Рождественский Хрусталь Ночи

      «Что для меня значит понятие крепкой дружбы? Знаете, каждый определяет её по-разному. Кто-то считает её небольшим товариществом, когда вы взаимовыгодно помогаете друг другу, а кто-то – случайным стечением обстоятельств, когда два человека внезапно знакомятся, и у них есть куча тем для разговоров: о творчестве, политике, о других людях. Но всё же, я считаю, что дружба, особенно крепкая — это когда связь между людьми практически бесконечно прочна. Эта связь – как тонкая нить. И, несмотря на эту тонкость – она сильна. Настолько же сильна, сколько и искра между людьми. У неё есть множество полезных свойств: за неё цепляются, когда кажется, что падение в глубокую бездну практически неизбежно; она лечит не хуже любого доктора; эта ниточка не позволит Вам ступить на скользкую дорогу; ещё и даёт Вам понять, что Вы не одни. Она даёт Вам знак внимания, не давая затеряться в этом мире. Но не стоит забывать, что у всего есть слабости. Такую прочную нить…её легко разорвать, перерезав ножницами – своими поступками. Вы можете начать игнорировать человека. Забывать про Его Праздник. Грубить, крыть нецензурной бранью, и давить на больное. И даже если человек всё равно остаётся Вам верен… знайте – этому человеку нечего будет терять, когда Вы окончательно уйдёте от него. Этот человек практически доверяет Вам ключ и нож. Дело за Вами – держать путь к сердцу с ключом, отбиваясь от врага кинжалом, либо же пробраться в это сердце с желанием раскромсать всё, что там есть.       В конце концов, я не хочу завершать очередную запись на грустной ноте, но мне придётся. Большинство современных людей расценивают дружбу как многоразовую покупку. Особенно, когда ты варишься в крупной актёрской организации, твой друг сегодня за тебя горой. Завтра же он обсудит тебя за стаканчиком пива с не очень приятными упоминаниями. И ты, стоя в проходе, будешь наблюдать за этим, делая соответствующие выводы.       Как я и говорил, человеку важен «второй пилот» в его жизни.       И всё же, если дополнить определение в последний раз, я лишь отвечу, что дружба — это большая поддержка, помощь, и в то же время — большая ответственность. Не каждый может удержать чувства другого. Особенно адски будет, если дружба – корыстная с чьей-либо стороны. Надеюсь, что когда-нибудь я обрету настоящего друга, или друзей, с которыми будет не стыдно провести время, веселясь и радуясь каждой мелочи, а после – понять, что ты живёшь не зря в этом большом мире, который наполнен разными событиями.

С искренней любовью, ваш Грей. От 18 ноября 20-xx какого-то там года.»

         После этой записи я снова потянулась к фужеру. И мне было невыносимо это читать. Потом появился он. Потом мои слёзы. Потом чай, подарки, и тёплые слова. Многие девушки отдали бы всё ради таких моментов с приятным человеком. Всё. Лишь бы почувствовать хотя бы пару мгновений счастья.          Когда мы заканчивали историю, успешно её вспоминая, я невольно вспомнила этот фрагмент. Грей в своём дневнике писал умеренно много, но абсолютно всё, всё попадало в точку человеческого сердца. Он словно писал мемуары. Возможно, что так и есть… Но всё же, в конце его записей часто мелькала фраза «Это всего лишь мои мысли, не более того».

Ох, Грей, если бы ты знал, какая буря мыслей была у меня в голове после этого.

         Мы закончили пить ароматный чай. Грей предложил мне два варианта: он отвозит меня домой, либо же покатает по городу. Возможно, до парка. Это было бы отличным началом ночной прогулки, когда снег сыпет на волосы, а изо рта вылетает тёплый пар, словно у того рождественского поезда, который я видела на главной площади. Но этот самый рот решил сыграть со мной злую шутку. Мои губы сумели взять наглость в свои руки и затрепетать в эгоистичную шутку:          — Может быть, самым лучшим будет остаться у тебя дома?          После чего я тут же закрыла свой рот руками, поняв, что я только что сказала. Грей задумался над ответом, в то же время на его щеках вспыхнул еле заметный румянец. Обычно, он всегда держит себя под контролем, не выдавая эмоций, но в этот раз, похоже, я застала его врасплох. После нескольких секунд молчания, он задал мне вопрос ровным темпом:          — Это ведь шутка, да?          — Ну… да? – отвечаю я вопросом на вопрос. – А что, ты не протестуешь?          — Вообще-то… - снова неуверенно продолжил мим. – Прости, но я попросту не готов.          После этих слов моё лицо смутилось и помутнело как перламутр.          — И это не по моей «хотелке». – снизив уровень громкости говорил мужчина средних лет. – У меня буквально не прибрана комнатка. Она пылится. Не думаю, что такая галантная и грандиозная леди желает ночевать в столь грязной каморке.          По его интонации я поняла, что он преувеличивает, не желая разочаровать моё Эго. Внутри меня что-то засмеялось. Неожиданно для себя я выпалила снова:          — Ты прав.          Чёрные глаза на жёлтой склере Грея резко удивились. Губы сузились, а усы остепенились. Моё сердце заколотилось: как я могла прервать столь прекрасную беседу своим эгоизмом?          В полости рта я почувствовала горечь. Учитывая мою натуру и мой желудок, я была готова, простите, выплеснуть весь свой чай обратно наружу. Грей покосился, а я закрыла рот руками, жутко кашлянув. Он повёл бровью.          — Всё в порядке, Лола? – настороженно вопросил меня актёр-напарник, которого я знала так долго…           — Всё прекрасно! – ровно и быстро ответила я, отряхнув платье как ни в чём не бывало.          — Может, что-то случилось?          — Что могло бы случиться?          — Может, у тебя внезапно горячка наступила, или…          — Со мной всё хорошо.          — Лола, может… - обратился ко мне мужчина, словно желая к чему-то воззвать, но он тут же перебил себя на полуслове. – Может, лучше отвезти тебя домой?          — Почему нет? – ответила я ровным тоном, тут же направляясь в прихожую.          Пока я одевалась, Грей убирал чашки и вытирал стол, после чего потушил свечу, подув на неё. Почему-то мой разум думал, что всё в полном порядке, хотя в глубине души… я таковым не считала. Похоже, что я…          — Зачем же так торопиться? – вывел меня из раздумий актёр. – Мы вроде не спешим, да и до полуночи ещё ой как далеко.          — Ничего такого постыдного нет. Ты сомневаешься? – отрезала я, взвив локон волос и смотрясь в зеркало. Достав из своей сумочки помаду, я принялась красить губы.          — Ну конечно, милая моя леди. – в его голосе начинались проявляться лёгкие ноты сарказма, которые вскоре очень быстро улетучились. – Думаю, красота желает не ждать нужного времени и действовать сейчас?          На моём лице просияла широкая улыбка. Он знал, как мне угодить.          — Всё именно так. Ты правильно понял.          Закончив с губами, я поправила накинутое на себя наспех пальто. Грей не отставал и уже переобувался в зимние сапоги.          Направившись к выходу, меня резко взяли за плечи и развернули.          — Лола, с тобой точно всё хорошо? – спросил меня Грей… с паникой на лице. Будто я сейчас вот-вот шагну за порог и весь мир схлопнется по моему желанию. Его зрачки пристально смотрели на меня. Почти в душу. Эти бездонные цветовые ямы внутри этих зрачков. На удивление, я даже не дёрнулась, лишь наблюдала за этим с искусным безразличием. Мы стояли так минуты две, пока он, в конце концов, не выдохнул, медленно убирая руки. Уголки его губ стояли ровнее некуда. Мим отлично скрывал эмоции, и прекрасно знал, что воспользоваться этим сейчас – не столь плохая идея.          — В следующий раз предупреждай, если желаешь взять меня в свои руки. – в лёгкой и грубой манере добавила я свою реплику тишине, после чего изящно развернулась обратно и вышла за порог, хлопнув дверью прямо перед актёрским носом.          Я прошла к машине, которая стояла около его дома. На удивление, мужчина оставил её открытой. Ключи были воткнуты в водительскую дверь. Я вздохнула, пожала плечами, перешла к другой стороне машины и села сзади. Когда я доставала пудреницу и занималась прихорашиванием, невольно подкрадывались мысли, где же пропадает актёр артхаусного кино.       Прошло лишь около пять минут, и вот, он появился на горизонте. Когда Грей занял водительское сидение, с моих уст снова полетели острые словечки.          — Неприлично заставлять даму ждать. – недовольно начала я. Мим повёл бровью, продолжая игру в молчанку. Однако, я всё же подлила ещё немного бензина в начинающее обретать сознание пламя. - А теперь – поезжай.          Некоторое время мы ехали в тишине, и меня совершенно ничего не смущало. По радио-станции играл старый джаз, а я — лишь изредка посматривала в своё зеркальце, а вскоре - и на панорамы города, который мы проезжали.          Он предельно спокойно довёз меня до дома. Мы молча прошли до двери моего дома. Всё это время я ждала, пока он проронит хотя бы слово. Похоже, он ожидал от меня такого же. Маленькая прогулка закончилась, и артхаусник, сказав «до свидания», развернулся и ушёл с моего порога, вскоре выехав и с моего двора. Всё это время он или поправлял свою шляпу-канотье, или поправлял свои и без того безупречные усики. Грей на машине устремился прямо в линии дорог, а я, закрыв за собой дверь, сняв куртку и туфли, прошла в свою спальню и, хлопнув очередной дверью, горько заплакала, прикусывая свои алые, пёстрые губы.

***

         Наступил следующий день. Тридцатое Декабря. Последний день, чтобы подготовиться к Рождеству. Собрав всё в сумочку, я прихорашивалась у зеркала. Я планировала пройтись по магазинам, чтобы купить пару угощений. Ровно до тех пор, пока не постучали. Раздражённо выдохнув, я отложила помаду и направилась к лестнице. Спустившись и подойдя ко входу, я слегка гневно спросила:          — Кто там?          — Мистер Апшер, мэм. – послышался голос по ту сторону. Ровный, мужской и спокойный голос. От одного лишь звучания моя раздражённость ушла восвояси. Я тут же открыла дверь.          — Да-да, мистер Апшер? – очаровательный голос слетел с моих уст как в песне, когда я приоткрыла дверцу, держась одной рукой за неё, а другой – за дверную раму. – Чем я могу помочь Вам?          Мистер Апшер – наш директор киносети "Броуливуд". Вполне отличный, и очень уважаемый человек. Я обязана ему жизнью, ведь он единственный, кто взял меня под своё крыло, не наплевав на меня!          — Мне нужны парочка копий Ваших документов, мисс Даймонд. – всё также умиротворённо говорил мужчина. – Вы помните о том, что забыли их вчера?          Спохватившись, я тут же сбегала в свою столовую, где лежала эта самая голубенькая папка с документами. Я знала Мэттью Апшера лучше всех, и прекрасно знала, что он любит синие и голубые цвета.          Мягко попрощавшись, мы разбрелись по своим делам снова. Я – к прихорашиванию, а он – обратно в свою студию. Божечки Мои, заставила человека работать даже в сочельник Рождества!          Присев обратно за свой небольшой столик, я взяла помаду в руки. Не рассчитав свою траекторию, я случайно «чиркнула» прямо по щеке. Прямо как в той недо-аварии, ха-ха. Весело тогда бы-       « — Долго же я спала, солнце?»

Опять… Господи, только не…

      « — Нежданно и негаданно, да, Лола?»       Фиолетовое Эго пододвинуло к себе табуретку и присело около моего стола, ярко улыбаясь своими нежно фиолетовыми зубками. Они сверкнули. Я вздрогнула, а мой клон засмеялся, ударив по столу. Все мои принадлежности дрогнули, а я вместе с ними и второй раз. Музыка, играющая внутри моей головы, тут же замолкла.       — Нежданно, да?       — Что тебе нужно опять...?       — Я та-а-ак горжусь тобой, дорогая! Ты просто взяла и отшила его от себя.       — …что?       — Да-да! Взяла и отшила этого черно-белого выскочку. Чувства, страдания, горечь… Пф-ф! Кого это вообще должно волновать?       — Ты не…       — Права? Божечки, милая! – Эго закинуло ногу на ногу. – Ты говоришь, что это не так, но что же ты сделала сама, а, радость ты моя?       — Я…       — Взяла, и грамотно отвергла его. Возможно, разбила сердце, возможно, заставила чувствовать себя одиноким, возможно…       — Хватит…       — Заставила нервничать, переживать, угрызаться совестью…       — Стоп…       — Жутко плакать, лёжа в кровати …       — ПРЕКРАТИ!       — Не я виновата, что ты так поступила с Греем. Ты же сама отреклась от мужчины. Что тебе тогда может стоить ещё один…       — НЕТ, ГОСПОДИ…

***

      Настойчивый стук в дверь. Очень продолжительный и очень настойчивый стук в дверь.       Актёр стоял у порога. Вчерашний вечер, 30-е декабря, начал за упокой, продолжил за здравие, и кончил за упокой. Грей так и не понимал: почему? Всё шло так хорошо, но где же он мог промахнуться? Отмахнув мысли "не ищи у дамы логику", дверь перед ним тут же открылась.       Размалёванная потёкшей тёмной косметикой; вся в слезах; дрожащие губы; тихий и тонкий голосок, будто навевающий о начале войны:       — Она снова пришла... - еле сдерживала себя актриса, пытаясь не упасть вниз. Её ноги и вправду подкашивались. - Я не могу так больше...       — Лола, по поводу...       Она уткнулась к нему в плечо, начиная неистово рыдать и тараторить множество несвязных по смыслу слов.       "И как часто я должен это терпеть..?" - подумал Грей, проведя своей белоснежной рукой, облачённую в белоснежную городскую перчатку с крестиком на заказ, по длинным локонам зелёных волос заплаканной светлоснежке. Почему такое прозвище? Узнаете вскоре.       — Я так ненавижу это... я так ненавижу... - уже неподдельно хныкала Лола, смотря в изумрудные глаза актёра. - Я так мечтаю отсечь это от себя...

Для того, чтобы внести ясности в Ваш зрительский ум, мы вынуждены прерваться от повествования и перейти на занимательную паузу!