы его в покое. На улице дождь. Нет. Ливень. Мокрые капли за несколько секунд делают его мокрым до ниточки. Кожу покрывают мурашки, а тело вздрагивает из-за резкого перепада температуры. Он бежит. Бежит не оглядываясь. Не останавливаясь. Он не хочет видеть ее выражение лица. Не хочет видеть слезы в ее глазах. Не хочет… Хочется просто исчезнуть, покинув этот бренный и ужасный мир. Просто испариться с лица земли так, чтобы никто о нем даже не вспоминал… Он бежит вперед не оглядываясь. Перебегая с одной дороги на другую. Слезы потекли с новой силой, из-за чего взгляд затуманился, а в ушах стоял шум. В голове словно мантра повторялось: — Ты едешь к отцу. Ты. Переезжаешь. К.Отцу… У него не было отца. Нет. К сожалению, он настолько сильно выпал из мира, что оказался на дороге. Было уже поздно… Последняя мысль, которая у него проскользнула перед тем, как он окончательно потонул в тьме, это: Какое красивое сияние. Жаль, что мне никогда не суждено сиять. Не сейчас…

***

Она поняла это только сейчас. Какую огромную ошибку она совершила. Это ее вина. Ее вина, что это произошло. Ее вина, что ее сын уже не выдерживал. Она ничего не сделала для его счастья, кроме того, что была где-то в поле зрения. Она просто была тем, кого благодарили за то, что они просто были, хотя она толком ничего и не сделала. Могла, но не сделала. Могла спросить его о издевательствах. Могла перевести его в другую школу. Могла поддержать его. Могла обеспечить ему, более счастливое детство. Могла не заниматься самобичеванием, а быть сильной. Она поняла это, но было слишком поздно, ведь теперь она ничего не изменит. Она стояла на похоронах. На похоронах, своего собственного сына, который сейчас мог бы быть жив, если бы она не совершила ошибку…