Система

На грани срыва, или крах привычного мира

Калеб проснулся от громкого звука и первая мысль, пришедшая в голову была такой: «опять что-то разбилось…». Вырываясь из объятий нежной сонливости, парень протер глаза, взяв с тумбочки стакан воды, осушив его до дна. Надев пушистые черные тапки, Калеб сперва аккуратно сел, осматривая свою комнату, которая была сравнительно больших размеров. Разумеется в глаза бросалось панорамное окно с выходом на город, который ночью необыкновенно красив, когда небоскрёбы зажигаются огнями, переливаясь в неоновых цветах. Своеобразно освещая комнату, обводя тусклым контуром рабочий стол заваленный тетрадями в которых виднелись задания основанные на интегрирование. Восковая зеленая лампа тусклым огоньком потухла. Калеб включил свет, обходя кресло обшитое кожей. «Давно такого не было…» — Калеб покинул свою комнату, оказавшись в темным коридоре в дали которого из кухни бил яркий свет. — Войд, — Калеб обратится к инспектору, — что случилось? Отец скажи что случилось? — нервно и быстро сказал парень, лицезрения следующую картину: Войд стоял посреди комнаты в осколках посуды и обломках техники, держа в руки ручку чайника, чей корпус разбитый на куски валялся на полу вместе с перевернутой мебелью с разбитой люстрой, которая светила непонятно как и явно с божественной помощью. Сам же инспектор имел чумной вид, плащ на правом боку был порван, а рубашка разорвана по линии пуговиц, обнажала металлических корпус, будто вросший в мышцы. Инспектор бросил дикий взгляд на Калеба своими фиолетовыми глазами, которое чаще всего имели черноватый оттенок при использовании маскировки, а в данный момент они искрили едва заметными вспышками — камуфляж был полностью снят. — Ситуация усугубилась, — проговорил инспектор, стараясь в приступе бешенства и в присутствии Калеба совладать с собой, — я был уверен, что хуже быть не может, но сегодня утром Сильвера нашли мертвым и я клянусь всем: что у меня есть! Я знаю убийцу!!! — Войд присел на стул прижав глаза рукой, — Калеб прости меня за то что пришлось тебе видеть. — Не убивай себя так сильно, ты нервничаешь и доводишь себя до такого состояния, переживая за Империю и людей, что сильно сказывается на твоем здоровье. Ты же все-таки человек и нервы у тебя не железные, да убили Сильвера — это трагедия, но это же не стоит твоего гнева. — Калеб… — спокойно произнес инспектор, будто выносил приговор, — ты действительно не понимаешь? — в глазах инспектора проявилась та эмоция, когда на элементарный вопрос, ученик отвечает полным бредом, эмоция на грани смеха и срыва. — Войд, я понимаю кто такой Сильвер и испытываю траур, — инспектор перебил приёмного сына. — Калеб-Калеб! Не в этом суть, у этой мрази нет границ, если он убил этого напыщенного петуха, не делающего для империи нихера, покрывающего бандитов, я бы сам Сильвера ликвидировал, будь у меня доказательства его преступлений. Но не в этом дело, где блять, — Калеб впервые услышал от приёмного отца нецензурную брань, — гарантия, что он тебя не убьёт? ГДЕ ОНА?! Если он завтра после учебы тебя в подъезде зарежет? Он застрелил Сильвера в метре от его дома, так что же мешает этой мрази к тебе прийти? Мне глубоко плевать на себя, я пережил 52 покушения, а ты? Ты же ничего ему не делаешь, никто не знает, как он выглядит, от него в данный момент нет защиты. Калебу одновременно стало чуть стыдно, от осознания что он не понял чувств отца и стало одновременно тепло, осознав что инспектор переживает за его жизнь. Парень ничего не решился говорить, и не стал нарушать тишину, дожидаясь пока Войд что-то скажет. Прошли первые 15 секунд и инспектор все еще молчал. «Действительно, я и не подумал, что это может и меня коснуться… Войд никогда не втягивал меня в свою профессию и всегда ограждал от своего мира. Если этот убийца ликвидировал Сильвера, то и логично что его жертвой может стать кто угодно, в том числе и я», — Калеб раздумывал про себя, решившись наконец подойти к Войду, обняв приёмного отца. — Калеб… с этого дня я буду отвозить тебя на учёбы и забирать тебя с учёбы. Территорию своего ВУЗа ты не покидаешь без меня, хорошо? — Хорошо, — без вопросов ответил парень. — Также я заменю твою и входную двери на металлические с магнитным замком и стекла пуленепробиваемые поставлю. — Это уже лишние. — Нет, я так и сделаю. Войд поднялся со стула, наступая металлическими протезами на осколки посуды, превращая их в пыль. Калеб в этот момент смог внимательно рассмотреть механизм, состоящий из неизвестного ему сплава. Там были какие-то провода, но парень их рассмотреть внимательно не успел. — Ты не смотри на сообщения об отмене алгоритма, преподаватели продолжают труд, в отличие от остальных. Напоминаю завтра я везу тебя на учебу, — произнёс Войд покидая кухню, пройдя мимо Калеба — Хорошо, я все понял, — произнес вдогонку парень, протягивая руки вслед приемному отцу, после чего съежился, опустив голову, — нужно чуть-чуть подмести. Мраморные колонны физико-математического университета империи, которой в том числе специализировался на медицине, были выполненные в стиле классицизма сочетались с исполинским фасадом здания, который в высоту было не так велико, как близь стоящие небоскрёбы. Важно сказать что ВУЗ на фоне современных зданий выглядел неестественно, словно пожелтевшая страница ветхий книги, вклеенная в глянцевый журнал. Проходя мимо памятника Г. П. Первинского — известного ученого империи, на чьем монументе отсутствовала дата смерти в связи с тем, что этот профессор был жив и преподаёт в этом учебном заведении. Сам памятник был отлит из бронзы. «Гениальный учитель — выучил множество талантливых людей, получивших имперские премии, но сам не был так и удостоен ее. Может под конец своего столетия сможет получить заслуженную награду?» — спросил себя Калеб, проникнув в здание через ярко выраженный вход. Просторный зал, который за время обучения уже стал привычным был украшен мебелью, все строго — золота подчеркивало детали, а не превращая их в убогость. Диваны, обитые кожей, картины в черной древесины, шкафы с книгами и обыкновенным предметами, как подсвечник, но только выполненный в уникальном образе некого божества. И зелёные лампы освещающие каждый уголок ВУЗа. — Калеб! — однокурсница обратилась к парню, — Что твой отчим сказал по поводу смерти Сильвера? — Много сказал, — коротко ответил Калеб, стараясь перевести тему — Тома не отчислили за нарушение дисциплины? Горе будущему врачу, который драку устроил из-за… Из-за чего не вспомню. — Да не говори! Есть такое мнение, что он скальпель украл… На сколько это правда, да хер его знает. — Ладно, мне уже пора идти, нужно подготовится к паре будет, — сын инспектора намеренно закончил разговор, так как не хотел разговаривать с данной особой. В течение длительного времени Калеб замечал, что при обращение с однокурсниками он не чувствует искренности — лишь притворство, которое вызвано страхом. Они боятся сказать лишнего, показаться девиантными и поэтому некоторые просто избегают Калеба, а иные общаются, продумывая свою речь от начала до конца. А случившееся сегодня лишь подлило масло в огонь. Парень прокручивал события утра, когда он сидя в аудитории, не смея нарушить тишину, не потому что боялся, а потому нечего было сказать. «Все-таки Войд прав, — уговаривал себя Калеб, опуская голову, — он же ради меня старается… Или же все это ради Империи? А может действительно он не хочет, чтобы все затраченное ресурсы на моё обучение пропали? На него это похоже… Он же убил свою родную семью, а я кто ему — я никто!» — ход мыслей кардинально поменялся и учеба ушла на второй план. — Калеб, мой дорогой, о чем задумался — спросил уже старый профессор Первинский. — Да так, об отце своём. — Останься после пары, поговорим немного, чай попьём, а потом уже с добром домой поедешь. — Хорошо, — Калеб выпрямился и сосредоточился на занятие. Прошли первые полчаса, за ними и вторые. Время неумолимо шло вперед, а юноша сквозь нервную сонливость продолжал решать задачи. Вот и конец, одногруппники, собрав свои вещи покинули аудиторию, Калеб подошел к Первинскому. — Рассказывай, что тебя гложет? — спросил профессор, появившись из своего кабинета с чайком, — Ты редко отвлекаешься и усердно работаешь, а сегодня ты немного раскис. Твой отец горячо отреагировал на смерть Сильвера? — Не в этом дело, я думаю за что больше Войд переживает: за меня или за ресурсы, которые Империя вложила в меня? — Калеб съежился, стараясь отстраниться. — Калеб, верь что он переживает за тебя и молись, чтобы ты так и не узнал правду, — проговорил профессор, — истина будет известна если ты покинешь этот мир. И как по мне, ты много драматичности придаешь этой ситуации. На счёт твоего отца я сказать ничего не могу — всем известно что у него не все дома, — Первинский покрутил пальцем вокруг виска. — Да… пожалуй Вы правы… я наверно слишком много думал и загнал себя. Выдохнуть нужно и вернуться к учёбе — к своей деятельности. — Выше голову, не сомневайся в себе и оценивай себя по достоинству — человек должен знать себе цену, а своими мыслями ты себя в этом плане только принижаешь. Вся наша жизнь состоит из проб и ошибок, мы должны делать выводы — ничего просто так не случается у всего есть причина, если у чего нет причины — это Вы ее не видите. Калеб, ты же появился в моей жизни и я думаю это не просто так, ты меня чему-то должен научить, только вопрос в другом: усвою ли я этот урок… Был у меня учитель, который вечно говорил: «Умный учится на чужих ошибках, простой обыватель на своих, а дурак ни на чьих», — ты конечно слышал немного укороченную версию. А вот скажу что вариант моего учителя мне нравится больше, сколько живу вижу что дураки совершают все те-же ошибки. Ха, — профессор приподнял свои круглые очки, положив их на тумбочку. В его ясных голубых глазах не было той пелены, которую вызывает помутнение разума, которая может постигнуть человека его возраста. Как и прежде в его очах читалась тяга к познанию, все время ищущий взгляд, — А я как вижу, Вы сейчас в состоянии сдать билет, который я не стал трясти с тебя сегодня, поднимайся, сейчас ответишь и побежишь. И день подходит к концу. Калеб изрядно поносился по своему учебному заведению, и диалог с профессор помог, раз сам Первинский говорит, что переживать не стоит, то действительно не стоит. На выходе из ВУЗа, рядом с воротами стояла машина инспектора. Интересную деталь заметил Калеб: люди ее сторонились и это было наглядно видно. Человека будто фантом оттаскивал в сторону, как делает профессор с дурным студентом, который с головой лежит в чан с кипящим металлом. Пожалуй на этом можно закончить и перейти к главным героям. Дейв дернулся от резкого звонка в перемешку с бешеным стуком. «блять, кто так рано приперся?» — подумал главный герой, отходя от Кейт. Выйдя из комнаты, Дейв увидел идущего к двери Радана. Пружины задребезжали, заскрипели и в проеме показался запуганный Кавински спешно проборматавший: — Мне конец! — молодой человек ввалился в помещение, растолкав жильцов. — Винс блять, — Радан схватил того за шиворот, подтащив к себе, — ты что устроил? — Отпусти, — Кавински дёрнулся, вырвавшись, следом зайдя на кухню, открыв холодильник и достав из него бутылку спиртного, залив напиток в себя, — пизда мне. Я пропал… — Заебал дранной трагедией, говори что случилось и будем думать что делать. — Секунду, — литровый бутыль был допит, — Сильвер сдох и у меня нет крыши. Либо до меня Войд доберется, либо конкурентны убьют. Скорее всего второе… У нас в подполье есть химический барон — Висп, а у него влияние будет побольше моего… только на данный момент, раньше-то я нихуя не боялся, а щас мне кажется и я соперничать не смогу, Радан, можно я у тебя поживу какое-то время, пока не придумаю что делать. Показывай где моя комната? — Винс, я конечно тебе помогу, но можно было потактичнее? Ты же все-таки пришел ко мне домой, я же когда приходил к тебе — то с должным уважением. И ты прояви его. — Прости, меня нервы колотят, — Винс плюхнулся на ближайший стул, — ты наверно не понимаешь всю степень отчаяния… Я жил припеваючи, а теперь мне придётся по углам шкериться, а все из-за убийства, Радан — я тебе гарантирую после этой недели на одну из моих мастерских будет совершен налет. — Я могу вмешаться? — в разговор вклинился Лололошка, — сколько всего людей у Виспа? — Приближенный где-то 50, а обычных рабочих сотни. Парень, где я тебя видел? — Не суть важно, эти люди меня не знают, может я смогу как-то помочь? — Тебя же убьют, ты видел себя? — Винс поднялся, дернув главного героя за руки, — я думал ты орать будешь. Тем более ты юн, зачем тебе жизнь гробить? — Винс, — Радан оглядел Дейва, — Он у нас физически очень сильный, даже самый сильный кого я видел. Я думаю его кандидатура имеет место быть, и говоря на будущие — если мы тебе через него окажем помощь, то ты нам в будущем будешь обязан помочь. — Радан, я же вижу, результат… его били так, что глядя на него, я чувствую как об кирпич приложился… — Его полиция задерживала, — Радан отвел глаза в сторону. — Ааа… Это все меняет, — Кавински замолчал, обдумывая все сказанное, в глазах виднелись мысли и расчеты, — тяжело, я завтра скажу и сейчас спать пойду, да мне пох на утро, — С этими словами Винс ушел в комнате где спал Дейв и завалился на диван. Радан, недовольно посмотрел на холодильник, прошептав: «свинья…» — затем обратившись к главному герою: — Дейв, ты насколько уверен в своих силах? — Если не был бы уверен, то не сморозил такое. Тем более я способен на убийство. — Удивляешь, я когда был в банде Винса, то первая поножовщина на меня произвела такое неизгладимое впечатление, что я ее помню до мельчайших мелочей… Я в тот же час пожелал как можно быстрее вернуться к нормальной жизни. К счастью я к ней успел вернутся живым и не инвалидом… — Радан замолчал, нервно и стыдливо отведя взгляд в сторону, — если все-таки решишься, то сохрани хоть каплю человечности.